Антон Маршал – Академия Искр: Сердце Шторма (страница 1)
Антон Маршал
Академия Искр: Сердце Шторма
Глава 1
Глава 1. Девушка, притягивающая молнии
Я всегда знала: когда всё идёт слишком гладко — жди беды.
Но в то утро, стоя на краю плавучей платформы высоко над землёй, я ещё не догадывалась, что моя личная катастрофа уже вылетела из гнезда и пикирует прямиком на Академию «Око Бури». Вернее, на меня.
Ветер на высоте трёх тысяч футов пах озоном и солью — словно небеса мешали дыхание океана с предгрозовой сухостью. Платформа дрожала под ногами, хотя стабилизирующие кристаллы, вплавленные в золотистые перила, светились ровным бирюзовым светом. Вокруг толпились абитуриенты: шёлковые мантии, фамильные перстни, волосы всех мыслимых цветов радуги, — всё это кричало о деньгах, родословной и магии. Стихийной, эмоциональной, живой. Той самой магии, которую я никогда не чувствовала.
— Смотрите, это же Рейнхард Эшер! — взвизгнула девица с фиалковыми локонами, едва не толкнув меня плечом. Я вовремя отшатнулась, пряча инстинктивную дрожь в пальцах. Прикосновения я не любила до скрежета зубов — каждая случайная рука, каждый тычок отзывались внутри тошнотворной вспышкой паники. Спасибо, как говорится, моему тёмному прошлому.
— Говорят, его эмоциональный спектр — чистое золото, — подхватила вторая. — На вступительных он покажет бурю восторга, и его сразу возьмут на факультет Воздуха.
Бурю. Я усмехнулась про себя. Буря — это по моей части.
Рейнхард Эшер — высокий парень с волнистыми светлыми волосами и ленивой улыбкой — стоял у самого края, окружённый свитой. Он поймал мой взгляд и подмигнул. Я ответила ровным, ничего не выражающим лицом. Нет уж, дразнить фортуну сейчас не ко времени. Моя задача — просто пройти испытание. Поступить любой ценой. Потому что второго шанса у меня не будет.
Облачный корабль «Альбатрос», доставивший нас сюда, уже исчез в туманной дымке. Академия вырастала из грозовых облаков, будто ледяной замок из старых легенд. Парящие острова, соединённые хрустальными мостами, сияющие шпили, вонзавшиеся в вечно клубящееся небо, и купол — огромный мерцающий купол из чистой магии, удерживающий внутри саму бурю. Говорили, что «Око Бури» стоит в центре урагана, который не утихает уже пятьсот лет, и что каждый студент учится повелевать эмоциями, чтобы выжить в этой колыбели хаоса.
Я сжала лямку потёртого рюкзака. Мой багаж составляли: смена белья, запасная куртка, нож с костяной рукоятью — и аномалия, которую я таскала за собой всю жизнь. «Штормовой нуль». Так меня окрестили деревенские маги. Человек, в чьей ауре не теплится ни искры дара, зато вокруг которого всё ломается, трескается и взрывается. Я притягивала катаклизмы. И поступить в Академию эмоциональной магии с таким «талантом» — всё равно что попроситься в библиотекари, будучи огнедышащим драконом.
— Амелия Райт! — прозвенел металлический голос. Кристалл-регистратор у входа на первый мост завибрировал, высветив моё имя. Я вскинула голову.
Толпа расступилась. Взгляды прилипли к моей дешёвой куртке, к простым ботинкам на шнуровке, к волосам, затянутым в тугой хвост без единой магической заколки. Я привыкла к этим взглядам. Высокородные абитуриенты всегда чуяли чужака.
— Та самая, — прошептал кто-то. — Нулевая. Что она здесь забыла?
— Говорят, у неё письмо-приглашение от самого ректора Квинн.
— Невозможно. Ректор не приглашает пустышек.
Пустышек. Слово обожгло, но я сцепила зубы и шагнула на мост. Кристалл мигнул зелёным, пропуская. Под ногами загудело — мост был живым, сотканным из слёз радости и смеха, как объяснял справочник. Ступать по нему было мягко и жутковато.
За мостом раскинулась Центральная площадь Академии — огромный круглый двор, вымощенный плитами обсидиана. Посередине бил фонтан, но вода в нём текла вверх — струи поднимались в небо и растворялись в низких тучах. Серебристые здания с острыми крышами окружали площадь, а прямо передо мной возвышалась башня Экзаменаторов — чёрная, ребристая, похожая на застывший смерч. Там, внутри, решалась судьба каждого абитуриента.
Сердце бухало в рёбра. Я провела ладонью над левым запястьем — там, под тканью, белел старый шрам. Напоминание. Я не позволю себе провалиться.
Экзамен начался ровно в полдень.
Нас выстроили в длинной галерее. Каждому выдали браслет-идентификатор — тонкий серебряный ободок, считывающий эмоциональный отклик. Впереди, на возвышении, стояли пятеро магистров в серых мантиях и сама ректор Квинн. Высокая женщина с пепельными волосами, заплетёнными в сложную косу, и глазами цвета расплавленного серебра. Про неё говорили, что она способна прочесть эмоцию по одному биению пульса.
— Добро пожаловать, ищущие, — её голос звучал тихо, но долетал до каждого угла. — Сегодня вы покажете свою суть. Магия не подчиняется приказам. Она рождается из самого сильного чувства. Радость. Печаль. Страх. Гнев. Мы оцениваем не мощь, а искренность. Искра, зажжённая подлинной эмоцией, стоит больше, чем лесной пожар наигранной ярости.
Я смотрела на свои ладони. Подлинные эмоции? Их у меня хоть отбавляй. Но магия упорно не желала являться.
Первым вызвали того самого Рейнхарда Эшера. Он вышел в центр круга и широко улыбнулся. С него на глазах сошла маска ленивого богача — парень вдруг стал светлым, лучистым, как летнее утро. Он раскинул руки, и воздух вокруг зазвенел. Вспыхнули золотистые вихри, запахло полевыми травами, и над его ладонями заплясали крошечные фигурки птиц, сотканные из чистого восторга.
Толпа ахнула. Магистры переглянулись. Браслет Рейнхарда вспыхнул яркой лазурью.
— Прекрасно, Эшер, — одобрила ректор. — Факультет Воздуха ждёт вас.
Парень поклонился и, проходя мимо, снова мне подмигнул. Я не ответила. Зависть? Нет, скорее глухая тоска. Почему у всех получается, а у меня — только разрушения?
Следующей пошла та фиалковолосая девица. Она вызвала в себе печаль — настолько глубокую, что у меня защипало в носу. Слёзы потекли по её щекам, и вокруг расцвели прозрачные лилии, пахнущие дождём. Браслет засиял серебром. Факультет Воды.
Потом — парень с угрюмым лицом. Его гнев воплотился в языки пламени, которые он с трудом удержал в границах круга. Браслет полыхнул алым. Факультет Огня.
Шло время. Абитуриенты сменяли друг друга. Я ждала, с каждой минутой цепенея. Наконец прозвучало:
— Амелия Райт.
Тишина упала, как топор. Я шагнула вперёд, чувствуя спиной перешёптывания и ухмылки. «Нулевая». «Пустышка». «Интересно, она заплачет или рассмеётся?».
Магистр в серой мантии указал мне на центр круга. Я встала, сжав кулаки.
— Расслабьтесь, Райт, — произнесла ректор, и её серебряные глаза впились в меня. — Мы ждём вашу эмоцию. Любую. Самую яркую. Не сдерживайтесь.
Самую яркую? Да я всю жизнь только и делаю, что сдерживаюсь. Потому что как только даю себе волю — что-то ломается. В прямом смысле.
Я закрыла глаза. Дыши, Амелия. Вспомни радость. Ту, чистую, когда ты впервые увидела горы? Когда бабушка подарила нож? Нет, магии нет.
Попробуй печаль. Смерть родителей. Образы вспыхнули: ночь, крик, кровь. В груди сжалось до боли. Но пальцы не засветились. Браслет остался тёмным.
— Продолжайте, — подсказал кто-то из магистров.
Тогда я открыла глаза и посмотрела на зрителей. На их лица: кто-то хихикал, кто-то скучал, кто-то сочувствовал. И вдруг внутри взорвался гнев. Чистый, раскалённый, отчаянный. Почему я должна доказывать, что чего-то стою? Почему они имеют право смотреть на меня как на грязь?
— Довольно! — бросила я, сама того не желая.
И в тот же миг пол дрогнул.
Сначала — лёгкая вибрация. Потом толчок, от которого ахнули все. Магистры переглянулись. Но я не успела испугаться — на меня накатила волна освобождения. Пусть. Пусть всё рушится.
Стеклянный купол башни треснул с оглушительным звоном. Осколки посыпались вниз, но я стояла в круге, раскинув руки, не думая о последствиях. Я не колдовала — я просто была собой. А вокруг меня бесновался хаос.
Стены галереи пошли трещинами. Свечи в канделябрах вспыхнули и погасли. Чей-то браслет засвистел, перегруженный сигналом. Один из магистров вскинул руку, создавая щит, но щит распался искрами. Ректор Квинн сделала шаг ко мне — и замерла, потому что прямо посреди зала, в трёх футах от меня, в каменный пол ударила молния.
Самый настоящий разряд. Ослепительно-белый, с фиолетовым отливом. Он выжег в обсидиане дымящийся след и ушёл в землю, оставив после себя запах грозы.
Я стояла невредимая. Только волосы немного встали дыбом.
— Это… это невозможно, — прошептал магистр-экзаменатор. — Нулевой уровень, но…
В наступившей тишине ректор Квинн медленно приблизилась ко мне. Её серебряные глаза смотрели не с ужасом, а с холодным интересом.
— Вы свободны, Райт. Остальным — перерыв тридцать минут. Восстановите защитный контур.
Я открыла рот, но ректор уже ушла. Меня окружили абитуриенты: одни испуганно жались к стенам, другие сверкали возмущением. Рейнхард Эшер присвистнул:
— Ну ты даёшь, подруга. Я думал, меня гневом не удивить, но молния — это сильно.
Я не ответила. Меня била дрожь, но не от страха — от чего-то другого. От странной, почти наркотической эйфории, которая ещё гудела в крови.
И главное — браслет на запястье так и не засветился. Он по-прежнему был чёрным. Пустым.
Значит, магии во мне — ноль. Но тогда что это было?
---
Часом позже я сидела в кабинете ректора.