Антон Орлов – Дороги Сонхи (страница 76)

Руджадил заметно нервничал, выглядел недовольным, на его набрякшем лице читалось «эх, зря вы меня в это втравили». Должно быть, ему наобещали, что все пройдет как по маслу, а потом щедро заплатят, но на деле получилось не так, как сулили заказчики.

Чирван переминался с ноги на ногу, дыхание сбилось, на лбу капли пота, но это не мешало ему с вожделением смотреть на Хеледику.

«Этот скоро умрет, – мелькнуло внезапной вспышкой. – И… и кажется, убью его я».

От этой мысли Хантре прошило коротким ознобом: как будто он не просто убьет, а сделает что-то запретное.

Самой невозмутимой в этой компании была стекольная ведьма Ламенга Эрзевальд. Грубоватое лицо тертой жизнью авантюристки затенено полями шляпы, мочки ушей оттягивают серьги – грозди красных бусин. Ей дает силу цветное стекло – желтое, красное, зеленое, коричневое, и она запаслась им с лихвой: лента на шляпе усыпана стразами, куфла и штаны расшиты стеклярусом, наверняка есть и в потайных карманах. Этого достаточно, чтобы она могла схлестнуться в поединке с сильным магом. А он сейчас не настолько силен, как до нангерских приключений. Зато с ним песчаная ведьма.

– Сударь, отдайте нам эту девушку, – голос Ламенги звучал миролюбиво и рассудительно. – Жениться не захотели, так зачем она вам?

– Доставлю ее туда, где ей окажут помощь.

– Мы сами о ней позаботимся. А ежели хотите ее забрать, женитесь, как вам раньше было предложено.

– Зачем?

– Что вам за интерес до чужих житейских дел? Попросили вас выручить деревню, вы не захотели – что ж, всяк сам себе хозяин. Разойдемся в разные стороны, только девушку отдайте, а то нехорошо получается.

– Так она тоже себе хозяйка. Сейчас она зачарована, и мы собираемся решить эту проблему, – он сумел произнести это ровным голосом, несмотря на проходящие по хребту волны дрожи.

– Сударь, мы в Суринани, в этих краях которые невольники, те себе не хозяева. Езжайте в просвещенную страну и там об этих материях толкуйте, а здесь вас не поймут. Для них дурная собой девушка – грошовый товар, и ничего не попишешь.

– А если она грошовый товар, что вы так распереживались? – вмешалась Хеледика. – Давайте, мы за нее заплатим, и вы от нас отвяжетесь. Сколько там грошей вы потратили?

Эдмар еще до Шибевата передал им через кладовку денег. Но если бы все решалось так просто…

– Мы сами готовы вам заплатить, – с напором, как рыночная торговка, возразила стекольная ведьма. – Нам лишь бы уладить это дельце полюбовно да разойтись, нет же вы уперлись… Какая сумма отступного вас устроит? Чирван, доставай кошель.

Чирван шагнул вперед косолапо и нетвердо, словно у него колени тряслись, и сунул руку в висевшую через плечо сумку с истрепанной бахромой.

Уловив опасность – не оттуда, откуда ждал – Хантре успел выставить магический щит, и тут стекляшки на шляпе Ламенги все разом сверкнули, да так, что его буквально ослепило.

Щит прорвало насквозь, и в следующий момент он истаял. Или, скорее, полыхнул и сгорел в мгновение ока. Рядом вскрикнула Хеледика.

Перед глазами плавали цветные круги, Риии уцепилась крохотными коготками за правую лопатку и как будто пыталась что-то ему сказать… Ага, понял: это пламя ей неподвластно.

– Они использовали огонь Анхады, – с холодной яростью бросила песчаная ведьма. – Мой песок пропал. Надеетесь, это сойдет вам с рук?

– Не всегда же, милая барышня, на вашей улице музыка да гульба, – с торжеством отозвался капитан Начелдон.

Плохо. Олосохарский песок уничтожен пламенем, добытым из огненной реки Нижнего мира, а без него песчаная ведьма за пределами великой пустыни колдовать не может. Сейчас она обыкновенная девушка без магических способностей, и если раньше они вдвоем защищали Омлахарисият, то теперь он должен в одиночку защитить двоих.

Несмотря на резь в глазах, Хантре сумел кое-что разглядеть. На земле валялся небольшой глиняный сосуд с треснувшим горлышком – видимо, его-то и достал из сумки Чирван, сорвал печать, швырнул в Хеледику. Та стояла рядом с Омлахарисият, и песок под стельками второй пары обуви тоже выгорел, превратился в стеклянистое крошево. Подвластно ли это крошево стекольной ведьме? Если оттенок желтоватый, то подвластно.

Пламень Анхады почти не оставляет ожогов, зато магию изводит без остатка. Те материальные предметы, которые содержали в себе что-либо волшебное, тоже могут частично пострадать.

Зрение кое-как сфокусировалось, и он увидел, что одежда обеих девушек превратилась в лохмотья, парусиновые ботинки тоже в плачевном состоянии. Капитан Начелдон глядел на них со злорадной ухмылкой, Руджадил – с явным облегчением: все ж таки сила на стороне его нанимателей. Чирван жадно уставился на Хеледику, разве что руки к ней не тянул.

– Сами видите, сударь, не выиграть вам эту партию, – Ламенга говорила сдержанным тоном, как будто давая понять, что совсем уж рассориться она не желает (а то мало ли, как в дальнейшем все повернется). – Омлахарисият мы заберем.

Она не только ослепила его вспышкой, заодно еще и навела какие-то чары, из-за которых он чувствовал себя оглушенным. Применить сейчас боевое заклятье или, на худой конец, просто ударить импульсом – все равно, что поднять онемелыми руками тяжелую гирю. Не получится. Прямо сейчас не получится. Сколько ему понадобится времени, чтобы прийти в себя – час, полтора часа?

Зачарованная девушка шатко двинулась вперед: стекло под стельками ее рваных ботинок по велению ведьмы заставляло ее переставлять ноги, как марионетку. Хеледика схватила ее за руку, а Чирван воспользовался поводом, чтобы схватить Хеледику.

Он шагнул вбок, заходя парню за спину. Оглушило его только в магическом смысле, двигаться он мог с нормальной для себя скоростью. Глаза болели и слезились, но это не помеха.

Ламенга не придала значения его маневру. Тем лучше, если противник отвлечется на потасовку, не имеющую отношения к предмету спора.

– Отпусти ее.

Ощутив лезвие ножа у горла, Чирван выпустил песчаную ведьму. Хантре отступил, рванув его за собой, а потом одним ударом рассек сонную артерию и негромко, но внятно произнес четыре слова.

Он действовал, как автомат. Выполнял программу, которую сам же и составил, на время отключив свои обычные чувства и реакции. Вернее, эту программу выполняла так называемая Черная Вдова – одна из его «малых личностей», или «малых сущностей». Когда-то сформировал ее, потому что было очень нужно, но это было еще до Сонхи, и он давно о ней забыл. А сейчас вспомнил, потому что другого выхода не осталось.

Ламенга оторопела. Потрясенный Руджадил застыл, как истукан. Начелдон вытаращил глаза и сделал осторожный шажок назад.

Одна Хеледика не растерялась: вцепилась в Омлахарисият и поволокла ее за собой, через мгновение обе оказались за спиной у Хантре.

Ее отпустили без проволочек. Как выяснилось, группа Горвена заблудилась неподалеку от Сузейма – городка, до которого добрались на следующий день. Поскольку «Ментальные почтальоны» вновь заработали, Горвен еще в пути связался с кураторами и доложил о происшествии, а те связались с абенгартским начальством. Амулетчица-службистка, прогневавшая Неотступную – это чревато возможными проблемами при выполнении заданий, так что Хенге было предписано совершить паломничество в монастырь Золотых Ящериц и «уладить этот вопрос».

Разрешили взять с собой стандартный арсенал, необходимый для выживания в джунглях. Еще и Горвен кое-чем с ней поделился, вдобавок засыпал наставлениями – лишь бы ничего не забыть и в нужный момент вспомнить.

Остаток дня в гостиничной хижине с окном на лягушачий пруд Хенга потратила на то, чтобы покрасить волосы. На висках опять пробилась седина, и пробор как будто солью посыпали: сразу видно, что вовсе она не рыжая. Зато нынешней покраски хватит надолго. В одной из деревушек, избавленных от увхо, ей подарили корешок бугги. С полмизинца, на один раз.

Бугга – редкое тропическое растение с магическими свойствами. Используется для приготовления некоторых снадобий, а если ее корень истереть в кашицу и смешать с краской, волосяные луковицы на полгода «уснут», и в течение этого времени волосы расти не будут. В странах просвещенного мира корень бугги продают на вес золота.

Под музыкальные рулады лягушек Хенга расставила на дощатом столе тазы и котелки, подогрела воду «Огнеделом». Последний вечер ее  цивилизованной жизни. Относительно цивилизованной, с поправкой на Черугду. В паломничество она отправится завтра утром.

Абенгартское начальство прислало распоряжение с формулировкой «амулетчице Хенгеде Кренглиц надлежит принять наказание», но Хенга подозревала, что все немного не так, как может показаться со стороны.

Если бы Зерл отвернулась от нее, ничего не сказав, если бы никуда не позвала – это было бы наказание. А вместо этого Неотступная дала ей еще один шанс. В четвертый раз.

«Можно ли считать, что я уже кое-что поняла?» – подумала Хенга, прилаживая на столе складное зеркальце.

Ответом ей были лягушачьи рулады за окном.

Она пришла.

Да Хантре и не сомневался, что она явится на зов, хотя бы из любопытства.

– Не бойся, – донесся шепот песчаной ведьмы. – И не смотри туда.

– Как это мило и неожиданно, – Харменгера приветственно ухмыльнулась, показав клыки (левый с обломанным кончиком – раз не восстановился, значит, повреждение она получила в драке с серьезным противником). – Знала бы, побилась бы об заклад с Золотоглазым.