Антон Кун – Павел Повелитель Слов. Том 4 (страница 35)

Завтрак был божественен, во всяком случае для меня, у которого желудок так сводило, что аж дурно становилось. Яичница с беконом и луком, маносодержащий квас, салат из огурчиков и помидорчиков со сметаной. А на десерт мне положили немного мягкие, сладкие фрукты под названием — хурма.

За считанные минуты очистив поднос, я поспешил принять душ и переодеться. Под водой я правда задержался, с улыбкой подставляя лицо тёплым струям.

Спустившись вниз, заметил, что в гостиной людно. Монтоку, Маркус и мои ученики, все с нетерпением смотрели на меня, ожидая подробностей моих приключений.

— Ты дома, — улыбнулся старый японец.

— Я дома, — кивнул я и понял, что не кривлю душой. Китай — это конечно хорошо и уютно, но мой дом, настоящий дом здесь. Вокруг друзья и соратники, наверное, именно это испытывал Мауши, когда отказывался от артефактного меча.

Нам принесли кофе и чай, и после того, как я сделал первый глоток, решил начать рассказ. Тайны здесь никакой я не видел, а потому рассказал всё как есть. К слову, рассказ мой не затянулся, и за десять с хвостиком минут я закончил.

— Дела, — веско прокомментировал Маркус.

— Жаль, — погрустнел Монтоку, мечтавший повторить дуэль с Мауши.

— Павел, — широко улыбнулся Слава. — Ты, конечно, монстр!

— А то, — хмыкнул я. — Ещё немного и реальным мог бы стать.

— Я даже и не слышал ни о чём таком, — покачал головой Маркус, а я вспомнил о найденной на месте бывшего города Мауши чёрной табличке.

— Вот, посмотри, — протянул я ему. — Можешь сфотать, там какие-то символы.

— Вполне возможно, что Мерлин может знать, — задумчиво пробормотал Маркус, но тут же поморщился. — Этот старый мудак, ещё тот… — он на миг задумался, подбирая слово и веско закончил: — Мудак!

— Это много объясняет, — покивал я.

— Да ты просто не понимаешь, — отмахнулся он.

Мы ещё немного пообщались, после чего я отправился в лабораторию — не терпелось лично исследовать останки монстра и загадочную плашку.

Император Китая нервно барабанил по столу. Мало того, что Павел уничтожил призванного, так еще и смрадную ману каким-то образом подчинил. Не обратился в монстра, а именно сделал своим инструментом. Ведь его люди выжили, а не были сначала поглощены духовно, а потом обращены в разломных тварей физически.

Что же делать?

Правитель перебирал варианты, и не находил приемлемого. Прямых доказательств у Павла нет, но такого полета люди и не станут разбираться. Хотя… Император не тронул его близких, хотя мог. Стоит ли вообще суетиться?

Глава 19

Рядом с троном, на небольшом столике зазвенел электронный колокольчик, оповестивший о том, что кто-то из приближённых слуг просится на аудиенцию.

Гуансюй лениво хлопнул и тяжелые двери из чистого золота начали автоматически раздвигаться.

Спустя минуту перед ним пал ниц один из его советников, щуплый человечек по имени Ю Чао.

— Говори по делу, — Гуансюй пресёк длинное и бессмысленное приветствие с перечислением всех титулов, которые были придуманы исключительно для создания правильного имиджа в глазах общественности.

— Как скажете, ваше императорское величество рожденный небом, — не удержался советник от капли лести.

Гуансюй не подал виду, но все знали, что ему приятно.

— Я слушаю, — покровительственно кивнул император.

Советник сглотнул и, набрав полную грудь воздуха, выпалил, будто в омут с головой нырнул:

— Мао Дзэдун жив, — и зажмурился, ожидая что его голова слетит с плеч.

Отчего император поморщился. Неужели он такой неадекватный, что готов убивать ближних советников просто за дурные новости? Это конечно неприятно…

И тут до Гуансюня дошло. Если революционер и нарушитель порядка Мао объявился, тогда…

— А где его обнаружили? — поинтересовался император, при этом сохранив каменное выражение лица.

— В соседнем городе от дома Мауши, — обильно потея, советник вновь упал ниц, хотя император его уже раз поднял взмахом руки. Ну и пусть с ним.

Значит Павел имел общение с потомком Мауши, при этом никаких доказательств причастности императора ко всему этому ни у кого нет и быть не может. Лишь логические измышления и мотив, что, как говорится, к делу не пришьёшь.

Императору было не по себе мыслить в таких категориях, так как он, богоподобный правитель, непогрешим. Если, конечно, дело не касается бессмертных.

— Передайте Мао послание, — повелительно объявил он. — Пусть явится ко мне лично, и мы будем иметь беседу.

— Он вряд ли согласится, — не отрывая от пола потеющего лба, почти шепотом произнёс Ю Чао.

— Пообещай ему жизнь и свободу от моего имени, чем бы разговор не кончился.

— Слушаюсь, ваше императорское величество, — уже явно бодрее произнес советник.

— Есть еще что-то?

Тут Ю Чао поднял голову и жестом попросил разрешения подняться.

— Я тебя и не ронял, — проворчал император. — Рассказывай.

— Русские и европейцы планируют заключить мир.

— Это точно?

— Наши люди докладывают, что сейчас идет подготовка к переговорам.

— У турков?

— В недавно открытом магическом институте под руководством Павла Повелителя Слов.

Секунду император глядел в пустоту, после чего потёр руки.

— Узнайте точный день переговоров и всю информацию по самому институту, особенно о мерах безопасности.

Гуансюй довольно улыбнулся. Кажется, одним ударом можно решить сразу две проблемы, что не могло не радовать.

— Будет исполнено, — раболепно поклонился советник, который не стал отговаривать правителя.

Мир между кролем мечником и русским медведем, не выгоден Китаю. Пока два тигра сражаются, обезьяна смотрит.

— И позови мне танцовщиц, — хлопнул в ладоши правитель. — Я хочу развлечений.

— Как вы пожелаете.

Целый день я бился над кучкой золы, что осталась после монстра. И самое обидное, что ничего не достиг, совсем. Аннигиляция была настолько полной, что мне и зацепится было не за что.

Со вздохом я ссыпал останки твари в металлическую банку, которую запечатал магией, так сказать, от греха подальше. Так как таскать в пространственном кармане бесполезный хлам, во всяком случае сейчас, был не намерен.

С плашкой всё оказалось чуть интереснее, но ненамного. Явно присутствовали следы маны, причем нельзя было разобрать чьи именно. У каждого она, конечно, своя, как днк, но, когда большинство структуры разрушено, определить хозяина невозможно.

Откинувшись в кресле, я устало потер лицо, а потом посмотрел на свои руки.

Новая привычка? Раньше я за собой такого не замечал… А еще, будто цвет кожи стал темнее, буквально на полтона. Паранойя?

Я прикрыл глаза и выйдя из тела еще раз оглядел себя со стороны, в поиске темной маны, затем опустился вглубь себя, где уже обследовал душу. Было приятно видеть, что моя сущность стала в два раза больше и ярче.

На душе тоже ничего не обнаружилось, и я открыл глаза в реальности. Если во мне остались мельчайшие частицы, то активируются они только в случае моей ярости. Это на самом деле и не плохо, ибо если я буду настолько разозлен, что захочу стереть врага, тогда эта сила будет как раз вовремя. Но я не могу каждый раз бегать к Ираклию.

Кивнув своим мыслям, я окликнул Степана.

Так как я был в лаборатории под землей, мой помощник на несколько секунд дольше добирался до меня чем обычно, но всё так же феноменально быстро.

— Господин, — поклонился он.

— Позови мне Григория и Ираклия.