Антон Кун – Павел Повелитель Слов. Том 4 (страница 27)

— Что же мы стоим! — всё так же жизнерадостно воскликнул молодой император. — За стол!

Некоторое время стояла гастрономическая тишина, изредка прерываемая рекомендациями Гуансюя:

— Обязательно попробуйте утку по-пекински. Это наше национальное блюдо. Обычно, утку членят на части и съедают целиком, включая лапы, клюв и сваренный на костях и крови бульон.

Девочки поморщились, а вот я с удовольствием приступил к пробе. И клянусь, вкуснее я ничего не пробовал. Правда лапы я не стал полностью съедать, ограничившись лишь верхней частью, что раньше крепилась к телу.

— Всё же легенды не лгут, и вы действительно жили в Поднебесной, — удовлетворённо закивал Гуансюй, глядя как я заворачиваю мясо в пресный блинчик, сдабриваю все сладковатым чёрным соусом и зеленым луком.

— Мауши готовил такое блюдо, — прожевав, кивнул я. — Как и тогда — очень вкусно. Спасибо вашему повару.

— Мауши ещё и поваром был? — подпрыгнули невидимые брови лысого императора.

— Как и рыбаком, плотником, садоводом и много ещё кем.

— Надо же, император древности был очень талантливым человеком.

— Я бы так не сказал, — сыто выдыхая, откинулся на стуле я.

— В смысле? — недоумённо уставился на меня он.

— Всё это императорство, — помахал я рукой, указывая на окружавшую нас роскошь, — было не для него. Нет, технически он мог выполнять всю эту тяжёлую работу, но не любил. За него этим занимались другие, а он всегда был над ними, живя среди народа и остро замечая любые косяки правящей элиты.

— И мгновенно наказывая, — задумчиво кивнул молодой император.

— Не без этого, — пожал я плечами. — Власть развращает. Я много видел примеров в жизни.

На это император, помолчав, тяжело, будто старик, вздохнул:

— Для меня это лишь бремя.

— Тогда я не понимаю этих ваших коммунистов, — улыбнулся я. — Если ты не упивающийся властью диктатор, тогда чем они настолько не довольны?

— Не всё так просто, — покачал головой Гуансюй. — Эти террористы, хотят просто хаоса, не больше, — на примолк, а после добавил: — Точнее, этого хотят люди, которые ими управляют.

— И зачем? — искренне поразился я. — Внешние враги?

— Пока не можем обнаружить, — и спохватившись, он подскочил со своего места и прижав кулак к ладони поклонился: — Спасибо, что спасли моих граждан в торговом центре. И простите за тот инцидент. Нужно было выделить больше охраны.

Я понимал его с одной стороны, но с другой — он император и не должен никому кланяться.

— Гуансюй, — поднялся я, и поклонился ему в ответ. — Ты — император страны, что построил Мауши. Ты не должен ни перед кем кланяться, разве что перед самим Мауши, будь он среди живых. Ты меня понял?

Говорил я это крайне серьёзно, пристально глядя в его карие глаза.

— Да, — уверенно кивнул он и улыбнулся: — Вы действительно великий человек, что так же любит нашу страну, как и сам Мауши.

Усевшись обратно за стол, мы выпили чая, китайский император решил начать предметный разговор:

— Уважаемый Павел, когда я узнал, что вы вернулись в мир, то сразу же отправил за вами. На юге страны, там, где некогда был город великого героя Мауши, возникла пространственная трещина, из которой полезли чёрные яогуайи.

— Разломные твари? — подпрыгнули у меня брови.

— Возможно их так называли раньше, — кивнул император.

— Так и в чём проблема? — не понял я. У них точно много мастеров, чтобы уничтожить любую армию монстров, тем более разломные твари никогда не отличались особой силой, в основном используя количество и появляющуюся за этим ауру искажения реальности.

— Мы не среагировали вовремя, — тяжело проронил император.

— Вот как, — помрачнел я. — Ты сказал на юге страны…

— Портовый город Мауши, — хмуро ответил он.

На это сказать мне было нечего. Хотелось только материться и желательно вслух, сопровождая обильными побоями всех причастных.

— Насколько всё плохо? — процедил я, благо что уже поел, иначе мне бы кусок в горло точно не полез.

— Весь берег затянут чернотой. Наши бойцы не пропускают заразу дальше, но устранить это пятно мы не в силах, — Гуансюй говорил с мрачной решимостью, будто он сам виноват в произошедшем.

Отчего я поморщился:

— Гуансюй, ты же знаешь, что ты ни в чём не виноват. Да и откуда вы могли знать, что подобное произойдёт? Лучше скажи мне, почему не получается зачистить эту гниль?

От моих слов он распрямился и с благодарностью посмотрел на меня:

— Наши воины не могут пройти внутрь тёмного места, которое вокруг себя образует трещина.

— У вас что, своих Повелителей живых не осталось? — скептически приподнял я бровь.

— Есть конечно, но они лишь разводят руками. Все приглашённые специалисты, как местные, так и зарубежные, в один голос твердят, что не понимают природы аномалии.

— И тут ты узнал обо мне, — кивнул я.

— Верно, Павел. Сама по себе трещина не опасна для страны, мои воины легко побеждают всех, кто выходит из пятна, но то место, что облюбовала себе эта мерзость — святыня для всего Китая, — говорил он это всё с пафосом, и я не понимал, всерьёз или нет. Просто несмотря на то, что я прожил среди китайцев весьма много времени, это совсем не означало, что я научился мастерски понимать их.

— Значит мы едем в город Мауши, — подвёл черту я и поднялся.

— Спасибо вам, — счастливо улыбнулся Гуансюй.

На что я лишь устало вздохнул.

— Я ещё ничего не сделал.

Когда Повелитель Слов покинул обеденную залу, владыка Гуансюй, древний бессмертный, что, как и Монтоку, в своё время нашёл способ бесконечно продлевать свою жизнь, нахмурился. Играть дурачка в присутствии этого человека было сложно.

Гуансюй то и дело замечал отблески маны в глазах своего гостя, что говорило о том, что Павел постоянно сканировал его энергетику. И самое гадское заключалось в том, что ему нельзя было расслабляться, пока маг находился на территории его дворца.

Гуансюй не боялся Павла, но опасался. Никто не знает точно, что в голове у одно из сильнейших Повелителей прошлого, а потому, лишний раз раскрывать свою силу — глупая затея. По той же причине он и разыграл этот спектакль, так как ум — тоже форма силы. Лучше удивить врага, который в счастливом неведении решил на тебя напасть.

— Выделите им личный самолёт, — всё так же сидя за столом, произнёс император в пустоту.

— Как скажете, владыка, — ответила пустота.

— И что там по этим коммунистам?

— Благодаря Павлу, мы раскрыли три квартиры сопротивленцев.

— Хорошо, — кивнул он раздражённо.

Коммунисты, последователи Мауши, что считают своим святым долгом защищать и продвигать рабочий класс. Когда Гуансюй пришёл к власти, красные почти захватили правительство, но им не повезло. Пошли чистки и репрессии, из-за которых коммунисты взялись за оружие и пошли по пути террора, каждый раз требуя свержения императора. Ну, что за идиоты?

Хотя и тетрисами их полноценными назвать сложно. Угрожают муляжами, как вот в торговом центре, крича о свободе рабочего класса, машут ненастоящими автоматами и всё в таком роде. Обещают продолжить сеять хаос, пока «тиран» не уйдёт со своего трона. Ну, что за имбецилы.

Гуансюй знал, что их основная база и костяк как раз находились в городе Мауши, а потому с помощью запретной техники создал там трещину в реальности, из которой полезли разломные твари, что уничтожили большинство сопротивленцев.

На самом деле, Гуансюй не хотел приезда чужака, но проблема заключалась в том, что рано или поздно Павел сам бы узнал о ситуации в портовом городишке, где обучался боевым искусствам, и тогда бы обрушил свой гнев на всех причастных.

Гуансюй знал, что Павел ещё не вошёл в полную силу, а потому и шанс, что он сможет докопаться до причин появления трещины, минимален. Но даже если и узнает, то Гуансюй намного его сильнее, во всяком случае сейчас.

Император Китая довольно улыбнулся, радуясь своей находчивости. Если Павел закроет трещину, то это добавит монарху очки в глазах людей, ну а если Повелитель в процессе сгинет, тогда исчезнет одна из потенциальных угроз.

Гуансюй хлопнул в ладоши и тяжёлые золотые двери неспешно распахнулись, а в обеденную вбежали индийские женщины, которые начали танец живота, под идущую сверху музыку.

Наконец можно и отдохнуть.

Что-то мне не давало покоя. Конечно, не месте всё станет ясно, но даже так, было в этом всём нечто неправильное. Я даже по началу сильно заподозрил императора, но вроде ничего такого… Язык тела, энергетика, всё буквально кричало об его искренности, но смутное ощущение всё равно не покидало.

— Мне он не нравится, — внезапно сказала Катя. — Я, на войне много каких людей встречала. Были и карьеристы, что ради очередной звезды на погонах не жалели солдат, как и настоящие герои.