Антон Орлов – Дороги Сонхи (страница 55)

– Но тогда мне тоже не будет дороги в Амолларук, – заметила бывшая разведчица, как будто в раздумье.

– И то верно. Что ж, поговорим об этом после, особенно ежели чего принесете.

Ламенга в этой гостинице снимала комнату и в ближайшую восьмицу никуда отсюда не собиралась. Но если они разминутся, Райченда всегда может послать ей весточку, вот амулет для связи.

Стандартный квадратик с чеканкой, размером с почтовую марку. К отверстию для шнурка привязана заклятая ведьмой бусина желтого стекла. Хенга спрятала артефакт в один из кармашков на поясе.

Наконец-то у нее появилась информация для доклада в Абенгарт. Встретила Ламенгу Эрзевальд, которая занимается шпионажем в пользу всех, кто готов заплатить, а также, в настоящее время, розысками амулета «Прекраснейший лик». Можно предположить, что ее заказчица – так называемая царица Лорма, древняя вурвана. В Аленде Ламенга контактировала с Чавдо Мулмонгом, который работал на Лорму, и возможно, та сейчас пользуется ее услугами. То, что неназванный заказчик Ламенги готов заплатить «любую цену», подтверждает эту версию.

Мыслевесть Хенга отправила после того, как их группа покинула Рукву и двинулась дальше по намеченному маршруту. Под ногами шуршала прелая листва, в воздухе тучами вилась мошкара, которая не набрасывалась на людей лишь благодаря «Гнусогону». В прорехах зеленого полога ослепительно вспыхивало солнце, и малеоры, огромные шаровидные цветы, которых здесь полно, в его сиянии как будто сами светились, отбрасывая сиреневые, пурпурные, золотистые блики – каждый цветок в искрящемся ореоле. Эчами, без которых малеоры зачахнут, днем не увидишь: крылатые человечки прячутся в изнаночных бутонах и выбираются оттуда с наступлением сумерек.

У некоторых цветов, дружных с волшебным народцем,  в придачу к обычным бутонам есть еще и изнаночные. Какие они внутри – одна из величайших загадок растительного царства. Эчами расспрашивать бесполезно, они и разговаривать-то не умеют, а зловредные жовхо, тропическая разновидность грикурцев, всегда готовы наврать с три короба.

Увязавшиеся за людьми обезьяны верещали и кидались фруктами, комьями грязи, дохлыми многоножками. Амулетчики двигались компактной группой, активировав «Незримые щиты» – глухая круговая защита, над головами непроницаемый купол. Если кому-то приспичило по нужде, остальные прикрывают. Попав в Черугду, Хенга очень быстро научилась не стесняться таких вещей.

Кое-где в путанице ветвей и лиан сидели флирии – миниатюрные полудевы-полунасекомые с прозрачными радужными крыльями. Обезьяны их не замечали, да и люди видели их лишь потому, что у каждого «Правдивое око». Даже в этих краях кожа у флирий такая белая, что выше пояса они похожи на фарфоровых куколок.

В джунглях без толку высматривать увхо, те ошиваются возле человеческого жилья. Тут можно поразмышлять о своем, хотя при этом не забывай глядеть в оба, но Хенга умела совмещать то и другое.

Амолларук – город Зерл. Может быть, хотя бы там Неотступная услышит молитвы и призовет ее? Обычно такое происходит во сне. Зинта рассказывала, что Тавше ей приснилась, а наутро она побежала в храм, не смея поверить, и жрецы уже знали, что она теперь лекарка под дланью, потому что тоже видели ниспосланный сон.

Хенга, с детства привыкшая мыслить рационально, решила, что и с ней так будет. Если, конечно, будет. Общение с божеством во сне – самый логичный и вероятный вариант, поэтому надо ложиться спать без ужина и с чистыми помыслами.

Потом они добрались до деревни, атакованной увхо, и стало не до того.

Духи-упыри похожи на сгустки черного дыма – то ли есть, то ли нет, зато их жертву распознать нетрудно: человек выглядит нездоровым, еле волочит ноги, а то и вовсе валяется без сознания. Если присмотреться, можно увидеть дымку, обволокшую его голову.

Доконав жертву, увхо отправляется на поиски новой – не сразу поймешь, плывет по воздуху клок темного тумана или в глазах рябит.

Как заметишь упыря, поскорей вытаскивай ловчий артефакт – бесцветную граненую бусину на шнурке, и посылай в цель импульс. Результат налицо: бусина, в которой заключен увхо, станет черновато-багровой.

Хенге удалось сравнять счет с Робровеном – он тоже новичок, прибыл в Черугду на полтора месяца раньше, чем она. Три увхо от нее улизнули, но их изловил Горвен. И будем честны, счет она сравняла только потому, что последний даже не пытался сбежать. За окраиной деревни ничком валялся в траве человек – одежда в пыли, голова повязана грязной тряпкой, за спиной съехавшая котомка – и над ним клубилось темное облако. Этот увхо был крупнее своих собратьев, отожравшийся, отяжелевший. Его жертва не подавала признаков жизни. Потерявший берега упырь как будто колыхнулся навстречу Хенге – и стал ее девятым пленником.

Теперь у них с Робровеном по девять увхо, у Правурта – четырнадцать, у Горвена – двадцать один.

Вместо благодарностей и угощения жители деревни обступили овдейцев и принялись о чем-то встревожено толковать. Наречие незнакомое, какой-то редкий диалект, поди пойми. Но Горвен, самый бывалый, все же сумел кое-как объясниться и перевел товарищам:

– Они говорят, у них тут неподалеку Врата Хиалы нараспашку. Утром послали в город гонца. Сходим, посмотрим, что там.

В отличие от амулетчиков, которые при марш-бросках через лес используют «Скоробег», крестьянин хорошо, если за сутки до той же Руквы доберется.

В толпе пестро одетых смуглых людей возникла заминка: никто не хотел идти в дурное место. В конце концов одного вытолкнули вперед. Проводник трясся и что-то сокрушенно лепетал, но все-таки повел группу в нужном направлении.

– Если тут Врата Хиалы сами открываются, ясно, почему столько увхо, ­– вполголоса заметил Робровен.

– Кто-то их открывает, – возразил Правурт. – И тогда странно, что местные маги до сих пор это не отследили.

– Разберемся, – бросил Горвен.

Хенга предположений не строила. У нее пока недостаточно опыта, чтобы судить о происходящем в Черугде.

Мучаха уже отчаялась найти неуловимую ведьму, но внезапно ей «повезло на ровном месте», как говорят в Нангере. Свернула в переулок возле площади Вчерашних Желаний – и сразу ощутила бобовую магию. Да не слабенькие отголоски, а такую же явственную, как палящее солнце, запах корицы из «Театральной чайной» и камень нагретой солнцем стены. Подняв глаза, увидела в темноватой глубине за оконным проемом ее источник.

Барышня заурядной наружности грустила над кружкой чая и надкушенной коричной лепешкой. Насторожилась, когда Тунанк Выри к ней подсела, но колдовать не стала и охотно втянулась в разговор.

Приехала из Аленды. Приехала за своей мечтой, можно так сказать, у каждого есть своя мечта… Зовут Фламодия. Не совсем Фламодия, она назвалась чужим именем, иначе кто-нибудь помешал бы ей добраться до Ляраны, потому что раньше она состояла на государственной службе. Хотя она была там никому не нужна. Теперь ее, наверное, оттуда выгнали, раз она уехала без спросу, да еще в другую страну. Она знает, что здесь она тоже никому не нужна. Она все-таки хочет хоть разок его увидеть, несмотря на то, что она ему совсем не нужна. Во дворец просто так не пускают, и она не решилась туда пойти, а вот бы посмотреть – там, наверное, красиво... Может быть, для нее нашлась бы во дворце какая-нибудь работа? Она же ведьма и кое-что умеет. Но она не знает, у кого можно об этом спросить, она ведь никому не интересна, плохо быть никому не нужной.

Фламодия, или как ее там зовут, говорила запутанно, но не лгала, и никакой затаенной угрозы в ней не было. Ясно, что влюблена, и ясно, в кого – вот и все ее секреты.

Тунанк Выри отправила мотылька с весточкой к Венше, и вскоре та появилась – в облике девушки с косичками цвета ржавчины, в сиреневом алендийском платье с кружевами и широкополой шляпе с вуалью. Представилась, как придворная дама, и Фламодия перед ней оробела. По второму разу выложила свою историю, признавшись, что на самом деле ее зовут Флаченда.

– Обещать ничего не могу, но я о вас доложу, и возможно, вы получите место при дворе, – произнесла Венша тоном жеманной дамы, взирающей на всех с высоты своего положения.

Мучаха-то понимала, что она играет роль и вовсю потешается, а неискушенная зрительница в лице Фламодии-Флаченды глядела на нее растерянно, с оттенком ревности и с проблеском робкой надежды.

– Бывает же, что в некоторых местах Врата Хиалы открываются сами собой, – на ходу выпалил Робровен. – Как побочный эффект при некоторых видах магии. Вы же в курсе, в наших восточных лесах такое бывает. Но те Врата неполноценные, через них никто туда-сюда не пролезет, а здесь увхо…

– Местные сказали, оно в первый раз случилось, – напомнил Горвен. – О таких фокусах в окрестностях они бы знали.

– Тогда это могут быть реликтовые Врата, – высказался Правурт, который интересовался древними эпохами и в свободное время читал исторические трактаты. – Когда-то, очень давно, в Сонхи были постоянные Врата Хиалы – каждые находились на одном и том же месте, в определенное время открывались и закрывались. Демоны могли свободно приходить и уходить, хотя никто их не призывал.

– Как это вообще могло быть? – отозвался Робровен с ноткой скепсиса.

– Есть предположение, так произошло потому, что наш мир на некоторое время остался без Стража. Период то ли в тысячу лет, то ли в несколько тысяч, а потом эти Врата были уничтожены. Но если какие-то уцелели – допустим, кто-то их запечатал и накрыл мороком, а сейчас печать потеряла силу и морок рассеялся… Тогда это большое открытие!