Антон Коробейко – Коробей. Про зверей (страница 3)
Показательно здесь будет то, что она и сама без работы никогда не сидела – перерывов в её трудовой биографии не было. Мышуня всегда находила места для того, чтобы натаскать зернышек в норку.
То есть она была очень динамичным человеком. Находилось всегда что-то новенькое, придумывались новые дела и увлечения.
И вот однажды на день рождения ей подарили мышь.
С чего это??? И как??? Не до конца ясно. Она и не просила никого…
Сделал это один её знакомый, цирковой артист. Она даже толком и не знала, чем он занимается, они пару раз виделись на каких-то вечеринках друзей. И вот однажды, узнав, что у неё день рождения (уже был, но был только что), он быстро куда-то смотался.
По приходе он рассказал:
«В цирке я дрессировщик. Я работаю с крупными зверями и знаю их повадки, их характеры. С ними очень интересно работать.
Я их очень ценю, люблю и уважаю, и именно поэтому решил тебе подарить настоящего зверя, для воспитания. Кроме того, тебе никогда не будет одиноко, и всегда будет, чем заняться. Бери, владей, и не обижай её».
После всего сказанного он вытащил из-за спины клетку с мышкой, и всучил пару пачек корма – на первое время…
Видимо, по ней сразу было видно то, что она Мыша, а по общеизвестному мировому закону подобное должно притягиваться к подобному.
Мышь подарили белую, с маленьким розовым хвостиком, смешной мордочкой с усиками и розовыми глазками. Ей сразу присвоили имя Марфуша и дали погрызть еды.
Марфуша показала себя особой спокойной и чистоплотной – то есть вызывающей у окружающих доверие и симпатию. Она мало ела, мало возилась у себя в клетке, иногда резвилась на купленных для этого приборах – в колёсике, на лестнице и турниках.
Однако мордочка ее была отчего-то грустновата. Хозяйка задумалась, и вся эта ситуация вылилась в поездку Мышуни на птичий рынок.
Торговля там шла бойко, и было море интересных вещей – щенки разных пород, котята, коровьи шкуры безразмерные – в общем, много всего.
Где-то в Интернете Мыша вычитала, что Марфуша будет грустить без социального партнера, следовало купить ей соседку – и вместе они бы развлекались вдвоем, и им было бы нескучно (про мышей – социопатов науке и народной молве до сих пор известно не было).
Поиск такой социальной партнерши и стоял жирным вопросом на повестке дня. Мышуня сделала два круга по рынку, и, наконец, остановилась, у особенно большой клетки с мышами.
Все знают этот непреложный закон – чем больше клетка, тем больше мышей в ней живёт. А чем больше мышей – тем лучше знакомы продавцы с их повадками, и значит опытнее с мышами.
Продавцы оказались очень словоохотливыми, и сразу же нашёлся интересный вариант: у них обнаружился мышонок козЫрного вороного окраса редкой породы (так, в общем и целом, его охарактеризовали).
Этот вариант Мыше и предложили. Ей сразу же объяснили, что сексуальный партнёр в 3 раза лучше социального, что продолжительность жизни мышей удваивается после родов – то есть положительные факторы все были налицо.
Мышонка тут же продали. «Марфуша на должна быть одна!» – так решила её хозяйка.
Мышонка не назвали никак – он был просто Мышонок. Он был чёрный, и, как выяснилось, он ПАХ, но это оказалось его неотъемлемым качеством, с которым пришлось смириться.
Первое же, за что он принялся в новом для него доме, с которым он быстро освоился (как это будет видно дальше), была Марфуша. Она пыталась скрыться от Мышонка, попискивая от неудовольствия, но он загнал её в домике в угол – и надругался над нею по-своему, то есть по-чёрному.
Так они и зажили.
Первый приплод мышей случился через три недели. Второй еще через три. Оценив скорость и количество второго приплода, Мыша поняла, что скоро станет счастливой обладательницей целой комнаты мышей, и сможет продавать их ведрами (с вопросом «Вам сколько лопат мышей надо? Две-три?»).
Однажды один мышонок сбежал. Надо было его срочно поймать – но как? Не в мышеловку же – никаких смертей нам не нужно было.
Мышуней был вычитан и реализован экзотический, но очень действенный (судя по описаниям и отзывам) способ. Надо было свернуть плотную бумагу трубочкой, а внутрь её положить приманку, например сыр. И в момент, когда убежавший заберётся туда, чтобы покушать, его надо было поймать.
Три ночи Мышуня сидела в засаде. От страха она ещё свернула газетку, чтобы отбиваться от бешеного беглеца в случае, если тот нападёт на неё. Засада провалилась. При этом, еда была неизменно съедена каждое утро.
Эта история могла длиться и длиться, но закончилась как-то на удивление просто и быстро.
В один прекрасный день Мыша застала беглеца сидящим рядом с клеткой.
Может быть, родственники как-то прикармливали его на свободе? Или он соскучился по своим? Неясно.
В любом случае, Мыша исхитрилась его поймать – мышонок-беглец прыгал, как чёрт (ловко и непредсказуемо) в разные стороны, но, в конце концов, его схватили, и поместили обратно в клетку.
Что-то надо было делать… Ситуация перерастала в критическую.
Сначала клетку с тремя поколениями мышей попытались сдать в ближайший зоомагазин, причём вопреки корыстному замыслу молодого человека Мышуни о сдаче мышей за какую-то денежку, за деньги взять отказались.
Чуть не дошло до того, чтобы уговорить взять клетку с мышами, и приплатить за то, чтобы взяли.
Но потом получилось сплавить весь мышиный приплод в какой-то научный институт для экспериментов.
Так Мышуня рассталась с Марфушей. Было грустно, но, в общем, Мыша была рада, что эта ситуация как-то решилась…
Без Марфуши жизнь Мышуни была уже не такой интересной.
Но однажды зимой, сидя темной ночью у окна, скучая, Мышуня снова вскинула голову наверх, как когда-то давно, как будто ей снова послышался какой-то звук.
И неясно, что это был за звук – то ли какой-то звон, то ли надтреснутый чей-то высокий голос, но этот звук вдруг снова заставил Мышу что-то вспомнить такое, что выходило уже за рамки нашего с вами земного опыта…
И всё изменилось…
Дрессировщик мышей
Голос у дрессировщика мышей был высокий…
Он был человек немолодой, даже старый, но голос у него остался высоким на всю жизнь, и даже в зрелом возрасте он не скрипел и не рычал.
И это было хорошо. Это сильно помогало ему в работе.
Это связано, конечно, с физиологией этих животных. Как вы понимаете, сердце мышки бьётся в десятки чаще, чем ваше. Это крохотное создание делает сотню движений, пока вы делаете только одно, и быстрее вас даже в простейших движениях и реакциях во много-много раз.
Вы для нее великан – медленно двигающийся великан (именно поэтому мышку так трудно поймать) и голос ваш звучит для мыши низкими раскатами грома, звуками на грани слышимости. Этаким мышиным инфразвуком, от которого она дрожит и трясется.
В таком случае, если говорить баритоном или басом, мышь вас не слышит и не понимает, и вы (увы) профессионально непригодны.
Только если ваш голос похож на детский, или он очень высок – вы можете входить с ними в контакт, разговаривать с мышами, чему-то их обучать.
Мыши этого дрессировщика были очень разумными. Настолько разумными и послушными, что него никто и никогда не попадал в Зоопарк.
Они всегда слушались его – никто никогда не протестовал, не объявлял никаких забастовок или локаутов.
Нужно ходить на задних лапках, исполнять какие-то его прихоти – пожалуйста, сколько угодно. Нужно совершить героический поступок или устранить кого-то неугодного – значит нужно сделать это любыми средствами.
Но надо признать – шёрстка у мышей этого дрессировщика лоснилась.
Да и коллектив у них был – нормальный, морально крепкий – каждый мог постоять за каждого, все они были вместе, и прорытые норы мышей никогда не находились друг от друга далеко.
Итак, дрессировщик мышей присел в уютное кресло (в котором он сразу же утонул, такое оно было мягкое), положил голые ступни на пуфик и расслабился.
А стаканчик его любимого грейпфрутового сока уже был налит. Он небрежно держал его в руке, отвесив кисть.
Зазвонил телефон. К счастью он был близко, и надо было просто протянуть руку, чтобы взять его.
В трубке раздался знакомый голос дрессировщика львов. Тот долго сопел, говорил что-то незначащее, и было не очень понятно, что же он хотел и ради чего позвонил.
«Ээээ… Я даже и не знаю чего рассказать… Нового ничего, всё рублюсь за новых зверей – а мне финансирование и для этих сокращают… Еле-еле тигров и львов тяну, а хочется-то чего-то другого… Вот такие дела, блин…»
Действительно, ничего нового он не сказал. Дрессировщик мышей и так давно знал, что его тигрово-львиный друг хотел бы иметь еще и гепардов, и леопардов, и даже парочку чёрных пантер. Но денег на это не давали.
Не видать ему было никаких гепардов и пантер – выделяемого едва хватало на уже существующих зверей. Но эта проблема была не новая – работник цирка звонил и жаловался ему каждую неделю уже несколько лет. Дела у него не шли…
Но настоящей причиной звонка, оказывается, было не это.
И только на пятой минуте разговора выяснилось: убили его школьного друга, как-то нелепо убили – в переулке, ни за что – почти просто так. Какой-то грабитель накрыл его друга в тупике, и убивал, чтобы ограбить.
Ограбить не получилось – у друга и не было-то почти ничего, зато убить удалось очень хорошо.
Дрессировщик львов очень сокрушался, ему надо было идти на похороны и там всех как-то крепить, да и вообще-то организовывать эти самые похороны, потому что организовать их было некому.