Антон Орлов – Дороги Сонхи (страница 106)
– Следи за своим поганым языком, сука!
Рявкнула, как надзирательница в женской тюрьме, изготовившись дать пинка этой твари, если последует новое оскорбление.
Она выжила минувшей весной в Аленде. Эту окаянную муть она никогда не забудет. Она бы не выжила, если б не Хантре.
Лорма сочла за лучшее промолчать: надменное и отстраненное выражение лица, словно у благородной дамы, оказавшейся в неподобающем окружении.
Зато рыжий – он сидел на носилках, уже одетый – поднял голову и произнес вопросительно:
– Хенга?..
Едва успела удивиться, что он сразу назвал ее правильным именем – хотя чему удивляться, если он
Пространство над террасой расколола трещина – Врата Хиалы, перекошенные и вытянутые, словно отражение в воде – и оттуда вывалилось что-то громадное, черно-синее, а в прорехе за искривленными Вратами шевелилась сплошная масса желтовато-белесых червей толщиной с бревно, и несло оттуда, как из выгребной ямы.
– Вуагобу… – промолвил дрожащим голосом то ли Куду, то ли Монфу.
В следующий момент Врата закрылись. Над нарисованным символом неспешно вращался синий в черных разводах смерч высотой в три-четыре человеческих роста – гибкое щетинистое тело в виде перевернутого конуса заканчивалось кошмарным разверстым зевом с клыками по окружности.
Тейзург стер подошвой одну из линий рисунка. После этого смерч выплыл из круга и обернулся демонической женщиной. Высокая, скульптурно стройная, по мертвенно-синей коже ветвятся прихотливые темные узоры, из кроваво-красной копны волос полумесяцем торчат рога. Длинный суставчатый хвост с жалом на конце. И никакой одежды, не считая высоких сапог с золотыми каблуками и шпорами.
Демоница грязно выругалась, мешая несколько языков, смачно харкнула. Плевок зашипел и прожег углубление в каменной плите.
– Ну и дерьмо!.. Наглоталась дерьма, когда рвала зубами эту дрянь… Золотоглазый, я бы сказала, что призывать меня таким способом – невежливо. Если бы не. Вуагобу взбесился, как будто этому глисту-переростку здесь медом намазано… – она оглядела людей, задержала взгляд на Лорме. – Хм, судя по тому, что я вижу, ему здесь и впрямь намазано.
– Прости, моя восхитительная, не было иного способа вытащить тебя в людской мир. Тем более что для тебя это не такая уж и преграда… Хотел бы я посмотреть на ту несчастную бестолочь, которая рискнет призвать тебя в круг не в силу дружеской необходимости, а из корыстных побуждений.
Она фыркнула:
– Ах, ты ведь еще не знаешь! Завелась одна такая бестолочь, но это началось уже после того, как ты отправился за новыми приключениями на свою обольстительную задницу. Кто-то уже несколько раз пытался призвать меня в ловчий круг. Кончится тем, что я ведь явлюсь, и пусть этот недоучка пеняет на себя.
– Если желаешь, я тебя подстрахую – и ты мне потом непременно все расскажешь.
– Давай-ка сейчас ты мне расскажи о своей авантюре. А то все ломают головы, чего ради ты так знатно вляпался. В Хиале даже болтают, что у тебя ум за разум зашел под грузом пробужденных Лилейным омутом воспоминаний.
– Не вляпался, – ухмыльнулся Тейзург, – а выполнил волю Той, Что Носит Фрактальный Венец.
– О-о… – ее полные клубящейся тьмы глаза так и вспыхнули.
– Если вкратце, Госпожа Вероятностей подбросила мне инструкцию, что нужно сделать, чтобы Лорма перестала быть Порождающей. Не скажу, что было легко, но я справился. Подробности потом, тебе первой.
– Я уже вижу, что Лорма теперь смертная, и магической силы у нее с чайную ложку. Стало быть, Вуагобу явился за ней, за пополнением… – чарующий хрипловатый голос демоницы звучал размеренно и небрежно. – Подобное к подобному, и если мы отдадим ему Лорму, он уберется восвояси.
Бывшая вурвана вздернула плечи, сцепила пальцы, застыла в напряженной позе – похоже, такая перспектива ее не обрадовала. Флаченда, Куду и Монфу с опаской выглядывали из дверного проема. Нуккару забилась в угол возле перил: если не присматриваться, ее можно принять за игру света и тени – то ли есть там кто-то, то ли нет.
– Нельзя, – вмешался Хантре. – Вуагобу тогда станет сильнее, и это для всех будет плохо. На него влияет то, что происходит в мире живых, и он, в свою очередь, может влиять на людей. Если он поглотит Лорму, его влияние усилится.
– Умеешь ты добавить ложку дегтя в чашу с медом, – Тейзург закатил глаза. – И что предлагаешь?
– Я подумаю. Ты собирался на изнанку за артефактами? Я пока попробую увидеть возможные варианты, должен быть какой-то выход.
– С тобой побудет Харменгера. Моя восхитительная, присмотришь за ним?
– С удовольствием, – та показала в улыбке кривоватые клыки, амулетчица заметила, что у левого кончик обломан. – Не беспокойся, я не Лис, не ревную.
– Вода у тебя во фляжке еще осталась?
– Осталась, – процедил рыжий. – А ты не мог бы достать мне рубашку попроще, без кружев?
– А чем тебе эта не нравится? Бордовый изысканно гармонирует с твоими ссадинами, китонские кружева и пуговицы из натуральных гранатов тоже не вызывают нареканий. Харменгера, что ты об этом думаешь?
– По-моему, прелестно, – согласилась демоница.
Рыжий что-то прошипел, но Тейзург, не слушая его больше, подошел к Хенге:
– Каюсь, я вел себя с вами неучтиво, и я хотел бы искупить свою вину. В том обществе, где я вращался в своей предыдущей жизни, принято дарить так называемые извинительные подарки. Вот и я хочу сделать вам такой подарок.
– Вы уже сказали, что отдадите мне кое-что из артефактов. Буду благодарна.
– О, нет, артефакты – это гонорар за вашу помощь, а подарком будет маленькая экскурсия, на которую я вас приглашаю. Вы когда-нибудь бывали на изнанке людских построек?
Побывать на изнанке заброшенного дворца? Разве могла она отказаться?
Под конец нарисованная дорога завела в трясину – необъятную, зловонную, жадно чавкающую.
Хотя не в дороге дело, с ней-то как раз все в порядке, эта дорога из любой трясины выведет.
И вовсе не завела, трясина сама приползла: кто-то ей позарез нужен. Если получится втянуть в себя и ассимилировать нужное существо, силы у прожорливой слякоти заметно прибавится.
Когда Хантре снова очнулся, выяснилось, что речь идет о Вуагобу и Лорме. И надо найти выход, чтобы победа не обернулась новой проблемой.
Эдмар вместе с провожатой из народца, Лормой и Хенгедой, которая теперь Хенга, отправился на изнанку за трофейными артефактами, а он сидел возле стены, вытянув травмированную ногу, и ломал голову, что делать дальше.
Харменгера расхаживала взад-вперед, наслаждалась солнечным жаром. Суставчатый хвост извивался бичом по каменным плитам, цокали золотые шпильки.
Флаченда, Монфу и Куду устроились в тени возле дверного проема. Потом Монфу неуклюже поднялся и исчез внутри, вернулся с двумя вытертыми бархатными подушками.
– Это вам, господин, – промолвил он несчастным голосом, нависнув над Хантре, и добавил, словно опасаясь, что собеседник не поймет, что делать с подношением: – На одну сесть, другую под спину, так вам будет удобнее.
– Спасибо.
И в самом деле, так удобнее.
– Погоди, – остановил его Хантре. – То, что у тебя на лице, можно убрать.
Протянув руку, даже не оторвал – отлепил один из уродливых наростов, никакого усилия прикладывать не пришлось. И впрямь похоже на приплюснутую раковину серо-бурой окраски. Едва разжал пальцы, «раковина» рассыпалась пылью, словно ничего и не было.
– Правда?.. – растеряно пробормотал Монфу и ухватился за другой нарост, но тот не поддался. – Больно… Только вместе с кожей…
– Давай лучше я попробую.
Хантре не сомневался, что у него получится.
С первого раза получилось, парень даже ничего не почувствовал.
– Мне сдается, это можешь сделать только ты, собственноручно, – заметила остановившаяся возле них Харменгера. – Я бы сказала, твоя сестрица, или кем она тебе приходится, не лишена своеобразного чувства юмора.
Всего «раковин» было девять. На их месте остались пятна чуть посветлее соседних участков кожи, а больше никаких следов.
Монфу, сидевший перед ним на корточках, сменил позу на коленопреклоненную, благоговейно сложив ладони.
– С этим отвали, – сквозь зубы попросил Хантре.
Демоница ухмыльнулась, показав обломанный клык, ухватила Монфу за шиворот и отвела его к Флаченде и Куду. Вернувшись, уселась напротив, обернула вокруг себя лаково черный скорпионий хвост и доверительно заметила:
– Очень некстати, если мы тут застрянем, у меня ребенок без присмотра. Там Касинат с няньками и телохранители из моей свиты, но я предпочла бы не оставлять Лису надолго. В облике она может выкинуть что угодно: застрянет в диване, сожрет колючую мананагу, бултыхнется в ведро с побелкой… Это ей нравится больше, чем быть человеческим детенышем и лежать в колыбели. С тобой в раннем детстве такое бывало?
– Не похоже, чтобы я в раннем детстве перекидывался. Наверное, просто не знал, что я это могу, или чувствовал, что лучше не надо. Не уверен, что в этой жизни я менял облик до возвращения в Сонхи… Хотя вроде бы несколько раз было, в крайних обстоятельствах. Но я тогда не сознавал, что делаю, и после ничего толком не помнил, потому что в голове не укладывалось.
– Ты здесь не заблокирована, – поморщившись оттого, что опять что-то важное ускользает, добавил Хантре. – Вуагобу ждет Лорму, а не тебя. Отойди от нее на полшаба – и без проблем уйдешь в Хиалу.