Антон Орлов – Дороги Сонхи (страница 45)

– Обещай мне, если оно прорвется наружу, ты это уничтожишь, – сказала Хеледика перед тем, как отправились в путь. – Все без остатка.

«Вместе с тобой?..» – он не смог произнести это вслух.

– Если другого выхода не будет, вместе со мной. Если я не сумею удержать, я все равно… А маги даже по одной части умеют восстанавливать остальное. Надо уничтожить это полностью, – она попыталась улыбнуться потрескавшимися губами. – А то зря я, что ли, старалась?

Никто из эмиссаров Ложи не понял, что она сделала. Даже искушенный Суно Орвехт. Хотя все произошло буквально у них под носом. Разумеется, ведьма применила скрывающие чары, да и Глодия очень кстати поделилась со всеми своей догадкой. И все-таки, главная причина того, что обман удался – никому из них и в голову бы не пришло так поступить.

Дохрау поднялся еще выше. Теперь внизу простирался облачный ландшафт, прекрасный до замирания сердца, хотя и непригодный для жизни.

Среди амулетов, которые Дирвен получил от Лормы, была сердоликовая камея: изящная женская головка в профиль, в венчике из крохотных бриллиантов. Единственное волшебство этой безделушки заключалось в том, что если ее потеряешь – в два счета найдешь, она отзовется на твой импульс даже на расстоянии в дюжину шабов. То ли она предназначалась в подарок кому-то рассеянному, то ли для слежки. Дирвен назвал ее «Принцессой» и первым делом перенастроил под себя: она признавала только одного хозяина. Если Лорма подсунула ее с умыслом, то просчиталась – по этой части Повелитель Амулетов хоть кого переплюнет.

Решил, что на крайняк можно будет ее продать, но с этим лучше повременить – может, еще пригодится. Так она и лежала у него в одном из потайных карманов, пока не досталась Нетопырю. И тот, видимо, забросил ее вместе с остальной добычей к себе в кладовку: пока в его долине творится раздрай, недосуг с каждой краденой вещицей разбираться.

Что ж, старый ворюга «сам положил на дорожку полено, о которое запнулся в потемках». Дирвен вспомнил эту присказку и злорадно ухмыльнулся, когда поймал импульс «Принцессы».

Вечерело, он сидел в маленькой дрянной харчевне с кружкой чая, чесночной лепешкой и ливерными колбасками букьяги. Благодаря «Пятокрылам» он ушел далеко от паскудной долины, но стер ноги до волдырей и решил сделать передышку. Нужно раздобыть «Сторож здоровья», а то все что было отдал этим сволочам, как придурок-благодетель.

Принялся обшаривать окрестности в поисках лечебного амулета, вдруг у кого-то есть – и уловил отголосок «Принцессы». Значит, для нее даже заклятья, защищающие кладовку мага, не препятствие?

Хотя дело наверняка не только в ней, но еще и в нем – кто другой ничего бы не почувствовал.

И тогда получается, что кладовка Арнахти находится вовсе не там, где он думал?

Почему бы и нет? Предусмотрительный старикашка мог сколько угодно тайников понаделать. Да только он еще не понял, с кем связался.

Дирвен снова ухмыльнулся в щербатую глиняную кружку с остатками чая: ну, теперь посмотрим, кто кого!

Без драки не обошлось. Они уже начали снижаться, когда небеса заволокло желтоватой мглой – в мгновение ока, только что ничего не было, а теперь есть – и впереди по курсу сгустилось облако, напоминающее оскаленную собачью морду с ушами торчком. Раздалось громовое рычание, сверкнули молнии.

Дохрау метнулся в сторону, заложил вираж, унося из-под удара своих пассажиров. Ему хоть бы что, но люди – другое дело.

Взбаламученное волнистое пространство ринулось им навстречу. Над самыми барханами Северный Пёс вышел из пике, мягко сбросил Хантре и ведьму на песок. После чего с рычанием взмыл в небо и кинулся прочь, как будто предлагая игру в догонялки, уводя за собой ликующего разъяренного Забагду. Великие Псы умчались, и вместе с ними унеслась песчаная буря.

Люди закашлялись. Хеледика обеими руками зажала себе рот – ей от каждого движения было больно.

– Мы там, где надо? – спросил Хантре.

– Да, – еле выдавила девушка. – Помоги раздеться… И мешочки приготовь.

Нужны два вместилища. Иномирский артефакт, огрызок древней большой войны, не одушевлен, но обладает подобием разума. Искусственный интеллект. Хантре читал об этом в дневниках путешественников по мирам. И как будто не только читал, он же отлично знает, что это такое… Но это не имеет значения, потому что в Сонхи он дома.

Важно иметь в виду: эта штука может вести себя так, словно у нее есть сознание. Она будет защищаться, как насекомое, которое хотят прихлопнуть. Сработает программа, аналогичная инстинкту самосохранения у живого существа. Фрагменты Огрызка надо хранить раздельно, чтоб они не смогли слиться в единое целое и атаковать, поэтому нужны два мешочка. И ни одну из частей нельзя упустить – сбежать они могут и по отдельности.

Ведьма разделась до пояса. Слева из-под ребер у нее выпирала как будто опухоль величиной с кулак: шестнадцать фрагментов в желудке, семнадцатый заблокирован в пищеводе.

Хантре приготовил два мешочка и нож. Пальцы слегка дрожали. Хеледика уже говорила, что в Олосохаре это для нее не смертельно, а его все равно трясло. Не за себя – за нее. О том, что должен будет сделать он сам, решил до последнего момента не думать. Все равно этого не миновать, поскольку это самый надежный способ избавить Сонхи от Огрызка.

– Я сейчас, – предупредила девушка и, скривившись от боли, опустилась на колени.

Он натянул кожаные перчатки, одолженные у Орвехта – знал бы верный помощник Шеро Крелдона, для какой цели! Перчатки не обязательны, Арнахти и Дирвен работали с Огрызком без них, но не хотелось брать эту дрянь голыми руками. Тем более если дрянь поймет своим искусственным интеллектом, что с ней собираются сделать.

Волосы Хеледики всколыхнулись: началась ворожба. Несколько мгновений спустя ведьма медленным плавным движением, словно исполняла танец, взяла нож и полоснула по «опухоли».

Брызнула кровь, вместе с ней вывалился темный комочек величиной с муху, за ним второй, третий… Повинуясь чарам Хеледики, песок застыл сплошной монолитной поверхностью, не позволяя им зарыться внутрь. Хантре хватал их и прятал в мешочки: четный-нечетный, четный-нечетный… После небольшой паузы выпал последний, который был в пищеводе. Этот оказался самый верткий – выскользнул из окровавленных пальцев и наутек, но маг перекинулся и в два счета поймал беглеца. Принес обратно в зубах, сейчас не до брезгливости. Вновь обернувшись человеком, сунул семнадцатый фрагмент в один из мешочков. Оттуда им не выбраться благодаря тройному блокирующему заклятью – сначала Дух Местности постарался, потом песчаная ведьма, а потом еще и он добавил.

Хеледика, вся в крови, сидела, опираясь на руки, с разверстой раной в подреберье. Лишь увидев, что дело сделано, обмякла и растянулась ничком на песке. Она уже объясняла, что швы накладывать не понадобится, Олосохар ее вылечит.

Хантре устроился рядом, спрятав мешочки в карманы куртки. Только теперь он почувствовал, до чего здесь печет – они же в тропиках.

Изнанка в ляранском дворце была – кое-где запечатанная, но хватало и помещений, доступных для народца. Тунанк Выри решила отсидеться там, выбираясь по ночам на кухню за глотком воды и кусочком лепешки.

О ней как будто все забыли, ну и хорошо. Тейзурга сразу взяли в оборот лекари. Харменгера, которая здесь свободно разгуливала в человеческом облике – только рога прятала в высокой прическе  в виде полумесяца – судьбой Тунанк Выри не интересовалась. Придворные тоже не выясняли, куда подевалась невзрачная девушка, появившаяся из Врат Хиалы вместе с их князем и демоницей. Впрочем, они ее и не видели: заслышав людские голоса, мучаха юркнула на изнанку, благо в той комнате, где открылись Врата, была потайная арка.

Тут обитало двое чворков да несколько похожих на одуванчики козяг – люди их пугаются почем зря, хотя лучше бы друг друга пугались. А за окнами – оживший разноцветный ковер! Так можно прожить и пару месяцев, и полгода, и год, лишь бы никто ее не хватился…

Задремав однажды под утро на большой пестрой подушке – в этих краях на них сидят, хотя стулья и кресла во дворце тоже есть – Тунанк Выри проснулась оттого, что кто-то на нее смотрит. И еще от запаха парного молока, по которому успела соскучиться.

За молоком хвостатое племя бегает в людские поселения, пробирается тайком в хлева и загоны. Скотине с этого никакого вреда, да и хозяева не в убытке – мучахе много не надо, вдобавок она может подлечить своим колдовством занемогшую корову, козу или овцу. Поэтому крестьяне, даже если заподозрят, что к ним на двор повадилась мучаха, обычно об этом не болтают, и охотников за кисточками спроваживают: мол, нету здесь таких, и никогда не было.

Открыв глаза, Тунанк Выри увидела высокую девушку с двумя косичками золотисто-ржавого цвета. Гостья улыбалась до ушей, на загорелом лице пятнышками темнели веснушки. На ней было голубое платье с вышитыми перламутровой нитью стрекозами и кувшинками. В одной руке она держала кружку с молоком, в другой стеклянный пузырек, а локтем зажимала под мышкой ворох разноцветного тряпья.

Человек на изнанке?.. Может, кто-то из чворков ее сюда привел?

В следующее мгновение мучаха поняла, что перед ней вовсе не человек, другое существо.

– Первым делом выпей вот это, – гостья присела на корточки и поставила пузырек. – Это зелье, чтобы ты понимала сказанное с первого раза. Во флаконе зелье, которое позволит тебе понимать с первого раза все, что услышишь, выпей.