Антон Маршал – Академия Искр: Пепел прошлого (страница 2)

Их было пятеро. Четверо — магистры в белоснежных мантиях, расшитых золотом, с лицами, хранящими спокойствие, какое бывает у людей, уверенных в своей правоте. И один, стоявший чуть впереди, явно главный среди них, — высокий молодой человек с кожей цвета бронзы и волосами, которые выглядели так, словно в них запуталось солнце. Они струились по его плечам, переливаясь оттенками от пшеничного до платинового, и в их сиянии было что-то неземное. Его глаза — светло-карие, почти золотые — остановились на мне, едва я переступила порог.

— А, вот и наши главные герои! — Квинн, облачённая в серебристо-голубое, приветствовала нас жестом. — Позвольте представить. Лорд Элиан Солар, наследник Дома Солнца, магистр Света из Академии Солнечного Пика. Лорд Элиан, это Амелия Райт и Дамиан Блэквуд, о которых вы так много слышали.

Элиан шагнул вперёд и поклонился — изящно, но без подобострастия. Когда он выпрямился, его золотые глаза встретились с моими, и по моей спине пробежала странная дрожь. Не холод — скорее, жар. Словно отблеск далёкого пламени.

— Леди Райт, — произнёс он, и его голос был мягким, как южный ветер, но в нём слышалась сталь. — Для меня огромная честь познакомиться с наследницей Первого Шторма. Слухи о вашем подвиге достигли наших берегов много недель назад, и я должен признать: реальность превосходит все ожидания.

— Благодарю, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но мой «подвиг» — заслуга не только моя. Без лорда Блэквуда я бы не справилась.

Элиан перевёл взгляд на Дамиана, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то трудноуловимое — не враждебность, а скорее, оценивающий интерес.

— Лорд Блэквуд, — он слегка кивнул. — Ваша история тоже впечатляет. Ледяной принц, который обрёл сердце. Поистине, магия полна чудес.

— Магия — это инструмент, — холодно ответил Дамиан, и я почувствовала, как его Лёд внутри нашей связи слегка напрягся. — Чудеса творят люди.

— Не могу не согласиться, — улыбнулся Элиан, и улыбка эта была открытой и тёплой, но что-то в ней настораживало. Слишком уж она была… светлой.

Приём продолжался около часа. Говорили о сотрудничестве между Академиями, о возможности обмена студентами, о новых исследованиях в области магической полярности. Элиан держался безупречно: вежливый, эрудированный, обаятельный. Его магистры тоже были сама любезность. Но чем дольше я находилась рядом с ним, тем сильнее становилось странное ощущение — словно что-то внутри меня откликалось на его присутствие. Не так, как на Дамиана, — не любовью, не теплом, — а каким-то глубинным, почти забытым резонансом. Будто моя магия узнавала его магию.

Когда приём закончился и гости удалились, Дамиан взял меня за локоть и отвёл в сторону.

— Ты заметила? — спросил он тихо.

— Что именно?

— То, как он смотрел на тебя. Как ты реагировала.

— Я? Я никак не реагировала.

— Амелия, — он заглянул мне в глаза, — я чувствую твои эмоции. Ты была… взволнована. И это было не просто любопытство.

Я помолчала. Отрицать не имело смысла.

— Да, — призналась я. — Что-то в нём есть. Не знаю, как объяснить. Когда он рядом, моя магия словно просыпается. Не так, как с тобой, — по-другому. Будто зовёт. Будто…

— Будто что?

— Будто она узнаёт что-то родственное.

Дамиан нахмурился. Его рука, лежавшая на моём локте, чуть сжалась.

— Мне это не нравится, — повторил он фразу, сказанную утром. — Южане всегда были скрытными. Магия Света — слишком чистая, чтобы быть правдивой. Я не доверяю им.

— Ты не доверяешь никому, кроме меня и Рейнхарда.

— И это до сих пор меня не подводило, — он позволил себе лёгкую усмешку. — Просто будь осторожна. И если этот Элиан попытается что-то…

— Что?

— Не знаю, — он покачал головой. — Просто будь осторожна.

Ночь наступила незаметно. Мы вернулись в нашу башню, и я, уставшая после долгого дня, легла в кровать, надеясь наконец выспаться без сновидений. Дамиан сидел рядом, просматривая какие-то бумаги, и его присутствие успокаивало. Я закрыла глаза и провалилась в сон.

И снова увидела Сердце Шторма.

На этот раз всё было иначе. Пещера, которая в прошлый раз сияла серебром и фиолетом, теперь была залита багровым светом. Молнии, застывшие в воздухе, почернели и начали плавиться, превращаясь в струи огня. Шар в центре — моё Сердце, моя сила — пылал, как маленькое солнце, и от него исходил нестерпимый жар. Я чувствовала, как моя магия, мой Шторм, уступает место чему-то другому — более древнему, более яростному, более… голодному.

И голос. Тот самый, которого я не слышала в прошлом сне. Теперь он звучал отчётливо — низкий, рокочущий, как вулкан перед извержением.

«Наследница… Ты думала, что Шторм — твоя суть. Но ты — лишь искра от Пламени. Ты — пепел, забывший свой огонь».

— Кто ты? — крикнула я в пустоту.

«Я — то, что было до Шторма. До Льда. До всех стихий, которые вы знаете. Я — Первое Пламя. И я возвращаюсь».

Я проснулась в холодном поту. Сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди. Дамиан уже был рядом — он, видимо, почувствовал мой страх через связь и бросил бумаги.

— Амелия! Что случилось?

— Сон, — выдохнула я, хватаясь за его руку. — Тот же сон. Но теперь хуже. Голос… он говорил со мной. Называл меня «пеплом» и говорил о каком-то Первом Пламени.

Дамиан побледнел.

— Первое Пламя? — повторил он. — Но это невозможно. Это легенда, ещё более древняя, чем история Первого Шторма. Говорили, что в начале времён существовала только одна стихия — Огонь. Из него родились все остальные. Но Первое Пламя было слишком разрушительным, и Первые Маги погасили его, разделив на части. Если оно возвращается…

— То что?

— То это угроза не только нам, — он посмотрел на меня с тревогой, — но и всей магии в этом мире. Первое Пламя не просто сила. Это хаос, который стремится поглотить всё, что было создано после него. Оно хочет вернуть изначальное состояние — единый огонь, в котором нет места ни Льду, ни Шторму, ни людям.

Я села на кровати, пытаясь унять дрожь.

— Что нам делать?

— Нужно поговорить с ректором. И… — он замялся, — возможно, с Элианом.

— С Элианом? Почему?

— Магия Света, которой он владеет, — одна из самых чистых и древних. В южных храмах сохранились знания, утраченные на севере. Возможно, он знает о Первом Пламени больше, чем мы.

Я кивнула, хотя внутри меня росло беспокойство. Элиан. Его странное внимание ко мне. Его слова о «чудесах магии». И этот сон, в котором моя сила превращалась в огонь… Всё это не могло быть случайным совпадением.

Утром мы отправились к ректору Квинн. Она выслушала мой рассказ о снах молча, и её лицо, обычно непроницаемое, стало мрачнее тучи.

— Первое Пламя, — повторила она задумчиво. — Я надеялась, что это лишь древний миф. Но если оно говорит с тобой, наследница, значит, пророчество начинает сбываться.

— Какое пророчество? — спросила я.

Квинн подошла к стеллажу и достала старый свиток, перевязанный серебряной лентой. Развернув его, она прочла вслух:

«Когда две стихии сольются в любви,

Третья восстанет из пепла земли.

Шторм и Лёд породят Огонь,

И Первое Пламя вернётся на трон».

Я почувствовала, как кровь стынет в жилах.

— Значит, наш Резонанс… пробудил что-то? — спросил Дамиан.

— Возможно, — Квинн покачала головой. — Или, что более вероятно, он привлёк внимание тех, кто хочет использовать эту силу. Помните: пророчества — это не приговоры. Это предупреждения. Будущее ещё можно изменить.

Дверь в кабинет отворилась, и вошёл Элиан Солар. Сегодня он был одет в простую золотистую тунику, и его волосы сияли ещё ярче, чем накануне.

— Прошу прощения за вторжение, ректор, — сказал он, кланяясь. — Но я почувствовал магический всплеск и решил проверить, всё ли в порядке. Леди Райт, вы выглядите встревоженной.

— Со мной всё хорошо, — ответила я, хотя это было далеко от правды.

Элиан пристально посмотрел на меня, и в его золотых глазах промелькнула искра понимания.

— Сны, — произнёс он тихо. — Вам снятся сны об огне. О Первом Пламени.

— Откуда вы знаете? — резко спросил Дамиан.

— Потому что мне они тоже снятся, — ответил Элиан, и его лицо стало серьёзным. — Уже несколько недель. Я думал, что схожу с ума. Но когда услышал об Истинном Резонансе здесь, на севере, я понял: что-то грядёт. И я должен был приехать.

Он повернулся ко мне.