Антон Кун – Чароплет (страница 40)

Да и можно ли считать волшбу прерогативой потомков богов и зверей? Тот же император обладает просто запредельной мощью и неизвестным числом аспектов, и похожие монстры среди людей живут по всему миру. Долго живут и многое умеют, что тоже немаловажно.

Поэтому кто бы что бы ни говорил, она единственная видела картину целиком и не собиралась проигрывать в будущей схватке за влияние, а значит и ресурсы, что дают свободу.

— Одна иш ваших шожданий при появлении в Великошибиршке отложила яйцша, пошле чшего уштроила погром и, получшив отпор от шлучайно окашавшегося рядом одарённого, шбежала обратно в портал.

— Что с яйцами? — у женщины дёрнулась щека.

— Их шабрали, гошпоша, — жалобно пропищал гоблин.

— Понятно, — обманчиво спокойно произнесла она. — А что за одарённый?

— Ешть опишание внешношти только, — чуть бодрее поспешил сообщить гоблин, радуясь про себя смене темы. — Говорят он погиб, когда его шатянуло вмеште с вашим шожданием в портал. Белые волошы, ярко шиние глаша, вышокий, рошлый, не штарше двадцшати лет отроду.

Женщина дёрнулась, как от удара током, и подскочила. Её белоснежная полупрозрачная шёлковая накидка обнажила великолепную фигуру, но всякий, у кого ещё не выветрился и не расстроился от душевных болезней ум, никогда бы не посчитал обнажённую красавицу вожделенной. Ее глаза, наполненные тьмой и ужасом, сверкали, поглощая свет тусклых свечей, что до этого создавали интимную обстановку, а теперь превратились в оружие устрашения.

Гоблин жалобно заскулил, не рискуя что-либо сказать своей госпоже.

Она вытянула руку и взглянула на недавно отросшую кисть, которую несколько дней назад отсек один наглый потомок макаки.

Вокруг с каждым мгновением становилось всё холоднее, а жалобный писк гоблина тише. В какой-то момент в дверь вновь заскреблись.

— Кто⁈ — инфернальным голосом рявкнула женщина, и резные позолоченные двери покрылись инеем и паутиной мелких трещин.

— Госпожа, — послышался равнодушный голос Кикимора, — к вам козлоногий Иван, от Безымянного.

Женщина огляделась в поисках своей одежды и с неудовольствием заметила насмерть окоченевшего гоблина. Подойдя к нему, она сморщила носик и слегка пнула труп.

Первые мгновения ничего не происходило, а потом до этого не подававшее признаков жизни тело дёрнулось, и глаза, покрытые белой пеленой смерти, раскрылись.

— Отправляйся в полк мертвецов, — скомандовала она, накинув на своё тело ничего не скрывающую ткань.

Зомби неловко встал, словно привыкал к новому телу, и медленно побрёл на выход, с каждой секундой шагая увереннее, пока и вовсе не перешёл на бег.

Когда немёртвый гоблин вышел, Мара кивнула Кикимору, чтобы тот впустил гостя.

В зал вошёл высокий человек с головой козла и копытами вместо ступней. На нем была плотная куртка, что скрывала густую белую шерсть, и коричневые штаны, служившие той же цели. Но несмотря на внешность, она знала, её гость человек и это неизменно, а потому очевидно, что козлоногий тайно мечтал однажды вновь обрести прежний облик. Она это знала, поскольку дважды спала с этим существом, и он много чего ей рассказывал.

— С чем пришёл? — выплеск энергии немного остудил её ярость.

Проблема была в том, что этот мелкий ублюдок мог выжить после перехода, устроенного её тварью, и кто знает, чем это обернётся для её планов, которые вынашивались и готовились не один год. Вот потому она и вспылила, уж слишком человечишка был удачливым.И насколько она могла судить, имел практически безграничный потенциал, сравнимый с тем же российским императором.

Последняя мысль её заинтересовала, но она не успела додумать её, поскольку ход мыслей прервал блеющий и чуть тягучий голос Иванушки:

— Безымянный отправил меня к тебе-бе, — склонил он голову. — Великая Мара, заключи союз с повелителем кошмаров.

— И для чего? — с любопытством поинтересовалась Мара, а её раздражение постепенно стало меркнуть на фоне открывающихся перспектив.

— Уничтожение Святого ле-еса, — не разгибая спины, произнёс козлоногий.

— Что от меня требуется и что буду иметь с этого?

— Люди, ты с ними тесно общаешься и имеешь влияние. Нужно сделать так, чтобы они напали на Святой лес, с одной стороны, а наши совместные силы ударят с другой. Они не выстоят.

— Но ты не сказал, что буду иметь с этого лично я? — женщина острым ноготком подняла козлиную голову, заглядывая в почти человеческие глаза.

— Власть над выжившими, территории. Когда люди перестанут быть нужными, наши силы их изгонят.

— Но зачем это Безымянному? — склонилась она над лохматым ухом, тихо шепча.

— Он уничтожит мальчишку и получит броню истинной тьмы.

— Мне и самой бы она не помешала, — Мара повернулась к Иванушке спиной и, грациозно виляя бёдрами, прошла на свой диван.

Каждое её движение источало хищную грацию, а рвущаяся изнутри волшебная сила заставляла не только восхищаться, но и бояться. Она любила страх, но больше обожала полное подчинение других существ любыми способами.

— Голова мальчишки убийцы богов, что отсек тебе руку и новые рабы. Много рабов! — проблеял козлоногий.

Мара не проявила недовольства, ни один мускул не дрогнул на её лице, но…

— Я согласна, но мы должны поторопиться. К его возвращению от Святого леса не должно ничего остаться! — промурлыкала Мара.

Слишком много влияния этот молокосос получил за такой короткий срок, и это не могло не злить Мару, как и то, что он вечно рушит её планы.

Мне снился сон. Я стоял в родной деревне у обрыва, где внизу протекала небольшая речушка. Был жаркий летний день, пели птицы, над полем с полевыми цветами жужжали пчёлы, а воздух дышал свободой и лёгкостью.

— Хорошо, — довольно щурясь на солнце, произнёс я вслух.

— Действительно, — послышался рядом знакомый голос. — Ты сильно вырос с последней нашей встречи, Алексей.

Я не стал оборачиваться, поскольку хотелось побольше насладиться этим сном. Но призрак предка моего предшественника явно пришёл всё испортить.

— Чего тебе, призрак?

— Я, между прочим, дал тебе второй шанс, мог бы быть поуважительнее.

— Мог бы, — хмыкнул я. — Но не хочу.

Предок помолчал, после чего всё же сказал:

— Я пришёл предупредить тебя. И помочь.

— Нет, — покачал головой я.

— Но ты ведь…

— Нет, — отрезал я, вложив в голос сталь. — Я — сам справлюсь. Моя цель — стать сильнейшим, а если я буду пользоваться чужой помощью, то останусь слабым.

— По поводу этого, — замялся предок, — у меня есть способ, как снять с тебя эту одержимость.

Я несколько секунд помолчал, рассматривая зелёные луга с коровами вдали, после чего выдохнул и повернул голову.

Сейчас предок выглядел как человек средних лет с волевым подбородком, пепельно-белыми волосами и горящими синим глазами.

— Дело не в какой-то одержимости, магии или крови, — глядя в глаза вполне живого в этом иллюзорном мире призрака, чеканя слова, произнёс я. — Я всегда был таким. В прошлом мире я хотел стать лучшим в мире полицейским-следователем и семимильными шагами шёл к этой цели. Сейчас всё изменилось, но лишь снаружи, не внутри.

Призрак предка моего предшественника как-то грустно выдохнул и кивнул:

— Это одна из причин, по которой я выбрал тебя.

— Не неси чушь, — фыркнул я. — Всё дело в магии и не больше.

— Ты не прав, — покачал головой он. — Дар, конечно, имеет большое значение, но сила духа куда более ценна.

На это я кивнул. Вполне резонно.

— Но я всё же скажу, — устало выдохнул призрак. — Силы Безымянного и Мары хотят штурмовать то место с нечистью, которое ты решил сделать своим.

— Они не нечисть, а разумная раса с человеческой сутью, — поправил его я и добавил: — Мне пора.

— Ты там точно умрёшь, если полезешь. Тогда ты смог одолеть Безымянного из-за купола гармонии, а сейчас… Сейчас тебе придётся с ним встретится в чистом поле, как и со слугами Мары. У тебя нет ни единого шанса. Поэтому я и предложил снять с тебя печать одержимости идеей о силе.

— А моё слово, честь и совесть ты тоже уничтожишь? И что же тогда от меня останется? Или тебя беспокоит судьба этого тела и генетического материала внутри?

— Повторить трюк с душами я уже не смогу, — мрачно процедил призрак.

— И не потребуется, — отрезал я. — Больше не потребуется.

Внешне я оставался спокойным, но внутри разгорался пожар ярости. Как они смеют нападать на тех, кого я обещал защитить? Они же с Волховецом подписали договор о правилах бескровной войны? Хотя что это я. Кому как не юристу знать, что всякий договор можно обойти, не нарушая его буквы, но вдребезги разбивая дух.