Антон Никифоров – ШриЛансер (страница 2)
Дед Толя был настолько крут, что выкуривал газету после прочтения, заворачивая её в табачный лист, который рос на огороде за кустами смородины. Он как «человек трёх "С" и "Р"» читал при свече – печка подсвечивала своим жаром для него книги. Он озаботился в своей жизни о крыше для каждой капли крови от своей крови, построив кров для всех своих детей. А я, получив его в наследство, не стал выставлять на английских аукционах, а просто продал через АВИТО.ру за 450 тысяч городов России. Я же не дерево? Могу жить там, где захочу? Хочу новое гнездо. Это простое правило человека, рождённого на планете Земля. Жить там, где тебе комфортно. Спасибо, деда! А деньги я вложил бы лучше в трусы. Или зашил.
Я с чего-то вдруг решил стать водолазом-ресторатором! А мог бы на руках научиться ходить или закатывать красиво глаза под лоб. Потому что я не придал значения чёрным глазам чёрного местного жителя, с кем решил иметь дело. Поторопился, как со своей первой девушкой в единственную ночь. Был озарён мечтой собственного дела, но дела с собственным делом ещё не имел, потому как воспитывался в такой системе, где ты всю сознательную жизнь должен обязательно на кого-то работать, а за это о тебе кое-как в будущем позаботится государство. Но достаточно посмотреть на пенсионеров вокруг, чтобы стало страшно жить за счёт государственной пенсии. Так и я всю жизнь на кого-то пахал и часто шабашил, думая, что шабашу для себя, а не на дядю. Стеснялся ответственности как девственности.
На третий день на острове Шри-Ланка я устроился работать в дайвинг-центр не пойми кем. Подготавливал и чистил водолазные регуляторы, костюмы, компенсаторы плавучести, компрессор, лодку и ещё давал на это всё денег. Необычный опыт: работать и платить за это деньги. Но я, щука, жадный до нового опыта. Получил от этого стремления сотни новых, судьбоносных встреч. Хотел бы иметь двадцать шесть часов в сутках, но довольствовался только травкой и романами до утра. Сказка холостяка…
Новые люди заходили ко мне в жизнь, как в изолятор, до конца отпуска. Столько замечательных, чувственных, ярких, воодушевляющих, прекрасных, великих, смелых, добрых, нравственных, но «множко» нестандартных личностей питали меня своими невообразимыми историями, жизненными уроками, способными забыть выключить утюг, самому его не имея.
Я учил нырять индийцев хотя бы с лодки в океан. Оказывается, 90 % ланкийцев, как и индусов, по регилиозным и патологическим причинам, боятся отходить от берега по пояс, и поплавать с ними за ручку лицом вниз, во всём водолазном снаряжении, было очень забавно, особенно когда их рвало, и они потом в этом плавали. Я никогда ещё до этого не нырял дайвером за 300 деревянных рублей с человека, имея максимальную возможность заработать только 600 – максимум 1200 рублей за день, потому что мог держать за потные солёные руки только двоих человек за один спуск. Но прямо из ланкийского дайвинг-центра написал заявление об увольнении с водолазной работы в Мурманске, на которой снова числился в отпуске. Не забыв при этом проставить
Антон Александрович Никифоров начал новую жизнь. И работал в дайв-центре, потому что мне это нравилось; я впервые нырял по фану, как дайвер, наблюдая за косяками цветных рыбок, лобстерами и огромными черепахами, а не стучал подводной кувалдой по стенкам причалов в порту. Когда разонравилось, просто перестал ходить на работу. Деньги так и не получил, кстати. Это обычная практика на острове: кинуть белого. Стал заниматься только кафе, причём его стройкой, не имея в общепите никакого опыта. Но, как известно, возможность опыта даётся только при желании его получать. Желаний у меня было больше, чем у джина из бутылки тоника. «Мы» – я имею в виду своего армейско-позитивного алкодруга Андрея.
Андрей был моим ровесником и сержантом, украшенным сибирской бородой, чувством юмора и мохнатым могучим туловищем. С добрыми глазами-бусинками. Находящийся всегда или в айфоне, или в реальности, но с включённой камерой. С ним я и в разведку ходил, и «крокодилов сушил» да крабов с гребешками вином прямо из горлышка бутылки запивали, не забыв при этом выдавить пробку указательным пальцем правой руки. Андрея два раза просить не приходилось, хоть он дальше Урюпинска глобуса и не знал.
Прилетел на Шри-Ланку он без знания английского «ван-вэй тикет», с тремястами мёртвыми американскими президентами, похороненными у него в трусах. Хотел чуть-чуть гульнуть-отдохнуть перед началом работы, да только это работой и не назовёшь. Мы полетели по океану чувственных волн блудника. Не буду утомлять тебя подробностями «кекса» на железной дороге, пляже, водопаде, и как это, когда тебе передёргивают саронг за рулём мотоцикла (слава нормам морали, которая не позволяет девушке примерить бабушкины очки по дороге в красивый храм на вершине горы!). До голландского штурвала нам не было дела. Кстати, белые друзья всегда готовы поддержать любое веселье, и уже мои земляки из Мурманска помогали нам тянуть пьяную проводку в новом кафе. Меня коротило только три раза. Это был успех. Надеюсь, и сейчас всё там работает, как ланкиец в дождь.
Ну и, наконец, когда мы полностью осознали, что в пьяном угаре в Хиккадуве построили кафе русской кухни на пять столов, то устроили ему тестовое открытие длиной в три месяца. И из строителей-эмигрантов мы превратились в официанта, бухгалтера, повара, директора, доставщика, мойщика посуды, тамаду, закупщика еды, патимэйкера, барыгу и решателя постоянных нелогичных ланкийских проблем. Когда попадаешь в поток, словно хер в умывальник, всё даётся легко, пусть и не без баррикад! Особенно когда тебя поддерживают совершенно незнакомые жители Земли. Без стеснения говоря, что ланкийский повар сделал это блюдо из щей особенным, забыв добавить туда капусту и смысл.
Гости-посетители-друзья помогали мыть посуду за москвичами-гостями, лепить пельмени, тестить винегрет без горошка, угорать с наших приколов и вечеринок, привозить нам гречку, майонез, водку и сигареты из России, которые мы не без наценки в три раза продавали и скупали на телеграм-каналах другим турикам, у которых всё кончилось. По ночам обклеивали Хиккадуву своими листовками-зазывалками на русском. Мы по старинке расклеивали рекламу на столбах и остановках – классика жанра. Пока к нам с утра не пришла толпа местных – объяснять, что остановки красят за частные деньги в память о человеке – о том, кто погиб. Очистили остановки легко и быстро.
Устроили обменник, меняя доллары и рубли на рупии. Также сделали общую интернациональную аптечку, в которой улетающие с этого благодатного острова оставляли свои лекарства, а болеющие на острове всегда могли прийти к нам и подлечиться, замутили доставку всего – от ганжи с водкой до блинов со сгущёнкой; по фану я один раз метнулся на доставку пельменей в Дубай на три дня. Затем сделали курсы по лепке пельменей и оживили огромный пельмень, сделав его своим талисманом, устроили и ему фотосет на пляже с девочками при кальяне; купили барбекю-машину и жарили крылья неживых кур, разрешая приносить с собой не только сгорелые тела, но и бухло; организовывали вечеринки, помогали арендовать жильё, мопеды, экскурсии, тачки для туристов за комиссию от местных. Врывались во все места, где могли засветиться. Только что роды не принимали.
Всё это – результат марафона, на который мы не ходили, благодарность соседям за то, что они воровали и обливали маслом с огнём наши гречневые рекламные вывески, которые мы специально обклеили гречневой крупой, это были доски с названием кафе «ГРЕЧА». Без этих историй к нам бы реже ходили – как оказалось, мелкие пакости принесли большую выгоду. Крутились, словно трансвестит на пенсии – если встретишь такого в Таиланде, то сразу всё поймёшь. Но это было так интересно!!! Такой багаж скиллов, как у моряка – получка, только что не кончается.
Все! Все гости прошли через моё сердце и печень. Поначалу ты не знаешь, как с этим быть. Теряешь, как аванс, уже близких людей каждые две недели. Делишься с ними своими историями, мыслями, чувствами, принимаешь от них помощь, идеи и советы, сам стремишься помочь – иногда бесплатно, а потом бац! И повестка: улетает друг! А на этом же самолёте уже прилетел новый друг, привёзший тебе водяры, сигарет и мазика. И снова дружба, барбекю и гречка.
Ситуацию нужно было срочно менять, чтобы эмоциональный ресурс был стабильным, а не скакал, как курс доллара. Я переоценил, что не столько теряю, сколько приобретаю, пропускаю через свои мутные фильтры судьбы и истории этих землян, наполняясь мудростью. Художник, как и писатель, занимает везде и отовсюду. Мысль есть достояние того, кто её понимает. Но додумавший, как ею можно распорядиться, становится владельцем мысли. И я научился отпускать людей… с уважением и благодарностью… навсегда. Жаль не то, что мы расстались, а радость от того, что мы вообще смогли встретиться на нашей планете.
Меж тем время летело даже быстрее, чем деньги с карты. Близилась «корона», но то было как будто где-то в мировом подъезде: у кого-то слишком шумно в квартире, но не критично, можно не обращать внимания. Потом неожиданно, как выстрел по коленям на митинге – локдаун. Благо до этого один полицейский, которому мы платили взятки арраком (местный алкоголь), сигаретами поштучно и рисом с карри (в чужой стране нужно уважать традиции), сказал, что алкогольные магазины будут закрыты надолго, и мы, словно олын в казино, на все наличные деньги купили бухла на перепродажу. Сделали ещё дар деньгами за возможность ездить в мировой карантин без штрафов и тюрьмы. Первая доставка в карантин, на секундочку. Люди на отдыхе готовы бухать и по тройной цене. Эвакуационные самолёты – один… два… третий…