Антон Лагутин – Фантастика 2025-51 (страница 316)
Вместе с кровью я впитал в себя чужую жизнь. Сердце еще колотилось какое-то время, мерный удары отдавали в спину, но ни что не вечно в этом мире. Слизав с губ избытки сладковатой крови, я ощутил силу во всем теле. Каждый мускул, каждая кость, каждая клетка были словно заново сформированы. Последний толчок сердца показался некой формой оргазма, закончившийся полным осушением одного из партнёров.
Внутри грудной клетки этого уродливого исполина было даже удобнее, чем на самом мягком матрасе. Лежал бы себе и дальше в этой кровавой ванной, но, рассматривая своё тело в обновлённом доспехе, я увидел на руках скользящую тень корабельной матчи. Я совсем забылся…
Схватившись руками за торчащие по бокам рёбра гиганта, я быстро встал на ноги, утонув по колено в органах.
Первой, кого я увидел была Осси. Всё это время воительница стояла рядом, наблюдая за моим исцелением. Она протянула мне руку и помогла выбраться из нутра гиганта. Когда мои сабатоны коснулись твёрдой доски, я невольно опустил глаза и увидел скорчившийся мешок посиневшей плоти. Я опустошил гиганта до последней капли, высосал всё, оставив от сильнейшего противника растянутый на костях кусок крайней плоти.
— Инга, где Андрей? — встревоженно спросила Осси.
К нам подошёл Ансгар. Его кожаные доспехи были залиты кровью, чужой. На лице появились синяки и ссадины, но увечья придавали ему больше мужества и те огромных два шрама уже не выглядели отталкивающе. Я положил ладонь на пояс из кишков Дрюни и ответил, рассматривая пристань:
— Погиб.
Мы стояли в плотном окружении моих воинов. Оглядываясь, я мысленно считал их головы, и итоговая цифра меня несколько расстраивала. Погибло немало хороших солдат. Но мы на войне, и удивляться потерям — удел глупцов. Мои друзья остались живы — и это была самая главная победа.
Среди кровокожих я заметил Бэтси. Толстуха стояла в сторонке, держа в руках знакомый мне предмет. Любопытство вынудило меня подойти к ней. И мне было абсолютно плевать на уродливую секиру Дрюни, которую она забрала себе. Меня интересовали совсем другие вещи.
— Нравиться? — спросил я, заглядывая толстухе в глаза.
Огромные веки скрывали большую часть глаз, и казалось, что они не в состоянии еще раскрыться хотя бы на миллиметр, но мой вопрос заставил их распахнуться. Бэтси блеснула искрящимися от радости глазами и закивала головой, тряхнув щеками.
— Он твой, — сказал я. — Подарок.
Бэтси радостно промычала:
— Пооодааарок… — и снова покрутила у носа часть лезвия из содранного лица с застывшим на губах ужасом.
— Бэтси, а ты помимо секиры еще что-нибудь там нашла?
— Наашлааа…
Не сразу, но толстуха оторвала взгляд от своей новой игрушки и посторонилась. Я удивился, увидев, как её блинная шея, которую я не смогу обхватить и тремя ладонями, сумела повернуть голову в бок и слегка наклонить. Рядом с ногами Бэтси лежали мои подарки — щит и булава из костей. Покрывавшая оружие человеческая кожа полностью выгорела, огонь запёк кости, сменив их беловатый оттенок на серый. Я поднял с пристани оружие. Булаву разместил на бедре, а щит закинул за спину; костяное уродство с взирающим в пустоту черепом жёстко фиксировалось при помощи позвоночника, изгиб которого удобно лёг мне на плечо рядом с шеей.
— Бэтси, ты больше ничего не находила?
Промычав неразборные слова, она замотала головой, давая мне понять, что там больше нечего искать. Пожар полностью разрушил церковь, оставив после себя участок земли с наваленными кучами выгоревших досок. Искать среди всего этого хлама наконечник копья — затея, обречённая на провал. Иголку в стоге сена и то проще найти. Я смерился с утратой, но при первой возможности я обязательно отыщу наконечник или его найдёт кто-то другой.
Рядом раздались шаги по палубе. Я увидел подходящего ко мне Ансгара. Он посмотрел на мои обновки и тут же весь искривился, заметив выглядывающий из-за моей спины затылок черепа. В ответ я глянул на его булаву на поясе, и мы друг друга поняли.
— Где копьё отца? — спросил парень, окидывая меня взглядом и не примечая на моём доспехе знакомую вещь.
— Ансгар, к сожалению, я утратил «Длань праха». Прокуратор Гнус испортил древко, в битве я забрал наконечник и сражался им, но, когда крыша церкви рухнула, меня целиком погребло под обломками. Я утратил наконечник, и его будет трудно отыскать среди груды спалённых досок.
Ладонь Ансгара легла на череп отца, висевший на его поясе.
— Так как погиб Андрей? — вдруг спросил он, поглядывая на меня тяжёлым взглядом, просвечивающим меня насквозь, как рентген.
— Я буду честен с тобой. Я убил его.
— Убил?
— Он предал меня. Набросился со спины, пытался убить. Ему хотелось власти, хотелось свободы. Он довольствовался тем, что имел, и у него не было никакого желания уплывать за горизонт ради нашей цели.
— Но твоя цель — искоренить кровокожих! — выпалил Ансгар. — Как и моя!
— Да, но у Андрея были иные цели. К сожалению. Мы очистили эти земли, а что там дальше, его уже не волновало.
— Как глупо, — шепнул губами юный правитель, а после спросил: — Инга, куда дальше?
Его вопрос отрезвил меня. Круговорот событий беспощадно затянул меня на самое дно реальности, где все мои мысли крутились вокруг одного — выжить. Я выжил, меня спасли. Теперь я вновь мог думать о будущем. Я повернулся лицом к морю и посмотрел на расплывчатую линию горизонта, к которой стремительно приближалось солнце. Где-то там далеко есть и другие земли, ступив на которые я непременно отыщу судью Анеле и Роже. Остался последний шаг, не самый лёгкий, но сделать его гораздо проще, чем отбить целый город.
Я посмотрел на обременённое свежими шрамами лицо Ансгара, и спросил:
— Сколько у нас кораблей?
— Девять, — ответил он без лишних размышлений.
Я пробежался глазами по стоящим вдоль пристани кораблям. Оценил их величие и силу, ужаснулся от мысли, сколько было потрачено людской крови на создание каждого монстра, в котором тесно переплелись кровь и дерево.
Я приметил один корабль недалеко от нас. Судно было чуть больше размеров, в отличии от остальных, и больше ничем не выделялось. Но я будто слышал его. Он звал меня, через окружающий меня воздух я ощущал отчаянное биение, спрятанного где-то в утробе корабля сердца.
Я подошёл к мостику, брошенному с корабля на пристань, и поднялся по нему. Взойдя на палубу, я ощутил прилив сил, словно задыхающийся от угарного газа человек сделал первый вдох свежего воздуха. Корабль принял меня. Мне никогда не доводилось даже стоять радом с подобными конструкциями, и тем более управлять ими. Штурвала не видел вживую ни разу в жизни, но стоило мне пройтись вдоль палубы, я уже имел представление, как оживить эту махину и пустить в сторону горизонта. Каждый сосуд, что попадал мне под сабатон, отдавал глухим стуком, проносящим через всё моё тело яркие образы сущности корабля. Он словно живой. Думающий. Я подошёл к огромному штурвалу корабля, целиком увитого венами, и положил на него ладонь в кровавой перчатке. Судно дрогнуло, лежащие всюду канаты из переплетённых вен и сосудов мгновенно вздулись. Корабль был готов. Он ждал, когда я выведу его в море.
Сжав ладонью рукоять штурвала, я почувствовал сильный стук, исходивший из самого чрева корабля, глухой и раскатистый. За ним еще один. И еще. Словно билось сердце. Я убрал ладонь, и корабль вновь утих.
Позже, в минуты спокойствия и ожидания сборов, любопытство овладеет мною, и я позволю себе спуститься в тёмные трюмы корабля, где увижу полную пустоту. Ни коек, ни припасов, ни столов и даже стульев. Я увижу исцарапанные стены и полы, будто здесь орудовала стада диких зверей. Когда корабль качнётся на волне, меня пошатнёт, я вскину руку и врежусь клыкастым наплечником в стену. Под моим весом доски издадут стон, а на их поверхности появятся новые глубокие царапины, и тогда я смогу представить, как сотня кровокожих на каждой волне припадали к стене, оставляя на досках свои уникальные узоры. Я пройду еще глубже. Спущусь по лестнице и окажусь в комнате, в которой не смогу увидеть своих ладоней, даже если их вскину у самых глаз. Я ничего не видел, подвальную тьму хранил сам корабль, не давая лучам света пробраться даже через самую тонкую щель между досок. Горячий воздух пах сыростью и кровью. Да, я не видел, но прекрасно чувствовал у дальней стены что-то живое. Его сердце колотилось, разгоняя кровь по всему кораблю. И чем ближе я подходил, тем быстрее билось сердце. Мне не нужно протягивать руки. Мне не нужно прикасаться к тому, что там висит. Я прекрасно всё видел. Я видел кровь, текущую по венам человека, подвешенного над полом. Рисуемая в моём воображении картинка напомнила мне распятье, но без деревянного креста. Сотни пульсирующих сосудов обвивали руки и ноги бедняги, крепко удерживая тело в воздухе, чтобы ни одна волна не могла потревожить его покой. Он был двигателем. Он был сердцем корабля, к которому я сумел прикоснуться и найти общий язык. Возможно, этот человек один из тех, кому не повезло владеть кровавым даром, и дар стал для него страшной ловушкой. Тогда я подойду к нему, вытяну руку и коснусь ладонью его безмятежного лица. Я попытаюсь добраться хотя бы до его чувств. Но ничего там не найду. Передо мной висела лишь оболочка, без эмоций, чувств и сознания. Кукла с живым сердцем.