Антон Нелихов – Мифы окаменелостей (страница 11)
В Мегалополе в храме Асклепия Младенца ему показали кости одного из гигантов, который помогал матери Зевса Рее прятать ребенка от Крона[147].
Самую прославленную кость Павсанию увидеть не довелось: лопатку Пелопа.
По легенде, Пелоп был внуком Зевса, сыном Тантала, прадедом Геракла и Тесея. Когда Пелоп был юношей, отец убил его, приготовил мясо и подал богам, чтобы испытать их всезнание. Боги к мясу не притронулись, лишь лопатку Пелопа по рассеянности съела богиня плодородия Деметра, опечаленная пропажей своей дочери Персефоны. После пира боги воскресили Пелопа, а на место плеча поставили лопатку из слоновой кости.
Скелет мамонта, составленный в виде скелета великана.
«Слоновья» лопатка Пелопа прославилась спустя пару веков после его кончины благодаря Троянской войне.
По преданию, греки не могли взять Трою десять лет. Уже погибли многие герои, в том числе Ахилл, а город оставался неприступным. Наконец греки поймали знавшего оракулы троянца Гелена, и тот признался, что для победы грекам надо призвать в свое войско сына Ахилла Неоптолема, выкрасть из Трои упавший с неба камень и привезти к стенам города кость Пелопа[148]. Греки все выполнили, и Одиссей придумал огромного коня, куда влезли воины и ночью захватили город.
Троя пала. Но герои должны погибнуть все. На обратном пути флотилия греков погибла. Перевозившее кость Пелопа судно тоже пошло ко дну возле острова Эвбея…
Несколько веков спустя здесь рыбачил мужчина по имени Дамармен. Он забросил сети в море и вытащил большую кость. Дамармен испугался, зарыл ее в песок, но находка не давала ему покоя, и рыбак решил узнать, чья это кость и что с ней делать.
Трудные вопросы греки решали у гадальщиков и оракулов, которые сообщали волю богов. Оракулов было множество. В храме Амона вещал оракул Амона, в святилище Артемиды — оракул Артемиды, в прорицалище Зевса — Зевса. Свои оракулы были у Афины, Ареса, даже Геракла.
Вера в прорицания была потрясающей. Когда бегун Эвбот узнал от оракула, что одержит победу на Олимпийских состязаниях, то сразу заказал для себя статую и после победы немедленно передал ее в дар храму.
Самым прославленным оракулом считалась дельфийская пифия, говорившая от имени Аполлона. В стоявшее посреди гор Дельфийское святилище шли толпы дарителей и паломников. После оплаты и двух жертвоприношений они входили во внутренний покой, где находились Пуп Земли (каменная полусфера, обвязанная лентами) и могила Диониса, а на треножнике над трещиной сидела пифия. Из расщелины поднимались дурманящие испарения, от которых пифии быстро умирали: случалось, после первого же вдоха.
В зените славы святилище принимало желающих ежедневно, за исключением дней, которые пифии посчитали несчастливыми. О числе посетителей можно судить хотя бы по тому, что одновременно в Дельфах трудились три пифии — две работали посменно, третья была запасной, чтобы при необходимости сменить пророчествовавшую. А вопрошающим все равно приходилось ждать в очереди.
Обычно в святилище задавали вопросы, подразумевающие простой ответ «да» или «нет»: стоит ли жениться, отправляться в путешествие, будет ли удачным плавание? Пифия вынимала жребий из белых или черных бобов и тем самым давала ответ.
Иногда отвечала афоризмами и стихами. Ее слова считались словами Аполлона. Ответы часто были туманными и двусмысленными, становились понятными уже после исполнения пророчества. Лидийскому царю Крезу на вопрос, идти ли войной на персов, пифия ответила: «Если царь пойдет войной на персов, то сокрушит великое царство». Крез развязал войну и проиграл, разрушив собственное царство. Одному герою пифия сказала, чтобы он опасался моря. Тот годами остерегался плавать на кораблях и в конце концов погиб в роще, которая называлась «Море».
Дамармен отправился к дельфийской пифии и получил на редкость четкий ответ: найденная кость принадлежит Пелопу и ее надо вернуть на родину. Одновременно с Дамарменом в Дельфах находилось посольство из Олимпии, где бушевала эпидемия. Пифия сказала, что кость Пелопа остановит болезнь.
Огромную лопатку торжественно вывезли с побережья Эвбеи в Олимпию. В священной роще для нее построили отдельное святилище Пелопион, рыбак и его потомки стали жрецами. Каждый год Пелопу приносили жертву, сжигая черного барана на дровах из белого тополя.
Павсаний узнал, что легендарной кости в святилище уже нет, и предположил, что из-за долгого пребывания в морской воде она стала хрупкой и за прошедшие века истлела[149].
В истории с костью Пелопа важна одна незначительная деталь: ее поймали в рыбачью сеть. Этот штрих намекает, что в основе лежало подлинное событие. Огромные кости в прежние времена, когда рыбу ловили сетями, регулярно поднимали со дна по всему миру, в том числе в России. Например, в 1833 году в Нижегородской губернии крестьянин закинул сеть в Ветлугу и подцепил что-то тяжелое. Думал, что сома, оказалось — большую кость. Следом вытащил еще одну. Что с ними делать, он не знал. Кости лежали у него во дворе, пока местный священник не выменял их на водку. Одна из костей была примерно 70 сантиметров в длину и весила 17 килограммов[150].
В конце XIX века в немецкой колонии Сарепта (ныне район Волгограда) любитель древностей «чрез рыболовов выловил в Волге» целую коллекцию костей, в том числе череп носорога эласмотерия (
Из реки Урал казаки Сарайчиковского поселка вытянули сетью двухметровый «рог», который с трудом подняли на телегу[152].
Таких историй множество.
Большинство случайно найденных в Евразии больших костей принадлежали недавно вымершим хоботным. Это связано с общими геологическими законами. Чем ближе к нашим дням, тем больше сохраняется остатков. Костей мамонтов в земле в тысячи раз больше, чем динозавров. Но и они постепенно исчезают. С каждым годом их становится меньше: весенние половодья, сильные дожди вымывают из слоев сотни костей, которые вскоре разрушаются. Через 66 миллионов лет костей мамонтов будет не больше, чем сейчас костей динозавров. Такие же механизмы работают в истории. В распоряжении ученого, изучающего XX век, бесчисленное множество документов. Для XIX века их гораздо меньше, не говоря уже об Античности или Древнем Египте.
От позвоночных обычно сохраняются далеко не все, а только самые прочные кости — зубы, бедренные и берцовые. Скелеты и черепа очень редки. Бивни хоботных тоже: на них нет эмали, они состоят из более хрупкого дентина и быстро разрушаются после гибели животного.
Отдельные кости конечностей слона, на взгляд обычного человека, отличаются от человеческих только размерами. Поэтому их постоянно приписывали известным всему мировому фольклору великанам, в том числе могучим героям мифического времени.
Пойманная рыбаком «лопатка Пелопа» тоже наверняка принадлежала крупному вымершему животному недавнего геологического прошлого. Скорее всего, слону, но необязательно. На мелководьях острова Эвбея в горных породах погребены остатки животных так называемой гиппарионовой фауны. Примерно 10 миллионов лет назад здесь бегали лошадки гиппарионы с тремя пальцами, бродили носороги, жирафы и саблезубые кошки. «Лопатка Пелопа» могла принадлежать одному из слонов гиппарионовой фауны, например мастодонту или динотерию с двумя направленными вниз бивнями. А могла носорогу или халикотерию — гигантскому родственнику лошадей, очертаниями больше похожему на гориллу[153]. Выбор богатый.
«Лопатка Пелопа» далеко не единственная ископаемая кость, которой в Античности оказывали почести и которую приписывали легендарным героям. В античном мире культ героев занимал видное место, по всей Элладе находились могилы героев: святилища, курганы, мавзолеи. На них приносили жертвы, обычно раз в год. Ритуал отличался от жертвоприношений богам. Для героев убивали не белых животных, а черных, не днем, а ночью и, как правило, полностью сжигали туши на жертвеннике, ничего не оставляя для пира. На некоторых могилах через особое отверстие вливали внутрь кровь жертвенных животных: овец, баранов, козлов, иногда свиней и собак.
Слон динотерий, носорог ацератерий и халикотерий, которым могла принадлежать легендарная лопатка Пелопа.
От довольных героев-покойников ждали советов, защиты и процветания города. Если герой был недоволен, он устраивал засухи, эпидемии и раздор. Тогда горожане привычно отправляли посольство в Дельфы, чтобы узнать о причинах гнева мертвеца.
Полчища великих и легендарных героев постоянно пополнялись новыми. Между ними старались проводить различия. Очередных выдающихся мертвецов не называли героями, хотя, по словам Павсания, приносили им «жертвы как героям».
Герои не были образцами благочестия. За героев признавали насильников, убийц. Павсаний записал предание, как судно Одиссея прибыло в город Темесу. Один из команды, по имени Ликас, напился, изнасиловал девушку, и горожане забили его камнями. Одиссей равнодушно поплыл дальше, а призрак покойного стал убивать людей. Перепуганные люди собрались покинуть город, но пифия приказала им умилостивить мертвого героя, выделить ему священный участок, построить храм и каждый год приносить в жертву самую красивую из девушек Темесы[154].