Антон Кун – Павел Повелитель Слов. Книга 3 (страница 7)

— Сегодня впервые за всё это время?

— Да, — кивнул он, а потом как-то недобро посмотрел на меня. — А почему вы с ними заодно? Мне кажется вы не из них.

— Потому что теперь они мои слуги. Теперь им запрещено пить человеческую кровь и отнимать жизни людей, если только не в целях самозащиты.

Мальчик нахмурился, а потом серьёзно сказал:

— Я не знаю, что мне делать.

— Попытаться жить дальше, — присел я рядом с ним. — И принести пользу.

— Вы мне поможете? — с надеждой спросил он.

— Помогу, — кивнул я. — А теперь расскажи, как ты тут оказался. Я же передал тебя полицейским.

— Я сбежал от полиции. Даже сам не понял как, вот я был в какой-то комнате, а затем захотел из неё выйти и будто насквозь прошёл стену. А потом вообще полетел и оказался дома.

Оболенский с женой переглянулись и удивлённо уставились на мальчика.

— Как твоё имя? — с улыбкой глядя на этого странного, я бы даже сказал, пугающего ребёнка, спросил я.

— Пашка я.

— Значит тёзка, — потрепал я его вихрастую голову. — Ладно, Пашка, поехали домой.

— Но, — неуверенно начал он и почти шёпотом добавил: — Я голоден. Очень.

Я понимающе посмотрел на него и призвал из ядра антиэнергию.

Глаза мальчика резко расширились, и он отшатнулся от меня, будто от прокажённого.

— Вы… вы… один из них?

— Нет, — покачал головой я. — Я — Павел Повелитель Слов, маг высочайшего уровня, а это лишь один из видов моей магии.

— Дед всегда говорил, — испуг сменился на восторг, — что великие люди среди нас и нужно быть просто внимательным, чтобы их не упустить.

— Интересный был твой дед, — кивнул я, отправляя в мальчишку каплю силы.

Когда я вернулся домой, то передал Пашку на руки Хуну, со словами:

— Попробуй обучить его техникам внутренней энергии. В нём сейчас горючая смесь маны и антиэнергии, и находятся они в шатком равновесии, — затем я перевёл взгляд на мальчика. — Это Ли Хун. Он обучит тебя сражению. Каждый день ты должен будешь искать меня. Мне необходимо отслеживать твоё состояние.

Мальчик недоверчиво глянул на китайца и, почесав в затылке, спросил:

— А он по русский-то понимает?

Мы с Хуном улыбнулись его непосредственности, и китаец ответил:

— Конечно. Благодаря Павлу, я изучил ваш прекрасный язык.

Я передал Ли Хуну собранный мальцом чемодан с вещами и, сказав о необходимости в банных процедурах для просидевшего в доме мальчика, удалился.

Интересно, они ощутили сродство? Ведь в обоих течёт антиэнергия, которую я не разглядел в упырях, так как напрямую не разу не сталкивался, лишь знал со слов Мауши, когда он передавал технику «экстремального», как он тогда выразился, прорыва. А в Пашке, сейчас как инь и ян, сошлись две силы, которые пытаются выдавить друг друга.

Возможно, причина, по которой он не обратился в монстра, заключалась не в его исключительности, а в том небольшом ударе, который я сдобрил жизненной энергией при нашей мимолётной встрече на входе в подъезд.

Ладно, надо отслеживать его развитие, и следить за равновесием. И всё же поразительно, как он выжил за эти месяцы, совершенно один. Нужно бы детского психолога для него пригласить.

Решив не откладывать на потом, я тут же набрал Маше.

Девушка взяла трубку почти сразу.

— Слушаю, — отозвалась она, явно отвлёкшись от чего-то важного.

— У нас новенький, зовут Павел, ему десять. Он несколько месяцев находился без присмотра взрослых. Ему нужен психолог, — кратко и по делу выдал я.

— Записала… — как-то растеряно выдала Маша.

— Отлично! — улыбнулся я и положил трубку.

Так, что у нас дальше? С вампирами пока разобрались. Думаю, в ближайшее время Граф тут не появится. Так же, как и Артур.

Осталось две проблемы. Первая — драный кошак Гун Сон или как его там. И вторая — местный князь. Хочешь, не хочешь, а если я хочу свой клан, то мне придётся с ним договариваться, император сказал об этом прямым текстом.

Честно говоря, мне проще было бы полезть в пасть к хищнику, чем заниматься очередными переговорами и интригами, но переложить подобную ношу ни на кого нельзя. Не поймёт князь этого, воспримет как личное оскорбление.

С другой стороны, можно пойти привычным путём.

На этой мысли я улыбнулся и окликнул Степана.

— Как обстановка на границе?

— Ваша обезьяна вернулась, — с поклоном появился он рядом.

— Что рассказывает?

На миг на лице помощника возникла маска недоумения, которая тут же сменилась на лёгкую улыбку.

— Он ожидает вас в вашей гостиной, — кивнул он.

— Хорошо, — улыбнулся я и зашагал в направлении дома.

Действительно, в гостиной за столом сидел Обезьяна Ян и уплетал… бананы. Видимо местная обслуга доверилась стереотипам и не прогадала.

Ел он с остервенением, будто у него вот-вот отберут его прелесть. На столе возвышалась уже приличная кучка кожуры.

За этим всепоглощающим занятием Ян не заметил моего приближения.

— Ну, привет!

Обезьян вздрогнул всем телом и схватив два банана в лапы, а третий в хвост резко подскочил, уронив стул.

Я рассмеялся:

— Расслабься, свои.

Обезьяна Ян сдвинул массивные брови и прорычал:

— Свои там, а здесь одни чужие.

— Вижу, что чужие бананы тебе пришлись по вкусу, — усмехнулся я.

Тут он признал своё поражение и подняв стул, вернулся к трапезе.

Ну а я потребовал рассказа.

— Вокруг границы сейчас около тридцати отрядов трётся, — с сожалением отложив банан, начал отчёт Обезьяна Ян. — В сравнении с твоим драконом и тобой, они все ничто. Я узнал у одного из наёмников, что сюда двигается с небольшой армией сам Тигр и будет тут уже завтра.

— Ясно, — кивнул я.

— А ещё ходят слухи среди наёмников, что Тигр отправил весточку в центральные регионы, на случай своей гибели, — без особой уверенности сказал Ян. — Но я бы не стал верить подобному. Тигр гордый, и пока не проиграет окончательно, помощи не попросит ни у кого.

— Гордыня — это хорошо, — заметил я. — Но будем отталкиваться от того, что как только я убью этого драного кота, эта самая весточка так или иначе тут же отправится в центральный регион кому следует.

— И что мне делать? — насупленно спросил Обезьяна Ян.

Конечно, ему не нравилось для меня шпионить, но рабская печать не оставила ему выбора, как и ужас от вида меня, переполненного антиэнергией.