Антон Орлов – Дороги Сонхи (страница 125)
Один крухутак закладывал круги над речурахским портом, высматривая с высоты жертву-игрока, а вдалеке над крышами и башенками виднелся в коричневатом облачном небе второй крестообразный силуэт. Стекла очков как чайная заварка, поэтому все кажется слегка коричневым.
Если бы в заморских краях найти такой же амулет, как Наследие Заввы… Он король Ларвезы, и он от престола не отрекался. Если получится, он вернется.
А на пристани суета: колпаки и картузы, шляпы и шляпки, тюрбаны и береты, фуражки и моряцкие косынки. Всему этому дурачью невдомек, что на «Гискаде» отправляется в изгнание Повелитель Артефактов, опальный король Ларвезы, преданный неблагодарной сволотой Властелин Сонхи.
От высоких помыслов Дирвена оторвала пощечина. Вернее, звук пощечины – у него за спиной кому-то отвесили оплеуху.
«Да я бы тебе это счастье даром отдал, еще бы и приплатил!»
Он не сказал это вслух.
Чтобы не задеть Эдмара? Тот наверняка установил здесь артефакты для слежки – логичный поступок после того, что выкинула эта девушка.
Или чтобы не расстроить ее перед серьезным разговором? Но именно из-за этой фразы она вряд ли бы расстроилась.
Так или иначе, удержался. Хотя чуть с языка не сорвалось, когда Флаченда, увидев его на пороге, грустно вздохнула и произнесла с трагической интонацией:
– Если вы хотите поговорить об отношениях… Я все понимаю и рада за вас. Я не хочу и не буду мешать вашему счастью.
– Не об отношениях, а о вашем даре, – надо быть вежливым, даже если оппонент бесит, иначе она обидится, сосредоточится на своей обиде и все важное пропустит мимо ушей. – Я прошу вас о разговоре, как видящий и как запасной Страж Мира. Может быть, прогуляемся?
Атмосфера у нее в комнате кисловато-едкая, слезоточивая. Сумбурное мельтешение картинок-воспоминаний: одни более-менее отчетливы, другие расплываются, словно на рисунок чернильным карандашом капнули воды, от третьих мелькают одни обрывки – и все это на тему обидных или неловких ситуаций. Не наведенные чары, она таскает это с собой по собственной воле.
– Я бы прогулялась, но ко мне все плохо относятся, поэтому я отсюда не выхожу.
– Вы будете со мной. Я от вас ни на шаг не отойду и потом провожу обратно. Идемте туда, где никого нет?
Помявшись, Флаченда согласилась.
Он привел ее в розарий под застекленным куполом. Голубоватое иномирское
На стене распласталась бронзовая ящерица с циферблатом на спине – часы бартогской работы. Обещал Ринальве вернуться к половине четвертого. Запряженная верблюдом карета ждет у парадной лестницы, у него не так уж много времени.
– Флаченда, не идите по пути Лормы. Не надо.
– Почему вы так обо мне думаете? – на него изумленно уставились блестящие от подступивших слез глаза. – Я никогда не вела себя как Лорма… Что у меня с ней общего?
– Вы получили дар Порождающей, которым раньше владела Лорма. Вы ведь знаете о том, что Порождающие, в отличие от Созидающих, не планируют в деталях, что у них получится? И даже если планируют, результат может сильно отличаться от задуманного. Результат в большой степени зависит от ваших истинных желаний и душевных импульсов. Нет, я не хочу сказать ничего плохого о ваших импульсах и желаниях. Я вам кое-что расскажу о Лорме, просто чтобы предупредить о ловушке, связанной с этим даром.
Бобовая ведьма раздумала плакать и уселась на мраморную скамью. Он тоже сел, не выпуская из поля зрения часы. Не хотелось бы опоздать и вызвать недовольство главы лечебницы. Даже Тейзург как-то раз обмолвился, что немного побаивается Ринальвы – и похоже, это была не совсем шутка.
– Я не помню, что было в моей прошлой жизни, но мне о тех событиях рассказали. Я тогда уничтожил порождение Лормы – спалил синим пламенем, а то, что осталось на бестелесном уровне, унес за Врата Хаоса, чтоб оно исчезло окончательно. И в Бацораждуме я считал прошлое Лормы. Раннее прошлое, еще до того как она стала вурваной. Она не всегда была такой как сейчас.
– Я не похожа на Лорму, – со слезами в голосе пробормотала Флаченда.
– Я не говорю, что похожи. Вы на нее совсем не похожи. Я же сказал, что хочу предупредить о ловушке, в которую попалась она и не должны попасть вы.
Минутная стрелка шевельнулась, сделала очередной крохотный шажок, а ящерице хоть бы что – как дремала, так и дремлет.
– Лорма когда-то в юности была очень одинока, и ей казалось, что весь мир против нее. Никто ее не понимает, каждый готов предать и так далее. Возможно, она тогда действительно находилась в такой ситуации – королевские родственники, которые конкурировали за власть, и весь этот придворный серпентарий. Одинокая девочка начала мечтать и придумала себе воображаемого друга. Жестокого убийцу, который губит людей, никого не жалея, для него это способ существования, но при этом Лорма – единственное исключение. Он ее уважает, бережно относится к ее переживаниям, всегда готов за нее заступиться и никогда не убьет. За Лормой он признает право на жизнь, которого не признает за другими – то есть, признает ее величайшую ценность на фоне всей остальной кормовой массы. Одинокая девочка была из Порождающих и в конце концов породила героя своей мечты. И после этого начала постепенно превращаться в ту Лорму, которую вы знаете. Не идите по этому пути, не мечтайте о таких союзниках.
Флаченда смотрела на него растерянно, настороженно и чуть затравленно, с опаской. Похоже, он попал в точку. Плохо. Лучше бы ошибся.
– Я ни о чем таком не мечтаю и не хочу никого убивать!
«Убивать не хочешь, в этом ты отличаешься от Лормы. Но мечтаешь о друге-любовнике, который всех готов растоптать в слякоть, зато тебя будет носить на руках и нежно заботиться».
Нельзя об этом вслух, тогда точно обидится.
– Поскольку вам теперь принадлежит дар Лормы, я, как видящий, счел своим долгом рассказать вам об этом, – произнес Хантре дипломатично-вежливым тоном – научился, пока исполнял обязанности «господина наместника». – А сейчас мне пора возвращаться в лечебницу. Пойдемте, я провожу вас в комнату.
Добился он нужного эффекта или нет? Надвое. Будущее покажет. Хорошо, если она все-таки задумается.
Затрещину получила изящная темноволосая дамочка. Черноусый мужчина глядел на нее желчно и оценивающе, словно укротитель на непокорное животное.
– Ты не смеешь поднимать на меня руку! – произнесла она по-бартогски.
– Еще как смею, – процедил кавалер, после чего подкрепил свои слова еще одной пощечиной. – Эркина, ты вся изолгалась! Ты забыла о том, что ты моя жена и принадлежишь мне, но я выбью из тебя дурь! А посторонних это не касается… – добавил он, покосившись на Дирвена.
Тот отвернулся и снова уставился на Речурах. И впрямь не касается. Раз муж лупит ее прямо на палубе, наверняка заслужила. Эта парочка обвешана оберегами, и на нем, и на ней по два «Мимогляда» – не будь Дирвен повелителем амулетов, вовсе не обратил бы на них внимания.
Краем глаза он отследил, что усатый схватил Эркину за руку и утащил в проем, за которым находился коридор с каютами. На палубе остался одинокий моряк с трубкой и двое старых аснагисцев – те обсуждали дребезжащими голосами какие-то политические дела. До отплытия еще три с половиной часа.
Артефакты усатого Дирвен ощутил раньше, чем тот к нему подошел. Эркины с ним не было – наверное, запер в каюте.
– Юноша, вы бартожец?
– Бартожец, сударь.
– Похвально, что вы путешествуете, я и сам бывалый путешественник. Хочу вас предупредить, если эта женщина попытается вызвать у вас сочувствие, не поддавайтесь на ее уловки. Держитесь от нее подальше. Она не знает, что такое честь. Надеюсь, вы проявите благоразумие и не станете вмешиваться в чужие семейные дела.
– Я и не собираюсь, – отозвался Дирвен. – Лекарь прописал мне морское путешествие в спокойной обстановке. Плыву на Клухам и потом обратно.
– Вот и хорошо, – проворчал усатый. – Приятного отдыха.
После чего удалился.
Эта Эркина красивая, на поимелово сгодилась бы. Но связываться неохота. Ну ее к чворкам. Сейчас главное – добраться до Клухама, не наследив и ни во что не вляпавшись. Хватит с него приключений. Он добропорядочный юноша со слабым здоровьем, всю дорогу будет маяться морской болезнью – годный предлог, чтобы поменьше общаться с окружающими.
Когда потянулись на борт остальные пассажиры, он укрылся в каюте. Боевые артефакты в готовности – пусть попробуют, гады, его взять… Да он им весь порт разнесет, заодно с окрестными кварталами, никакой «ведьминой мясорубки» не понадобится.
Деликатно постучали, дверь приоткрылась.
– Прошу прощения, сударь, кажется, я ваш сосед…
Это было сказано по-бартогски, с извиняющейся интонацией воспитанного недоумка, который не хочет никому помешать.
Во втором классе каюты двухместные, и запихнут кого-нибудь тебе в компанию или нет – это смотря сколько билетов продано.
Сосед ввалился, волоча за собой перетянутый ремнями чемодан на колесиках. Бартогское изобретение, там к чему угодно колесики приделают. Рослый блондин в клетчатом дорожном костюме, пояс оттягивает пухлая сумка с отделениями на пуговицах. Обереги и аж три «Мимогляда», в придачу «Каменный молот» – изношенное старье с половинным зарядом. Потный, физиономия растерянная. Тоже что ли от кого-то драпает? Во повезло…