Антон Кочнев – Знак Человеческий. Повесть (страница 2)
– Пусть так. Но в этом есть глубочайший смысл. Смерть, дарящая жизнь. Мы с тобой поставим Смерть нам в услужение.
Охотник задумался. Медленно поднял лук с натянутой тетивой, и стальной клюв стрелы хищно уставился на Жертву. Сквозь шкуру прямо на ее сердце.
– Стреляй, Охотник. Только сначала взгляни на стрелу. Видишь? Она, как и человек, нуждается в Цели. Без цели стрела никому не нужна. Да только исполнит ли она свою цель, если тетива жестоким ударом не отправит ее в путь?
– Так какая же тогда у меня цель?
– А это, Охотник, ты должен узнать у того, кто наложит тебя на тетиву.
Он кивнул. Лань прикрыла глаза и умерла, пронзенная стальным наконечником.
Охотник взвалил на плечи тушу и медленно побрел к Пещере.
Слова, что сказала ему Лань, никак не давали покоя.
Он не мог поверить, что теперь эта Лань уже просто куча костей, мяса и шерсти, лежащая на его плечах.
Так смерть держит тонкий занавес между мертвечиной и жизнью.
***
В ту ночь ему явились две птицы.
«Тук-тук-тук-тук» стучал клюв Ворона по черепу мертвой Лани. Охотник смотрел на него с отвращением и хотел было уже швырнуть камень в черную птицу, но ворон заговорил хриплым голосом:
– Не спеши кидать камень в тех, кто собирает падаль. Мой клюв высекает белое крошево смерти из кости черепа этой Лани. Я выклевываю ее глаза, что видели этот обреченный мир, и значит, вместе с глазами ее забираю себе частичку зла, увиденную в этом мире прекрасной Ланью.
– Почему ты говоришь, что этот мир обречен? Скажи мне, Ворон?
– Потому что я вижу смерть. И если ты, Охотник, лишь даришь ее, то я ее
Охотник вздрогнул от хриплых слов старой птицы.
Холодным ветром повеяло от костра.
Но вдруг на ветку соседнего дерева приземлилась птица Сирин.
– Что слушаешь ты старого Ворона, Охотник? Отринь его карканье! Пусть убирается к себе на кладбище!
Ворон хрипло рассмеялся.
– Сирин-птица, даруешь надежду заблудшим? Думаешь, раз он в пещере сидит месяцами средь темного леса, то лучше он падали, что я клюю каждый день?
– Не отнимай у него его Бога.
– Смерть его Бог. Как у любого живущего здесь человека.
– Каркай умертвиям! А у живых не отнимешь надежды!
Распахнула птица Сирин крылья, и короткая молния сверкнула над Вороном.
Запах паленых перьев учуял Охотник, молчаливо смотревший за разговором двух птиц.
Ворон воскликнул от боли и жара, взмыл тяжело в ночной воздух.
И выпало из крыла его большое черное перо.
– Вот перо мое, возьми его себе, Охотник, если хочешь
С этими словами он унесся в темное небо, а Сирин медленно подлетел к Охотнику.
– Не слушай темную птицу, Охотник. Уж лучше прожить тридцать лет бьющим соколом, чем клевать триста лет мертвечину.
– Ворон сказал, что Бог умер.
– Он обманул тебя. Бог жив, лишь крепко спит.
– Но нужно разбудить его, ведь Ворон прав, мир без Бога обречен. Человек должен верить.
– Ну и кто же его разбудит? Уж не ты ли, Охотник?
– Я найду Бога.
– Хорошо. Но знаешь ли ты, что Бог живет на вершине самой далекой и самой высокой Горы этого мира? Не каждый смертный сможет добраться до него.
– Я должен. Ведь разве это не достойная цель для всякого человека? Стремиться встать рядом с Богом? Разбудить его и сделать мир лучше?
– Такие люди, словно кони, что сами прыгают в упряжь. Даже не представляют они, что за тяжесть придется тянуть им за собой на вершину Горы.
Птица Сирин взмахнула крыльями и поднялась в воздух.
– Иди той дорогой, что все дальше будет уводить тебя от зверя, Охотник. Только так ты выйдешь к Горе. Но не забудь, что без зверя ты уже вовсе не Охотник. Сложно будет не потерять себя на этом пути.
Охотник открыл глаза и проснулся. Костер давно догорел, кости Лани белели рядом.
«Странный сон ты послала мне сегодня, Пещера. Долго придется думать мне над его разгадкой…»
Охотник повернул голову. Рядом на траве лежало черное перо Ворона.
3. Огонь
Вот уже третий день Охотник мчался через лес.
Лес уже третий день пытался поглотить его.
Он сам не знал, куда бежит. Только видел Солнце сквозь переплетение веток.
И чувствовал тучу, что настигает.
Бежал за солнцем, когда тьма преследует на закате дня.
В ту ночь над лесом бушевала гроза. Охотник не старался спрятаться от тугих струй ливня, а смотрел в небо.
В ту ночь Охотник встретился со Старцем.
– Тут рядом мой шалаш. Ты весь вымок под дождем, зайди, обогрейся, а я расскажу тебе про пастухов.
Охотник не понял Старца, но побрел за ним сквозь лес. На старике была бесформенная хламида, подпоясанная веревкой, длинная борода волочилась по земле, голые пятки и посох из простой ветки месили размокшую от дождя землю.
С наступлением утра Охотник спросил:
– Старец, скажи, ведь ты говорил, что твой шалаш недалеко, но мы шли целую ночь, а шалаша не видно. Быть может, его смыло ярыми небесными потоками дождя?
– Рядом для меня, а для тебя, может, и далеко. Муравьишка бежит и думает, что пробежал пол-леса, а для нас это лишь шаг. Так далеко для него шалаш или близко?
Охотник решил промолчать. Он пожалел уже, что пошел со стариком, сошедшим с ума в лесной тиши от тяжких раздумий.
Молчал от того, что Небо завещало уважать старших.
– Гляди, Пасущий Зверя, вон мой шалаш.
Солнце уже встало в зенит и постепенно прогревало поляну, по которой брели люди.
Когда они подошли ближе, на земле было лишь пятно от очага и несколько камней.
– Но где же шалаш, мудрый Старец?
– Ты уже в нем, глупец! Разве не отогрелся ты от той дождливой ночи?