Антон Лагутин – Фантастика 2025-51 (страница 275)

Их оставалась дюжина. Сколько еще носилось по городу было для нас загадкой, но в своих людях Зико был уверен, и особо не переживал. Мы убили всю дюжину, ни оставили никого. Мои клинки дробили их доспехи, вскрывали панцири, разили органы, обращая нападавших в пепел. Многие даже не видели моих клинков. Их взоры были обращены на бледную плоть тучного монстра, убивающего одним ударом, а после, на их мутнеющих глазах отражалась тьма, в которую они сваливались кучей.

После минутной битвы наши доспехи получили новые отметины, а кожа — царапины. Бэтси смачно харкнула поочередно на свои топоры, после чего плюнула на клинок Зико. Странный жест, и можно много чего нафантазировать, если не знать каким эффектом обладает слюна этой толстухи.

— Умолкните, — бросил Зико, растираю своей перчаткой слюни по всей длине клинка.

Его слова небыли грубостью и точно не выражали неуважения к нам. Мужчина вслушивался в городские звуки. Всматриваться в почерневшие улицы было бесполезно, а вот звон мечей и треск доспехов отчётливо разносился вдоль каменных домов. Ночной воздух затрещал вдоль огромной стены, которая должна была защитить город от таких как мы, но увы. А вдоль домов поплыл яркий свет — факелы.

— Мои люди сгоняют кровокожих в центр, — сказал Зико.

Его глаза двигались вслед за шлейфом света, протянувшегося вдалеке от нас. В какой-то момент свет замер, а музыка битвы вспыхнула с новой силой, наполнив воздух мученическим воплем раненых и хрипом умирающих. Мы уже хотели броситься на помощь, как вдруг огонь поплыл дальше, к центру города.

— Инга, — Зико подошёл ко мне и заглянул в глаза. — Мои друзья, ты нашла их?

— Да, мы нашли их.

— Где они? Что с ними?

— Мы стали свидетелями казни, — сказал я. — Мы ничего не могли поделать.

Губы Зико сжались гармошкой и побелели. Его разум отвергал реальность, и глаза были тому лишним подтверждением, бесцельно выискивающие где-то по сторонам надежду.

— Мы опоздали, — прошептал я.

Зико опустил лицо и нервно замотал головой, потряхивая слипшимися от пота волосами.

— Мы опоздали, — он повторил мои слова с горечью на языке. — Я! Это я опоздал!

Он поднял голову, подставляя лунному свету искривлённое лицо злостью. Слезы стекали по испачканным пеплом щекам, кожа покраснела, вены на шее и лбу вздулись и запульсировали, словно в них жил какой-то паразит и медленно двигался то взад, то вперёд.

— Я должен был идти с тобой, — выдавил он, брызнув слюной.

— Мы бы ничего не смогли сделать. Было слишком поздно!

— Они умерли на твоих глазах?

— Их казнили на моих глазах.

— Ладно, — кинул Зико. — Я не вправе тебя обвинять. Ты и так сделала слишком многое для нас. Их жизни останутся на моей совести, и я не вправе перекладывать столь тяжкую ношу на чужие плечи. Но…

— Их казнил Прокуратор Гнус. И всё, что осталось от палача — гнойная лужа с костями.

Я попытался хоть как-то успокоить Зико, почти срывающегося в истерику. Помогло. Он сплюнул, утёр слёзы, вызванные острой болью, пронзившей не только его сердце, но и душу. В его поведении не было слабости, наоборот, он был готов убить любого, кто стал причастен, или хоть как-то подвёл его людей к казне. Я мог жалеть лишь о том, что я подарил ему ту крохотную надежду, а он, в свою очередь, успел вырастить из неё целое дерево, которое, к моей радости, не успело дать плоды.

Каменный город, окружавший наш отряд, продолжал жить своей жизнь. Борьба не утихала, кровь продолжала окроплять камень, а защитники в кровавых доспехах обращаться в пыль. Яркий свет сотни факелов неустанно приближался к центру площади, где в лунном свете на фоне моря возвышались на пьедестале два дубовых креста. Площадь была абсолютно безлюдно, но лишь временно. Стоя здесь, на пригорке, среди домов из камня, мы взирали в сторону безмятежного моря, чья линия горизонта вдруг исказилась в жаре сотни факелов. Остатки кровокожих согнали в центр. Воинов в кровавых доспеха плотными рядами гнали как скот по узким улицам, не давая тем развернуться. Кто останавливался, или предпринимал попытки броситься в атаку, тут же обращались в прах точным ударом меча или топора.

— Моим людям помощь не нужна, — оскалившись, произнёс Зико. — Поэтому не будем терять время. Быстро! Нам надо попасть в местную ратушу.

Зико знал куда бежать. Мне даже показалось, что он знал этот город как свои пять пальцем. Мужчина уверенно побежал между домами, заныривал в переулки, и выбегая на очередной перекрёсток, быстро находил дорогу, лишь взглянув на неё. Мы бежали следом. Кровокожих и след простыл. Последние умирали на площади, но их не казнили. Их просто убивали. Уничтожали, как что-то нездоровое, опасное и недостойное жизни.

Миновав домов двадцать, каменная дорога упёрлась в красивую постройку с двумя башнями и десятком окон. Серая черепица блестела в свете луны, а флюгер в виде флага застыл, уставившись на море. Окна на первом этаже скрывали за собой густую тьму, когда на втором — яркий свет освещал длинный коридор, тянущийся через весь дом. В коридоре мелькнули тени. Зико подбежал к входной двери и отпёр её ударом ноги. Держа в одной руке меч, а во второй — факел, он ворвался первым. Следом я. Дрюня, Осси, и даже Бэтси зашли следом за нами и разбрелись по первому этажу, пытаясь высмотреть в тьме угрозу, но всё, что они видели — брошенная луной тень Хейна, оставшегося на улице.

— Кто здесь живёт, Зико? — спросил я, двигаясь следом за мужчиной.

— Предатель и мой злейший враг!

— Да кто он такой? — не унимался я.

Яркий свет факела отыскал на первом этаже деревянную лестницу, по которой мы взбежали на второй этаж. Доски под нашими телами в доспехах натужно скрипели и мучительно изгибались, готовые вот-вот обломиться. Зико взбирался наверх, прыгая через пару ступень, когда я наступал на каждую, а подол моего ужасного плаща цеплялся за перила.

Зико так яро рвался вперёд, что меня несколько напугало его стремление.

Уже поднявшись, я нагнал Зико у двери, из-под которой по полу разливался свет, и схватил его за плечо.

— Мы никого не станем убивать, — гаркнул я на него, — пока я не получу ответы. Ясно?

— Я и не хочу никого убивать! Я лишь хочу заглянуть ему в глаза.

В свете факела лицо Зико исказилось гримасой безумия, граничащей с невероятной злобой.

— Орам! — взревел Зико на весь дом, абсолютно не боясь быть раскрытым, хотя мы и так уже не церемонились особо, и никто не скрывал своего присутствия. — Я знаю, что ты здесь, подлый старик! Я пришёл, как и обещал тебе много лет назад. Я вернулся, и ты возможно ещё не в курсе, но мои люди очистили город от проклятых кровокожих, которых ты так любил и всю жизнь целовал им задницу!

— Глупец! — раздался старческий голос из-за двери, усталый и измождённый. — Что ты наделал…

Зико отварил дверь, ладонью, медленно дернув рукоять на себя. Меч он опустил, Зико не боялся того, кто жил в комнате, но меня терзали опасения, что тому, кто живёт в комнате может грозить опасность.

Зико тяжело дышал, он медленно перешагнул порог и вошёл в помещение, залитое светом дюжины свечей. Я шёл следом. За широкой спиной Зико я не мог разглядеть человека, живущего в комнате, но мог почувствовать стойкий запах пота и старины, с которыми не может справиться даже морской ветер. Доски под нашими ногами захрустели и Зико отошёл в сторону. Послышался хруст кожи — Зико с силой сжал рукоять меча, что вновь меня насторожило. Он был невероятно зол, ярость вскипятила его кровь, заставила бурлить так сильно, что я это явственно ощущал стоя в метре от него.

— Ты рад меня видеть? — обратился Зико к седому старику, сидящему на кровати, сгорбившись.

Престарелый мужчина закашлял, подставив пухлый кулак к сухим губам. Он был одет в серую ночнушку, прилипшей к его откормленному телу так плотно, что были видны обвисшие груди и здоровые соски. Одеяло валялось на полу, видимо случившееся обрушилось на старика в момент, когда он готовился ко сну. Но ни тревоги, ни страха на его лице рассмотреть не получалось. Пухлые пальцы погладили седую бородку, старик сдул с ладони пару выпавших волос, и только потом одарил нас своим беспечным взглядом.

— Да, сынок, — медленно и без эмоционально выдавил он. — Я рад тебя видеть.

Глава 18

Загорелая кожа на лице старика медленно растягивалась в улыбке. Его слова о том, что он рад видеть своего сына — всего лишь ложь. Я не стану говорить это Зико. Незачем.

Моя багровая лужа пропитала половые доски, заполнила все щели и медленно подобралась к босым ступням седовласого мужчины, сидевшего на кровати и даже не испугавшегося моего вида. Я залез ему не только в голову, но и в душу. Такую странную. Сильную, необузданную. И что больше меня пугало — я не мог с уверенностью обозвать её плохой или хорошей. Душа сильного человека с железными нравами и правила. Кому-то они покажутся проявлением жестокости и попыткой занять доминантную позицию над слабыми, а кому-то — надеждой на величие и благое будущее, построенное на силе воле, воспитанной жестокостью в слабом духе и теле.

Уставшие глаза, цвета вспыхнувшего пламени на луже разлитого по полу масла, медленно оторвались от тяжело дышащего Зико и перекинулись на меня. В полной тишине старик изучил меня. Ни один мускул на его лице не дрогнул, даже когда его взгляд упал на подол уродливого плаща из пары дюжин мужских лиц, чьи улыбки были обращены в стену позади меня. Я был обыденностью для этого человека. Я был данностью.