Антон Лагутин – Ходящий по улицам (страница 60)

— Слава! — кричит Даша.

Она подплывает со спины, продевает свои руки через его подмышки и прижимает к себе. Её губы оказываются возле его уха. И она снова кричит:

— Слава!

Он молчит. Голова свободно болтается на мелких волнах.

— Слава, проснись! Слышишь меня? Проснись!

Она прижимает два пальца к его шее. Пульс. Подушечки пальцев ощущают слабые удары сердца.

— Живой! — кричит Даша и прижимает его к себе еще сильнее. Слабая струйка крови сочится сквозь мокрые волосы на затылке. Царапина. Труба хоть и отправила Славу в нокаут, но кожу лишь слега содрала.

Насладившись умиротворённым мужским лицом, Даша вспоминает, что они болтаются на воде, возле здания МГУ. Скоро ударит «волна», и пора уже шевелиться. Да не просто шевелиться, а уплывать, как тюлень от касатки. На помощь никто не придёт. Всё в Дашиных руках. Всё сама. Дождь усилился, вспышки стреляли тут и там.

Две жизни в одних руках.

Она накрывает лицо Славы своей ладонью и с силой сжимает пальцы, не давая ему сделать вдох или выдох. Гребя ластами, чуть приподнимается над водой, и всем весом наваливается на Славу, поджимая его под себя. Давит. И скрывает под водой, словно диснеевская русалка, только не та, что с красными волосами и парой ракушек, скрывающих третий размер, а та, что с острыми зубами и серой чешуёй, покрывающей скользкий хвост.

Они заплывают в окно, плывут через комнату. Даша замешкалась. Помимо того, что ей нужно удерживать бессознательного мужика, так еще надо держать фонарь. Снова искать коридор, вечно прячущийся в кромешной тьме. Зараза, это не так просто.

Кольцо света проваливается в тот самый коридор.

Пять метров до цели…

Даша сильнее прижимает к себе Славу, сильнее сжимает свои пальцы, боясь, что он хлебнёт воды. Плывёт вперёд.

Четыре метра до цели…

В объятьях Даши Слава напоминает торпеду, прикреплённую на днище самолёта. Он такой тяжёлый, что когда видишь цель, так и хочется жахнуть по кнопке спуска и запулить его прямиком в этот чёртов коридор.

Три метра…

Мужские пальцы впиваются в Дашину ладонь. Сжимаются как тиски, причиняя боль.

Испугавшись, она кидает взгляд на Славу и видит его беснующие глаза, бегающие из стороны в сторону как у сумасшедшего. Радость переполняет Дашу, но боль чувствуется острее. Слава пытается сорвать её ладонь со своего лица. И делает это. Затем хватает девушку за шею, абсолютно не понимая, что происходит. Он в панике. Легкие горят, по телу пробегает судорога. Хочется сделать вдох, но мозг запрещает. Мозг просит выбраться наружу, на поверхность, и заставляет его грести ногами. Он пытается нащупать поверхность, оттолкнуться от неё, но ощущает что-то мягкое. Снова задирает ногу, и снова что-то мягкое ударяется о его колено.

Лёгкие полыхают.

Славино колено вновь бьёт Дашу в живот, — и девушке хочется кричать от боли. Она с трудом перебарывает желание двинуть ему в пах, но нужно срочно его угомонить, чтоб он замер, хотя бы на минуту, иначе они оба останутся тут навсегда.

Выпустив фонарь, она впивается ладонями в его запястья. Пробует оторвать руки от своей шеи, но ничего не получается; вцепился как орёл своими когтями в крохотного зайку. Другого выбора нет.

Даша бьёт. Бьёт коленом в пах, но в воде это ощущается по другому, ни как на поверхности, когда тебе мешает только воздух. Вода замедляет, смягчает удар, — наверное, так даже лучше.

Слава успокоился. Взгляд отрезвел. Он снимает руки с её шеи и тянет пальцы к её губам. Девушка всё поняла. Она вынимает загубник и подносит его к посиневшим мужским губам. Зубы жадно вгрызаются в кусок резины, сдавливают, и прохладный поток кислорода тушит огонь в лёгких.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Вдох, и Слава понимает, что баллон опустел, а Даша просит загубник обратно. Её глаза умоляют, пальцы тянуться к куску пластика, прекратившего из себя извергать пузыри воздуха.

Он перехватывает её руку, пытается стянуть фонарь. Она пытается вернуть себе загубник. Повесив фонарь на своё запястье, Слава вынимает загубник и крутит головой, пытаясь дать понять — он бесполезен.

Она не понимает. Не понимает, что задумал Слава. Шутит так? Если да, то юмор у него совсем не смешной. Тупой какой-то. Не к месту.

Она вырывает загубник и жадно присасывается к нему губами, как к горлышку бутылки с ледяным напитком в 40 градусную жару. Но ничего не льётся в рот, не охлаждает глотку, не наполняет лёгкие прохладным кислородом. Еще попытка — ничего, чувствуется острое жжение и нарастающая паника.

Слава уже подхватил Дашу. Стянул с неё маску. Определил, где расположен коридор и устремился к нему, гребя одной рукой и ступнями, лишённых резиновых ласт. Ему необходима помощь Даши, иначе они не доплывут. Но она не помогает. Вцепилась пальцами в его костюм и тупо смотрит. Освободив губы, пытается что-то прошептать. Редкие пузырьки воздуха срываются с её уголков губ и устремляются к потолку. Слава делает еще рывок, — и этого мало. Они не проплыли даже метра.

Её губы снова что-то шепчут. В ответ, Слава указывает головой в сторону коридора, свети в него фонарём. Ему хочется крикнуть ей в лицо: «Греби! Греби, мать твою! Греби!» Затем проводит ладонью по её щеке и целует. Короткий выдох и девушка чуть успокоилась.

Три метра до цели…

Розовые ласты изгибаются восьмёркой, толкая тела к цели. Обнявшись, они единым целым устремились к коридору, Славе оставалось только рукой корректировать движение, чтобы не угодить в стену.

Два метра до цели…

В груди у Даши полыхает как в сухом лесу. Пламя перекидывается на ноги, на руки, сжирает шею и тянется к головному мозгу. Плавное движение ласт нарушается рывками. Слава видит, как Даша жмуриться, а затем утыкается лицом в его грудь.

Метр до цели…

Даша откидывает голову и на её лице улыбка. Слава ощущает ускорение. Теперь понятно, что имеют в виду, когда говорят о втором дыхании. Жжение прошло, ушла усталость. Организм словно откупорил бутылку с жизненными резервами, и быстро её осушил. Интересно — насколько хватит. И еще интереснее — сколько осталось бутылок в запасе.

Они заплывают в коридор. Рывок, и ноги касаются бетонных ступеней. Как только линия воды опускается до губ, Даша задирает голову. Делает глубокий вдох. Следом всплывает Слава, и так же делает вдох, но гораздо громче. Отхаркавшись водой и отдышавшись, он говорит:

— Тебе нужно научиться задерживать дыхание. Из-за тебя мы чуть не погибли.

Даша остановилась. Волосы облепили лоб и щёки, с подбородка капает вода. Она прикладывает ладонь ко лбу и закидывает волосы назад. Резко оборачивается к Славе и отвечает:

— Ты серьёзно? Я одна нас вытащила…

— И чуть меня не утопила!

Она стягивает ласты. Слава подсвечивает лестницу, и видно, что до выхода рукой подать. Даша начинает подниматься, молча. Она злиться. Встав в дверном проёме, от обиды она кидает:

— Надо было тебя там оставить! Вместе с твоим каяком!

— Прости, — говорит Слава и добавляет, — спасибо! Спасибо, что спасла меня.

Даша улыбнулась, но это видно лишь одной луне, украдкой заглянувшей в холл. Слышны раскатистые всполохи молний. Еле заметны вспышки, беснующиеся у подножья МГУ. Шумит дождь. Слава нагоняет Дашу, успевшую скинуть с себя жилетку на пол, и спрашивает с любопытством:

— Кто меня ударил?

— Долгая история. Но минутой ранее, я сама была бы не прочь тебе веслом заехать.

— Ты мне уже заехала, дважды… в одно и то же место.

— А хотела по голове. И ты знаешь, — до сих пор хочу.

— Я же извинился.

— Ну и что?

— Ладно, пошли. Нужно достать каяк, пока нас не накрыло.

Провозившись с тросом пару минут, они достали каяк. Внутрь положили ласты, маски, сверху накинули жилетку с баллоном. И спрятали каяк в коридоре, чтобы не уплыл, когда вода заполнит холл. Слава не стал наматывать трос на лебёдку, а обвязал его вокруг колонны, рядом с входом, — на всякий случай.

Даша надела свой дорогущий плащ, Слава надел свой не столь броский. Они поднимаются по сгнившей винтовой лестнице, и Даша с такой силой бьёт по ступеням, что на Славу сыплются ржавые мелкие осколки. Гулкое эхо уходит вверх и с каждым шагом становится всё ближе.

Когда лестница закончилась, они вышли на маленькую дорожку, с обеих сторон окружённую ограждением из тонких стальных прутьев. Ребята поднимают головы и видят над собой исполинский остов звезды, окутанный серебряными тучами. Звезда напоминает гимнаста, поставившего ноги на ширину плеч, руки вскинуты в сторону. На него выливают раскалённое золото; оно плавит кожу, сжигает мышцы, и быстро застывает в виде обвисшего гамака, привязанного к костям. Сквозь зияющие дыры проноситься ветер с крупными каплями дождя. Когда вспышка ударяет где-то за спиной, ребята видят своё отражение на позолоченных лоскутах, готовых отвалиться в любой момент.

— Нужно выше, — говорит Слава.

— Куда?

Под ногами вдруг затряслось. Со здания срываются редкие массивнее плиты, украшающие фасад, и с грохотом падают в воду. Кусочек позолоченного пластика, способный распилить человек пополам, пролетел мимо Даши. Она хватается за ветхий металлический поручень, кидает взгляд на Славу и кричит:

— Начинается!

— Нам туда, — кричит Слава и указывает пальцем на звезду, — на самый верх! Быстрее!

Он светит фонарем, и Даша замечает отверстие, между двумя нижними лучами звезды.

— За мной! — командует Слава.