Антон Кун – Не всё так просто под луной, особенно для женщин (страница 50)

— Ну, ты видишь? Ей плохо!

Эдуард не купился.

— Не прекратишь концерт, будет ещё хуже! И не только ей! — зловеще пообещал он. — Свяжем и рты залепим!

— Ну хоть свет оставь! Будь человеком! — взмолилась Мила.

Анжела, слабо застонав, слегка пошевелилась.

— Ещё раз ворохнётесь тут, пеняйте на себя! — пригрозил Эдуард и захлопнул дверь.

Но свет не выключил.

Мила явно была довольна результатом своего концерта и, потирая руки, объявила:

— Отлично! Попытка номер два!

Она пустилась в повторный обход комнаты, методично осматривая всё, что ей попадалось на пути. К сожалению, результат второй попытки ничем не отличался от результата первой.

Мила снова подсела к Анжеле, наглаживавшей котёнка. Тот даже не попытался воспользоваться свободой, неожиданно дарованной ему на те несколько минут, в течение которых Анжела изображала обморок. То ли он в отличие от Эдика проникся сочувствием к несчастной жертве клаустрофобии, которую к тому моменту, видимо, уже назначил своей хозяйкой. То ли просто ошалел от всего происходящего, а устроенный Милой тарарам и вовсе вогнал его в ступор. Так или иначе, он никуда не убежал и теперь, довольный собственной сообразительностью, уютно тарахтел у Анжелы на коленях.

— Что, вообще ничего? — спросила Анжела.

— Угу, — кивнула Мила. — Хотя, знаешь… Смотри, вот эта стена с окном, она уличная, то есть капитальная и сложена из кирпича. Видишь?

— Ну конечно, вижу. И что?

— А теперь смотри сюда: стена с дверью тоже сложена из кирпича, потому что она делит дом на две половины, то есть тоже капитальная.

— И что нам это даёт? — не поняла Анжела. — Я не очень сильна во всех этих строительно-архитектурных делах, так что поясни, что ты имеешь в виду.

— На капитальных кирпичных стенах нет гипсокартона, а вот на этих двух, отделяющих нас от соседних комнат, есть.

— А! Ну теперь мне всё сразу стало понятно! — даже не скрывая сарказма, поддела Анжела.

— Анжела, ты хоть и блондинка, но уж, прости меня, крашеная, так что не тупи, пожалуйста! — огрызнулась Мила, чем в очередной раз удивила Анжелу. Раньше в ответ на колкости подруги Мила только обиженно дулась. — Скорее всего межкомнатные перегородки сделаны из гипсокартона. Во всяком случае, я очень на это надеюсь, — пояснила Мила.

Спрашивать, что им это даёт, Анжела не стала, как и обижаться на резкость Милы. Пусть делает что хочет. Получится у неё вытащить их из западни — хорошо. Не получиться… Ну, хотя бы попытается.

А Мила в это время заглянула в одну из коробок. Она обнаружила её, когда в первый раз ещё в темноте обследовала комнату. Строители в эту коробку складывали обрезки облицовочной плитки. Покопавшись в них, Мила выбрала самый узкий и острый обрезок.

Со словами:

— О! То что надо! — подошла к стене из гипсокартона, той, что меньше была заставлена стройматериалами, и начала ковырять её острым концом обрезка.

— Мил, может, я и не совсем настоящая блондинка, но, честное слово, не догоняю: зачем нам в соседнюю комнату? — ещё не успев договорить, Анжела, судя по её загоревшимся глазам, догадалась в чём дело и, опережая Милу, сама ответила на свой вопрос: — Думаешь, соседняя комната не заперта?

— Если она пустая, то наверняка не заперта.

— А если всё-таки заперта?

— Ну, я думаю, Эдику по большому счёту плевать, в какой комнате мы будем сидеть. Зато если хозяин спросит, зачем мы испортили стену, то хотя бы на этот его вопрос мы легко сможем ответить.

— Думаешь, он этим ограничится? — усмехнулась Анжела.

Усадив котёнка на ящик, она подошла к коробке с обрезками, выбрала кусок поострее и стала помогать Миле ковырять стену.

— Да уж конечно не ограничится, — вздохнула Мила. В этот момент её плиточный обрезок провалился в пустоту, и она вполне оптимистично добавила: — Но мы постараемся больше с ним не пересекаться!

Когда пропиленные щели стали достаточно широкими, чтобы, ухватившись руками за их края, можно было отламывать гипсокартон кусками, — дело пошло быстрее. Вскоре в образовавшуюся дыру стал виден ещё один лист гипсокартона, отстоявший на некотором расстоянии от первого, уже расковырянного. Однако это нисколько не расстроило подруг. Они с удвоенным энтузиазмом накинулись на несчастный второй лист, потому что, хоть и не признавались друг другу, но в глубине души обе боялись увидеть на его месте кирпичную стену.

Наконец и второй лист гипсокартона сдался. В соседней комнате, как и ожидалось, было темно. Сквозь дыру они увидели только край стола и несколько стульев, сплошь увешанных рабочей одеждой.

— Наверное, здесь строители переодеваются, — первой высказала своё предположение Анжела. — Что-то типа бытовки. У нас в клинике, когда ремонт был, один кабинет тоже отдавали рабочим, чтобы им было гдепереодеться и оставить там свою рабочую одежду.

— Угу, похоже, — согласилась Мила и добавила со смешком: — Но для нас главное, чтобы в этой рабочей одежде самих рабочих не было.

Анжела хмыкнула.

— Кто полезет первой и проверит? — спросила она.

— Давай я. А ты бери котейку и за мной, — ответила Мила, ныряя в чёрный провал дыры.

Глава 40

На счастье подруг, рабочая одежда лежала и висела на стульях в полном одиночестве, её хозяев в комнате не было, и дверь оказалась незапертой.

Естественно, прежде чем выйти, беглянки сначала аккуратно выглянули из-за двери и внимательно прислушались. Убедившись, что в зале с недостроенным бассейном никого нет, они осторожно выскользнули из комнаты и замерли, прижавшись к стене.

— Слушай, мне кажется или здесь и правда светлее? — шёпотом спросила Анжела. — Или это глаза уже привыкли к темноте?

— Здесь окна больше, — ответила Мила. — И, кстати, по-моему, они без решёток.

Анжела, вглядевшись в оконные проёмы, подтвердила:

— Точно. Интересно, они открываются? Лестницу бы.

— Да, высоковато. — Мила оглянулась.

Не увидев нигде лестницы, она склонилась над краем бассейна. Прошла немного вдоль. В одном месте присела, потом и вовсе встала на колени, пошарила руками по стене бассейна и торжественно объявила:

— Есть!

— Сейчас помогу, — обрадовалась Анжела.

— Давай. Я буду вытаскивать, а ты её направляй, чтобы в стену не врезалась. Так-то она алюминиевая, нетяжёлая, но надо, чтоб ещё и не загремела.

— Это да, — согласилась Анжела, принимая и направляя лестницу, но, не выдержав серьёзности тона, фыркнула: — Есть у некоторых лестниц такая вредная привычка — громыхать по ночам.

Мила тоже не смогла удержать смешок:

— Если моё агентство вдруг накроется какой-нибудь медной посудиной, наймусь ночным переносчиком лестниц. — Увлекшись разговором, она едва не выпустила из рук конец лестницы, но вовремя среагировала и, намертво вцепившись в последнюю перекладину, сдавленно рыкнула на Анжелу: — Стой! Куда тянешь-то так?!

А вот Анжела на окрик Милы среагировать не успела, и стойка лестницы выскользнула у неё из руки. Анжела, ойкнув, попыталась поймать её, но всё, что смогла сделать, это подхватить свой конец лестницы, когда тот подскочил, ударившись о бетонный пол.

Какого-то особого грохота они не наделали: зал хоть и был большим, но неоштукатуренные кирпичные стены акустики не давали. Однако дамам с их раздёрганными нервами показалось, что удар был — громче некуда. Обе съёжились и замерли. Но уже через секунду Анжела зашипела:

— Ай! Что ж ты, морда мохнатая, так царапаешься?!

— Тихо, — умоляюще прошептала Мила.

Она почувствовала, как Анжела опустила свой конец лестницы на пол, видимо, чтобы поудобнее взять котёнка.

Несколько секунд прошло в напряжённом ожидании. Но ни Эдик, ни Виталик в подвале не появились, значит, наверху их не услышали. Больше медлить было нельзя.

— Анжела, ну что там у тебя?

— Вроде успокоился.

— Тогда бери лестницу и пошли. Аккуратно вдоль бассейна до конца, потом поворачиваем и идём к стене с окнами, — распорядилась Мила. — И на всякий случай давай договоримся: если услышим какой-то подозрительный шум, без паники кладём лестницу и убегаем к себе в комнату.

— А если не успеем?

— Успеем — не успеем… В любом случае ничего хорошего. Ты… главное — лестницу больше не роняй, — попросила Мила.

Бассейн обогнули без приключений. Первое же проверенное ими окно легко открылось, было достаточно широким, чтобы в него пролезть, и выходило на задний двор, если судить по царившей за окном темноте и тишине.

Спустившись с лестницы, Мила всё это подробно обрисовала Анжеле.