Антон Маршал – Академия Искр: Сердце Шторма (страница 2)

Помещение напоминало библиотеку и обсерваторию одновременно: стеллажи с фолиантами уходили под потолок, а сквозь стеклянную стену было видно, как за окном клубятся грозовые тучи. Квинн стояла ко мне спиной, глядя на бурю. Молнии играли в облаках, и казалось, она беседует с ними без слов.

— Вы понимаете, почему вас пригласили? — спросила она наконец.

— Потому что я разношу всё в щепки?

Лёгкая улыбка тронула её губы. Она повернулась.

— Ваш феномен известен уже двенадцать лет. Вспышки деструктивной энергии без эмоциональной окраски, без магического резонанса. Вы — ходячая аномалия, Райт. И эта аномалия либо погубит вас, либо станет ключом к чему-то совершенно новому.

Я смотрела на свои руки. Шрам на запястье чесался.

— Вы считаете, я смогу поступить? — спросила я хрипло.

— Я уже зачислила вас, — ответила ректор. — Но не на факультет. Вы станете ассистентом одного из лучших студентов академии. Посмотрим, сможет ли его… особенность уравновесить вашу.

— Ассистентом? — я вскинулась. — Прислугой?

— Нет. Якорем, — Квинн произнесла это слово так, будто пробовала на язык яд. — Только не говорите пока никому. Официально — помощник с особыми обязанностями. Вы будете сопровождать его везде, помогать с исследованиями. А он проследит, чтобы ваши «всплески» не разрушили академию до основания.

— И кто же этот счастливчик?

Ректор помолчала.

— Дамиан Блэквуд.

Моё сердце пропустило удар. Это имя я слышала даже в своём захолустье. Блэквуды — один из старейших родов, владеющих магией Подавления. Говорили, что они могут заморозить любую эмоцию, обратить в лёд любую магию. Сам Дамиан, старший сын, считался гением и ледяным принцем в одном флаконе. Высокомерный, замкнутый и смертельно опасный.

— Вы предлагаете мне стать нянькой для богатого сноба? — вырвалось у меня прежде, чем я прикусила язык.

— Я предлагаю вам шанс, — отрезала Квинн. — Или вы принимаете мои условия, или покидаете Академию немедленно. И тогда, боюсь, ваш дар уничтожения проявится в каком-нибудь людном городе. С непредсказуемыми последствиями.

Я сжала кулаки. Выбора не было.

— Я согласна.

Квинн кивнула и протянула мне серебряную пластину с гравировкой — пропуск в корпус Блэквуда.

— Комната сто сорок четыре, западное крыло. Явитесь завтра к восьми утра. И помните, Райт: держите эмоции под контролем. Дамиан терпеть не может хаоса.

Я взяла пропуск и вышла. В коридоре прислонилась к стене, пытаясь унять колотящееся сердце. Держать эмоции? Легко сказать. Особенно если меня приставят к тому, кто одним взглядом, говорят, гасит любую страсть.

---

Следующее утро началось с мелкого противного дождя и ощущения, будто желудок свернулся в узел.

Я надела самую приличную рубашку, натянула куртку и отправилась в западное крыло. Академия внутри напоминала живой лабиринт: коридоры извивались, ступени сами подстраивались под шаг, а двери иногда меняли цвет в зависимости от настроения идущего. Моя дверь сегодня была стального серого. Не слишком гостеприимно.

Комната 144 находилась на третьем этаже. Я постучала.

Тишина. Потом дверь распахнулась сама — без скрипа, без предупреждения. Изнутри пахнуло морозом.

Я вошла и замерла.

Передо мной стоял Дамиан Блэквуд.

Он был выше, чем я представляла. Чёрные волосы, длинная чёлка, падающая на ледяные глаза — такого синего цвета, что казались подсвеченными изнутри. Тонкие черты лица, острые скулы, жёсткая линия рта. Одет в тёмно-синий мундир с серебряными пуговицами, на плечах — знак факультета Льда: снежинка в круге. От него веяло холодом в буквальном смысле — температура в комнате была градусов на десять ниже, чем в коридоре.

— Райт, — произнёс он, не здороваясь. Голос — низкий, с ледяной крошкой. — Явилась.

— Как видите, — ответила я, стараясь не стучать зубами.

Он обошёл меня по кругу, рассматривая, словно экспонат. Я чувствовала его взгляд кожей — тяжёлый, оценивающий, без капли тепла.

— Мне не нужна обуза, — сказал он. — Но ректор настаивает. Поэтому слушай правила. Первое: ты не прикасаешься ко мне. Второе: ты не разговариваешь без разрешения. Третье: выполняешь приказы мгновенно. Четвёртое…

— А можно без четвёртого? — перебила я, не сдержавшись. — Я запомнила.

Дамиан остановился. Взгляд стал ещё холоднее, если такое возможно.

— Ты забываешься, Райт. Я не потерплю дерзости.

— А я не потерплю хамства, — парировала я. — Меня не спрашивали, хочу ли я быть вашим ассистентом. Так что давайте установим взаимный нейтралитет.

С полминуты он молча смотрел на меня. Потом в уголке его рта что-то дрогнуло — не улыбка, нет. Что-то вроде интереса. Хищного, холодного интереса.

— Хорошо. Тогда слушай первый приказ: возьми бумаги на столе и рассортируй по датам. Сегодня у меня важный эксперимент, и я не могу отвлекаться на бумажную волокиту.

Я кивнула и направилась к столу. Он развернулся, чтобы уйти в смежную лабораторию. И тут всё пошло не по плану.

То ли пол был скользким от инея, то ли собственная нервозность подвела, но я споткнулась. Прямо на пороге, зацепившись носком ботинка за металлический выступ.

— Осторож… — начал он, но договорить не успел.

Я полетела вперёд. Инстинктивно выбросила руку, чтобы схватиться за что-то. Этим «чем-то» оказалось его запястье.

Мои пальцы сомкнулись на ледяной коже Дамиана Блэквуда.

Мир взорвался.

Сначала — ослепительная вспышка. Бело-фиолетовая, режущая глаза. Потом — разряд, пронзивший меня от макушки до пят. Это было не больно. Это было… непередаваемо. Будто в жилы влили расплавленный свет. Я вскрикнула.

Он тоже. Его голос сорвался на низкий, удивлённый рык.

Вокруг нас засвистел ветер, хотя мы были в закрытой комнате. С полок посыпались книги. Лампа на столе лопнула, разбрызгивая искры. Воздух наполнился озоном и чем-то ещё — сладковато-горьким, как цветущая полынь. Я видела его глаза: расширенные зрачки, в которых плясали голубые молнии. Он смотрел на меня так, словно впервые увидел.

Мгновение растянулось в вечность. Я чувствовала, как его холод проникает под кожу, смешиваясь с моим внутренним штормом. В месте соприкосновения родилось тепло — жаркое, почти обжигающее, невозможное для Ледяного принца. Его пальцы дрогнули, сжались ответно.

А потом сила швырнула нас в разные стороны.

Я пролетела метра три и врезалась спиной в стеллаж. Дамиана отбросило к стене. Стекло в окне треснуло длинной извилистой молнией, повторяя рисунок настоящего разряда. На полу между нами чернела выжженная полоса.

Несколько секунд я просто лежала, хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле. Прикосновение. Он ко мне прикоснулся. Вернее, я к нему. И меня не вывернуло паникой — было не до неё. Только этот немыслимый электрический разряд, перевернувший всё внутри.

Дамиан медленно поднялся. Его ледяные глаза метались от меня к собственной ладони. Он поднёс руку к лицу, сжал и разжал пальцы. На кончиках сверкнули искры — и погасли.

— Что… ты такое? — прошептал он. И в голосе не было холода. Только шок.

Я с трудом села. Голова кружилась.

— Сама хотела бы знать.

Дверь лаборатории распахнулась. На пороге стояла ректор Квинн. Когда она успела прийти? За её спиной маячили двое магистров.

— Конфликт стихий, — произнесла она спокойно, но в её серебряных глазах плескался триумф. — Я ожидала чего-то подобного. Блэквуд, Райт, вы оба целы?

— Вроде того, — выдавила я, поднимаясь.

Дамиан ничего не ответил. Он по-прежнему разглядывал свою ладонь с таким видом, будто она ему больше не принадлежала.

— Отлично. Тогда пройдёмте в лазарет. А потом мы обсудим новые условия вашего сотрудничества. Похоже, ваш резонанс гораздо сильнее, чем предполагалось.

Резонанс. Это слово тревожным колоколом отозвалось в памяти. Запретная техника. Кража силы через прикосновение. Я читала о таком в книгах, которые не стоило читать. Но там говорилось о вампирах, о смертельной опасности, о том, что резонанс уничтожает обоих участников.

Квинн уже вышла. Я повернулась к Дамиану. Он наконец-то поднял взгляд. Между нами по-прежнему висело напряжение — воздух буквально потрескивал.

— Ты что-то сделала со мной, — сказал он тихо, почти с обвинением. — Я почувствовал.

— Что именно? — спросила я, не узнавая свой голос.