Антон Орлов – Дороги Сонхи (страница 6)
– Ишь ты, какие хари отожрали на казенных-то харчах! А ну, шевелитесь, канальи позорные, не заставляйте почтенных дознавателей ждать!
Голос слишком высокий для мужского. И вдобавок знакомый.
Куду втянул голову в плечи и шагнул вперед. Монфу замешкался – то ли от растерянности, то ли остатки гордости взыграли – и получил пинка под зад, потерял равновесие, чуть не врезался лбом в дверной косяк.
Амулетчик откинул капюшон форменной куртки, до того низко надвинутый. Да, это была она – бывшая королева Глодия собственной персоной. В ушах жемчужные сережки, на шее рыночное колье с олосохарским жемчугом и фальшивыми рубинами – прикрывает шрамы, которые частично все равно видны. Гладко зачесанные волосы стянуты на затылке. На костистом щучьем лице торжествующая ухмылка.
Боевые маги, двое юнцов, маячили на заднем плане с отсутствующим выражением на физиономиях. Ясно, что одергивать ее они не собираются. Себе дороже.
Куду и Монфу надеялись, как приговоренные к смерти на помилование, что их, по крайней мере, не оставят с Глодией наедине. Увы, напрасно надеялись. В промежутке между допросами (такое порой случалось – дознаватель ушел, его сменщик прислал охране мыслевесть, что на полчаса задержится) магам приспичило отлучиться. С заискивающими улыбочками попросили напарницу присмотреть за арестантами: «они же неопасные, куда они денутся...»
– Да уж я присмотрю! – ответила та, подарив пленникам многообещающий свирепый взгляд.
И бестактно проворчала вслед магам:
– Не надо было вчерашние сардельки с прокисшей горошницей на завтрак лопать…
А потом повернулась к своим подопечным:
– Не рады мне, говнюки? Вот погодите, то ли еще будет!
Монфу угрюмо молчал, сгорбившись и уставившись в угол. Куду попытался объяснить ей, что они не виноваты в том, что происходило в Аленде при Дирвене, Мулмонге и Лорме, они как щепки, подхваченные бурным потоком. Глодия в ответ цедила заковыристые деревенские ругательства – негромко, чтобы из коридора не услышали, потом обронила:
– Небось рады-радешеньки, что хорошо устроились? И дождик над вами не каплет, и смертным боем не бьют… Недолго вам жировать осталось!
У Куду внутри словно что-то оборвалось, и он спросил, еле шевеля помертвевшими губами:
– Почему недолго?
– А потому что господин Тейзург, которому вас пообещали в дипломатических целях, не такой добренький, как достопочтенные маги Ложи. Уж у него-то сполна нахлебаетесь! И я вас жалеть не буду, после всего, что мне от ваших покровителей довелось перенести, я скорее последнего забулдыжку подзаборного пожалею. Все уже решено, и поделом – чего заслужили, то и получите!
В глубине души они все время ожидали чего-нибудь в этом роде.
Глодия с гордым видом развалилась на стуле и принялась покачивать ногой в изящном дамском ботинке. Внезапно скривилась, пробормотала что-то насчет горошницы и сарделек. Смерив арестантов недобрым взглядом, выпалила скороговоркой:
– Я сейчас тоже отлучусь и скоро вернусь, а вы чтоб сидели тут, как дохлые мыши! Иначе так от меня схлопочете – места живого не оставлю. Поняли, говнюки?
– Этого не может быть! – чуть слышно пробормотал Монфу, когда дверь за ней закрылась. – Мы же для них полезный источник…
– Так они уже все досуха вычерпали! – так же тихо отозвался Куду, сплетая и расплетая дрожащие пальцы. – С нами может произойти все что угодно…
– А если она нарочно сказала, чтобы нас напугать?
– А если не нарочно?
У Куду мелькнула тоскливая мысль, что надо было пойти в ученики не к Унбарху, а к Прохеримию Многоречивому или к Нотолоку из Бевра, тогда бы все сложилось иначе… Но его семья жила на земле, подвластной Унбарху, и выбора не было, да он и сам в то время считал, что нет доли почетней, чем служить Великому Учителю.
Собрат по несчастью развернул его лицом к себе, встряхнул за плечи и произнес без звука, одними губами:
– Бежим.
– Как?..
– Маги мы или червяки раздавленные?
Подумалось, что скорее второй вариант – но вместо того, чтобы сказать об этом вслух, Куду согласно кивнул. Что может быть хуже Тейзурга?
Их тюремщики по части блокирующих заклятий особо не старались: всем было ясно, что для пленников тюрьма скорее убежище, чем узилище. Но теперь, когда Глодия проговорилась о дальнейших планах Ложи… Монфу начал плести двойное заклятье личины, Куду присоединился.
Воистину чудом было то, что они сумели выбраться на улицу под видом своих же охранников. Держали их не в настоящей тюрьме, а в переоборудованном под каталажку старом особняке в тихом жилом квартале. Ушли дворами, по дороге стянули кое-какую одежду с веревок, а свои вещи завязали в узел и зашвырнули в «мусорный домик».
– Куда теперь денемся?
Вечерело, и они уже были достаточно далеко от тюремного особняка. Забрались в пустой заколоченный дом, оторвав расшатанную ставню. Лишь бы не нарваться на тех гнупи, которые служат Тейзургу.
– К Лорме, – запавшие глаза Монфу обреченно блеснули. – Больше некуда.
– Она же нас сожрет! Или не сожрет… Помнишь ту книгу, с рецептом для вурванов – они еще спрашивали, попадались ли нам такие сведения в наше время?
– Я как раз об этом и подумал. Один обмолвился, что книга уникальная, в единственном экземпляре. Рецепт я запомнил. Ты ведь тоже запомнил? Мы и ей угодим, и… и от него избавимся… потому что она…
Воспрянувший Куду кивнул. А потом снова сник:
– До нее еще надо добраться…
– Призовем кое-кого. Там, – Монфу ткнул пальцем вниз, указывая на замусоренный пол, – не все его любят, есть и враги. И у нее там есть союзники. А мы хоть и раздавленные червяки, но маги, и можем призвать червя, которого никто не в силах раздавить.
Куду содрогнулся, когда понял, что он говорит о Вуагобу Ненасытном.
– Сожрет…
– Нет, если мы скажем, что служим Лорме. Они друг другу полезны, и он доставит нас к ней, и не позволит другим на нас напасть.
– Тогда не будем тянуть, пока нас не нашли!
– Я об этом и толкую. Я сформирую заклятье призыва, а ты откроешь Врата. Приготовься.
Куду снова кивнул, пытаясь совладать с дрожью.
А что им еще оставалось?
Опять не закрыл до конца жалюзи, солнце бьет в глаза – сквозь горизонтальные просветы, сквозь веки, сквозь расстояния и миры. Пора вставать, отвезти Михаса на тренировку, а Тим к учительнице рисования, не опоздать бы к назначенному времени…
Едва подумав об этом, он обнаружил, что Тим уже там. Сидят вдвоем за столом: полноватая девушка-незийка с коллекцией сережек в заостренных ушках и худенькая темноволосая девочка. Перед ними карандаши и бумага.
Почему-то он видел их сверху, как будто из-под потолка.
– Что сегодня рисуем? – спросила Шениролл у своей ученицы.
– Я хотела попросить… – начала девочка тихим серьезным голосом. – Чтобы ты нарисовала дорогу… Только не просто так, а по-настоящему. Ты ведь умеешь рисовать по-настоящему!
– Ты тоже научишься. Лучше давай, ты сама нарисуешь дорогу, а я буду подсказывать, что и как.
– Нет, – Тим мотнула челкой. – Надо, чтобы дорогу домой для него нарисовала ты. Потому что ты можешь
– Послушай, я уверена, что его в конце концов найдут. Этим занимается Космопол, и еще какие-то службы подключили…
– Если он там, где мы думаем, его никто не найдет. Он только сам может оттуда вернуться. Поэтому нужно, чтобы ты нарисовала ему дорогу домой.
– Ладно, – Шениролл улыбнулась – невеселой улыбкой взрослого, который хочет утешить расстроенного ребенка. – Давай так: я рисую дорогу домой – а ты придорожные пейзажи и все остальное, согласна?
– Хорошо. Но у меня это будут просто картинки карандашом на бумаге.
– У меня то же самое.
– Не то же самое, ты ведь можешь рисовать
Художница взяла карандаш и провела первую линию.
Он открыл глаза. Жалюзи исполосованы рвущимся в комнату солнечным сиянием.
И опять ему снилось что-то странное, не имеющее отношения к текущей реальности.
Глава 2. Горная Аленда
У этого дурацкого курорта и название дурацкое – Горная Аленда. То ли триста, то ли четыреста лет назад тогдашний князь Нангера женился на принцессе из династии Дарчеглерумов, и когда она заскучала по Ларвезе, переименовал один из своих городишек в Аленду. Только добавил «Горная», чтобы никто не перепутал. Разве не придурок? Чворку ясно, эта краля у него за спиной крутила и с тем, и с этим, потому что все они такие.
Выждав, когда полицейский в шлеме с плюмажем отвернется, Дирвен сплюнул возле бронзовой таблички, сообщавшей главные факты из истории города, и с независимым видом двинулся дальше.