Антон Мухачёв – Путёвые записки (страница 13)

Как-то раз я пригласил москвича на чашечку кофе. Естественно, несколько партий в шахматы «на чисто символическую сумму» пришлись по вкусу нам обоим.  Седой мужчина с изрытым кожной болезнью лицом играл вдумчиво, дерзко и, порой мне казалось, непобедимо. Но если мне удавалось выдюжить треть игры  и после заманчивых жертв москвича не поддаться соблазну резкой контратаки, то ход за ходом, а партию я отжимал. Однако выигрывать я позволял себе не часто. Терпеливо ждал, инвестируя в будущее. Проиграв москвичу за два дня десяток-другой партий, я услышал долгожданное: «Чего мы вату катаем, может поднимем ставки?»

Стоимость наших многочасовых партий поднялась до полутора тысяч, и я стал потихоньку отыгрывать потери. Игровой «потолок» у москвича был в червонец, что и увеличило мой ежемесячный доход ровно на эту сумму.

Я стал кушать мясо, сыр и шоколад.

Иногда наши партии откладывались на следующие сутки, и тогда я ночью обыгрывал на маленьких шахматах различные варианты. Наутро, по красным глазам москвича я понимал, что бессонная ночь была не только у меня.

Я перестал читать художественную литературу, писать рассказы и на улицу я выходил только на проверки и в туалет. На жалкое подобие бани я и вовсе махнул рукой и мылся в раковине: так быстрее. Как-то ночью ко мне пожаловала королева белых и довела меня до подросткового эндшпиля. Круг моего общения сужался с каждым проигранным днём и, в конце-концов, люди перестали меня интересовать.

За исключением тех, кто играл в шахматы на деньги.

Я заказал себе новую робу из чёрного кабардина. «Семейник» ежемесячно затаскивал с воли медовый Чак-Чак. В наших с ним тайниках появились новые современные «запреты». Смотрящий за игрой лагеря стал со мной здороваться, благо «грел» я и «крышу», и санчасть, и карантин.

Потерял я «сладкого» москвича неожиданно, но предсказуемо. Увлёкшись, я два раза подряд выиграл чемпионат лагеря, и мой «дорогой партнёр» помахал мне рукой. Постепенно играть со мной перестали и другие шахматисты. Гамбитные ломки не давали мне покоя ещё месяц, но постепенно тяга к заумным баталиям сошла на нет и у меня. Я очнулся, стряхнул с себя шахматное похмелье и снова обрёл радость жизни среди книг и гантелей.

Правда, и сыр исчез.

Часть 3

Скоро мне опять стало скучно и я, осмотревшись, узрел нарды.

О, нарды! Страсть капризной женской натуры, заточённой древним Востоком в плоть дерева и кости! В волнах её мнимой благосклонности тонули мириады азартных сердец, но на смену сгинувших игроков всегда являлись новые.

Мираж даже пустяковой победы в разы сильнее страха проиграть хоть собственную душу, и к ногам строптивой фортуны падаешь с надеждой, что именно ты, сегодня именно ты её фаворит. Умоляешь её не отталкивать, побыть с тобой ещё одну, хотя бы одну бессонную ночь и дарить удачу, как прежде. Но нет, её с тобой уже нет, она с другим — подлая шлюха! Чувство никчёмности проникает миазмами в душу, зарождая в ней чёрную зависть к сопернику. Он лучше, он везучее, с ним ей лучше — она с ним! И когда смирение с потерей толкает на ранее неоправданный риск, первая же удачная случайность высекает искру куража, и небо снова сыпет крендельками кушей. Проклятия соперника звучат фанфарами, а его нервные ошибки приближают выстраданную победу. Фортуна снова с тобой! Царица хрустальных сфер в твоих объятиях, она даёт всё, что пожелает неуёмная фантазия игрока.

Кончики пальцев дрожат, зарики покрыты тонкой плёнкой пота, но показать волнение нельзя — благодарить послушные кубики с их Хозяйкой надо молча. И так же безмолвно признаёшься ей в вечной любви. Но не вздумай ожидать ответных чувств и, тем более, клятв верности. Как лёгкая улыбка незнакомки, что исчезает в окне мимолётного авто, фортуна ветрена и ненадёжна.

В отличии от шахмат, где серьёзных соперников в лагере не было и десятка, в нарды «катал» каждый узбек, таджик, грузин, айзер, да и среди русских арестантов было немало умельцев ловко подкрутить зарик.

Споры за нардами были основным поводом для ссор в лагере. Перевозбуждённые игроки расшибали нарды о тумбочки, шконари, а то и головы соперников, зарики то и дело вылетали в форточки, а ругань ночных игроков нередко будила весь барак. Превышение игрового «потолка» было настолько обычным делом, что потенциальных «фуфлыжников» уставали бить на сходках. Определённо, нарды в лагере были самой популярной игрой. .

Играть в нарды на деньги было очень опасно. Средств в лагере всегда в обрез, и за денежными лохами шла настоящая охота игровых акул. Если я и садился за доску с «зарами», то лишь на «пару сигарчух — партия». Сигареты в лагере были вылютой.

Играя в нарды с «семейником» или в частых соревнованиях отряда, я стал замечать некоторые закономерности переменчивой удачи. Конечно же, в нардах есть и тактические уловки, и сама по себе разумная стратегия игры может привести к победе, даже если «камень не идёт». Но всё же, если за доской сидят двое равных по опыту игроков, то выиграет скорее тот, кому чаще везло с нужной комбинацией цифр.

Как же выиграть мне?

Теорию о влиянии мысли на материю знал даже мой чёрный кот ЙохаНн. Стоило ему уставиться на меня волшебной зеленью глаз, как мои ноги сами несли меня к холодильнику с рыбой.

Но это было давно и на воле. В лагере же, наблюдая за игрой в нарды, я вспомнил когда-то прочитанный в Лефортово «Трансерфинг реальности» Зеланда. Философы Востока и квантовые физики Запада давно уже познали многомерность вселенной и бесконечность вариантов завтрашнего дня. И в одном из этих миров я был чемпионом лагеря по нардам. О том как очутиться в мире осуществлённой мечты Зеланд и писал.

Я решил опробовать его «транссерфинг» в экспериментах с кубиками.

Для исполнения желания мне было необходимо сильное внутреннее намерение и чёткий образ мечты. Я решил ежедневно воображать, будто я уже абсолютно непобедимый бог нард. В то же время мне нельзя было чрезмерно хотеть и уж тем более бояться не достигнуть цели, дабы не «соскользнуть» в то будущее, где чемпионом будет кто-то другой, но не я. Желать не желая — основной секрет воплощения мечты в реальность.

У старого зека с тусклой наколкой на веках «Не буди!» и пляшущими человечками под ногтями я заказал чёрные кубики из текстолита. Он дал мне несколько зариков, и я подобрал удобный для пальцев размер.

Через неделю я уже катал в ладони готовые зары с идеально ровной поверхностью и чуть скошенными рёбрами, слушал их цокающий «разговор», с проворотом бросал на доску нард. Мои!  По тюремной традиции на кубиках шестёрок не было. Вместо них — чистая грань.

Всё свободное время мы привыкали друг к другу. Я грел и катал зарики в ладонях, тряс их возле уха, улавливая полутона звонких вскриков и, поймав интересный звук, кидал кубики на доску, визуализируя нужную мне комбинацию.

За две пачки дорогих сигарет мне сшили бархатный чехол на кожаном шнурке, и с тех пор я носил зарики на шее. Перед сном я укладывал их под подушку и пару раз даже ловил сны с огромными чёрными кубами вместо лагерных бараков.

Но главным обучением моих новых друзей я занимался в медитативном состоянии. Изгнав словесные помехи с обрывками мысленных картинок, я представлял одну и ту же комбинацию: «шесть — пять» и метал, метал, метал кубики на доску. Сосредоточившись на дыхании, я мгновенно стирал радость при удачных бросках и, что было куда чаще, разочарование.

Но и вне медитаций я ходил по лагерю с осознанием того, что я уже чемпион. Для себя я решил, что всё моё нынешнее занятие — это лишь особая практика йоги.

Мой «семейник», татарин, постоянно резался в нарды с азиатами. Играл он нагло и успешно, с куревом у него проблем не возникало. С «семейника» я и начал.

Первые партии с его стороны были снисходительны. Позже он явно занервничал, так как знал, что играю я не очень, но почему-то всё чаще выигрываю. Уже через неделю он заключил, что «новичкам везёт» и посоветовал мне начать играть с кем-нибудь на деньги.

Но обучаясь технике «трансерфинга» я перестал играть даже на сигареты. Я заметил, что стоит появиться азарту — и «желать не желая» не получается. Большинство партий я сливал. Но стоило убрать чрезмерное желание победить — и все партии были мои.

Вскоре я смог проверить «трансерфинг» в боевых условиях. Приближался чемпионат лагеря. Вступительный взнос был уплачен.

Часть 4

Организаторы привлекли максимально возможное количество участников. Один отряд — одна подгруппа, и выйти из неё мог только один счастливчик. Победители же отрядов бились уже за звание чемпиона лагеря.

В нарды играли почти все, и только жадность платить три сотни рублей немного уменьшали желающих отхватить главный приз. Но по моим расчётам у будущего чемпиона всё равно должен был быть чрезвычайный фарт.

Десять литров "первача" в качестве приза были заботливо розлиты в бутылки из под «Святого Источника». Мне, как непьющему этот приз был только на руку — легче справлюсь с азартом.

Прошла жеребьёвка, начались игры. Всё пока шло согласно утверждениям Зеланда. «Камень пёр», мысли отсутствовали, я брал партию за партией, а в перерывах между ними жил чемпионом. Видя, как я обхожу соперников, в мою победу поверил и вылетевший чуть ранее «семейник». Созданный мною маятник победы раскачивался тем сильнее, чем больше людей в меня верило. «Новичкам везёт!» - говорили вокруг, я же давил внутреннее ликование: «Оно работает!» Чёрные кубики творили чудеса, и я любил их!