Антон Кун – Чароплет (страница 39)
Спустя бесконечно долгую секунду, за которую ледяная броня благополучно испарилась, а жар болью опалил моё тело, я увидел знакомый камень и одним рывком схватил его.
Первая мысль была бежать телепортацией, но потом сквозь боль пришёл далёкий голос, что отвечал за интуицию.
Я с силой сжал камень и давил его, пока силы не стали покидать меня. Я уже не ощущал ничего кроме жара и боли. И в какой-то миг вспомнил слова Лютого, что тот рассказывал об аспектах.
«Нужен реальный якорь», — выстрелом пронзила меня мысль, и я открыл рот, впуская в тело квинтэссенцию огня. Так мне подсказало моё нутро, и я решительно вновь доверился ему, хотя идея глотнуть свежей лавы внушала оторопь.
Мир померк, а тело вместе с болью словно испарилось. Я не мог издать ни единого звука, лишь пустота и тьма.
«Неужели я ошибся и умер повторно? — пришла мысль, которую я тут же отверг: — Нет. Я уже однажды умирал. И в промежутке между выпитым злополучным соком и пробуждением в кемеровской тайге в новом теле было лишь забвение. Значит, я точно жив, но видимо нахожусь в состоянии комы или что-то в этом роде».
Мысли текли плавно, строя логические цепочки и прокручивая информацию по тем проклятым тварям, что терроризировали огнелюдов. По всему выходило, что только одно существо имело мотив и возможности к созданию и распространению тех монстров. Мара, которая потом пришла к огнелюдам и сделала их рабами.
В этот миг где-то на грани видимости возник крохотный, практически незаметный огонёк.
Я всем своим естеством потянулся к нему. Давалось это трудно, с каждым невидимым шагом давление становилось всё сильнее и сильнее, и в этот момент я услышал.
Это был знакомый с детства гул. Именно так гудела у деда печка, в которую он только что высыпал ведро угля. За окном бешеной собакой выла вьюга, а дома, пожирая чёрное топливо, нас грело пламя. Печь стояла на кухне, как и во многих домах, и мы частенько под согревающий гул огня пили чай.
— Огонь он такой, — вещал дед, — дарит тепло и жизнь, но если перестанешь его уважать, то может и отнять всё что у тебя есть.
— Как это, уважать? — спрашивал тогда я.
— Просто следи за ним и за собой, и тогда всё будет в порядке.
Он любил чай со сливочным маслом и сахаром, а я никогда не понимал как так можно.
Воспоминание растаяло, а в глазах защипало и я огляделся.
Вокруг был мир, полностью состоявший из огня. Его было настолько много, что невозможно было ничего выделить. Лишь рыжее ревущее пламя.
Я вспомнил тот гул из далёкого детства. Тот огонь был моим, я уважал его, а он в ответ давал мне своё тепло, защищая наш дом от убийственного холода.
Зацепившись за это воспоминание, я мысленно приказал пламени стать тем гулом и вновь стать моим защитником и помощником. Так было правильно.
В тот же миг я ощутил собственное тело и открыл глаза.
В голове раздались крики паники Алёны и Аспида.
«Я в норме», — мысленно успокоил я их и осознал, что лежу на каменном полу в пещере.
«Мы так переживали за тебя», — искренне отозвалась Алёна.
«Если ты умрёшь, то и нам не жить», — не забыл напомнить Аспид.
«Значит такова судьба, — мысленно хохотнул я, с трудом приняв сидячее положение. — А где лава и саламандры?»
Глава 21
Я удивлённо оглядывал пустую пещеру, далеко наверху которой виднелся крошечный просвет выхода. Вроде и та же пещера, но не было ни лавы, ни огненных ящериц.
В этот момент я осознал, что до сих пор сжимаю в кулаке огненный камень. Но едва я коснулся его сознанием, камень исчез. Не растворился, а скорее впитался в руку, стал частью меня. Вполне возможно, этот камень и был причиной исчезновения лавы и жгучих ящериц. Мощная штука!
Алёна между тем говорила:
«Мы сами недавно пришли в себя».
«И тут уже так было», — поспешил добавить Аспид.
В фамильярах чувствовалась растерянность и неестественная жажда общения.
«Чего это вы?» — насторожился я.
«Ты о чём?» — невинным голосом произнесла Алёна.
«За тебя вот переживали», — добавил от себя Аспид, но совсем не искренне.
«Тааак… — мысленно протянул я. — Давайте до греха не будем доводить».
После моих слов мои ручные призраки умолкли, а спустя минуту ожидания я их поторопил:
«Ну и?»
«Видишь ли, — замялась Алёна, но всё же продолжила: — Нам известно несколько случаев, когда у человека было больше двух аспектов одновременно…»
«И что?» — уже начал закипать я.
«Я не уверена, но скорее всего ты наследник…»
Но дослушать её я не успел.
Где-то наверху раздался взрыв. Стены пещеры содрогнулись, и я поспешил наружу.
Оглянуться не успел, как оказался на пике горы.
Воздуха сразу стало меньше, а лёгкие сдавило, но я не обратил на это внимание, поскольку передо мной развернулась эпичная битва. Моя новая знакомая сражалась с теми самыми чёрными тварями, но был один нюанс. Теперь монстры имели крылья, маслянистые, как и всё тело, при этом у них не было передних лап.
Они жгли чёрным огнём, а Жела защищалась и отвечала. И в отличие от прошлой схватки, когда пламя Желы готово было потухнуть, сейчас она яростно пылала.
Вот один из монстров не успел увернуться от тонкого, почти белого пламени, и две половины когда-то одного целого полетели в пропасть.
Я выхватил из воздуха косу и наложив на её лезвие несколько разрушительных рун, отправил сразу в трёх монстров. Осталось их около двух десятков, поэтому я не мешкая переместился на шею одного из них и, наложив на лезвие сразу шесть огненных рун, срубил башку ещё одной. Потом ещё и ещё…
Спустя несколько минут мы с Желой остались вдвоём.
— Твой огонь стал значительно сильнее, — заметила она, приземлившись на небольшую площадку, рядом со спуском с горы.
Я последовал её примеру.
— Согласен, эффективность выросла в разы, — ответил я и спросил: — Они шли за тобой?
— Скорее всего, — кивнула Жела. — Они выслеживают всех сильных огнелюдов, которые не ушли в услужение к Маре.
— Думаешь твои сородичи согласятся отправиться в Святой лес?
— У них нет выбора, — качнула она пламенной головой. — Либо так, либо… — и она устало кивнула на пропасть, куда улетели убитые твари.
Ощущение усталости внезапно навалилось, как гора на плечи, а веки настойчиво начали слипаться.
— Я тут посижу, — я присел прямо где стоял и, опершись о каменную стену, мгновенно уснул.
Всё-таки это не дело вот так вырубаться сразу же после перерасхода энергии. Надо бы с этим что-то сделать.
В роскошном особняке в престижном коттеджном посёлке в часе езды от столицы играла тихая музыка. Если бы её услышал Алексей, то узнал бы в ней «Времена года» Вивальди, но в этом мире её написал другой человек, который не отозвался бы в памяти землянина.
На обтянутом чёрной коже диване лежала полуобнажённая красавица и ела крупные виноградные ягоды цвета крови. От постоянных потоков волшебной силы, что испускало её тело, чёрные волосы немного шевелились, словно живые змеи.
В дверь тихонько поскреблись. Но хозяйка особняка, что по роскоши, порой совсем неуместной, больше напоминал дворец с его повсеместной позолотой, громадными люстрами, мозаиками и тому подобными излишествами, осталась лежать.
— Входи, — раздался её бархатный и властный голос.
Дверь тихо отворилась, все слуги знали, что хозяйка не любила, когда её отвлекали, особенно по мелочам, а потому старались вести себя максимально кротко в таких ситуациях, как сейчас.
— Говори! — она даже не взглянула на вошедшего низкорослого зеленокожего гоблина с длинными ушами.
— Гошпажа, — упал он ниц, уперевшись лбом в красивый мрамор пола. — Ваши шождания выбралишь на охоту шегодня. В Великошибирске, Кемерове и Чшентральноалтайске. Людишки шправились с угрошой, понешя потери лишь шреди мирного нашеления.
— Всё прошло гладко? — женщина по-прежнему не смотрела на слугу, который по факту являлся её рабом, как и многие иные, кто раньше не хотел присоединяться к её растущей империи, цепляясь за свою мнимую свободу. Идиоты не понимали, что однажды люди их всех посадят на цепь, и никакая магия не спасёт.