Это положение заставило переменить тактику боя, и сегодня на опустевших полях он фактически ведется позиционными перебежками, т. е. от рубежа до рубежа.
Введение в бой дальнобойной артиллерии, т. е. ракетной, а также, кроме сопровождающего, тактического воздушного флота, флота далекого радиуса или стратегического, да еще вооруженного атомной или бактериологической бомбой, аппаратом космических лучей, – все это заставит изменить не только тактику боя, но и саму оператику. Опустеет не только поле непосредственного боя и его ближайшие тылы, но и все оперативное предполье с пунктами концентрации и глубокого тыла. Последние американские маневры потому и провалились, что командование и войска к этому новому способу передвижения, сосредоточения, разворачивания и боя были совершенно не приготовлены. Как раньше в тактике, так теперь и в оператике, передвижение и бой будут идти на, так сказать, оперативных рубежах при огромной видимой пустоте. Чувство физического плеча отходит в область предания. Вот тут-то, разбросанные очаги партизанского сопротивления, по всему фронту и тылу, задерживающие, фланкирующие, расстраивающие, и будут давить всей своей тяжестью на работу нормальной, так называемой, классической стратегии. Удары пойдут против командных постов, органов связи, транспортных колонн, железных дорог, амуниционных и других складов военного или гражданского снабжения. С огнем и взрывом полетят в воздух военные фабрики, железнодорожные станции, мосты, электрические, газовые, телефонные станции. Будут всюду и везде заложены на огромных пространствах минные поля и организованы акты террора и саботажа.
На помощь партизанам пришли два фактора: легкость, а вместе с тем чрезвычайная сила огня современного автоматического оружия и пустота тактического поля боя. Кроме того, средства связи и снабжения, радио дают возможность держать связь за сотни и тысячи верст со своим командным центром, а аэроплан, как показал опыт последней войны и в мирное время блокада Берлина, разрешил вопрос путей сообщения, баз и питания. Максима, что армия не может продвигаться, не имея обеспеченных путей сообщения, транспорта, баз, средств питания и так далее, продолжает быть правдой, но уже в сильно ограниченных размерах. Склады могут быть при этом способе войны заранее подготовлены на своей или на вражеской территории, связь держится через радио и аэропланы. Дальнейшее снабжение дает «благодарное население» или очаги пятых и шестых колонн, или, для обороны, по трудно досягаемым небесным путям, воздушный флот. В Демьянском котле три немецких корпуса сидели почти девять месяцев. Польское подпольное движение в занятом немцами городе Варшаве организовалось и снабжалось, и подготовлялось к удару из Лондона. В соответствующий момент оно его нанесло. О силе его можно судить уже по тому, что продолжалось оно 6 недель, и со стороны немцев были выдвинуты танки и штурмовики Люфтваффе.
Я взял только эти два наиболее ярких примера малой войны, ибо первая велась в почти открытом поле, а вторая – в европейской столице. Других примеров, начиная от Тито, советских партизан, французских маки и т. д., можно приводить без конца, ибо вся последняя война была полна примерами, где классическая стратегия перемешивалась со стратегией малой войны и была грандиозным историческим выступлением в эпоху новых войн, в эпоху соединения войны национальной с войной классовой.
Этим и, главным образом, только этим будет сильно отличаться от всех предыдущих третья мировая. Это гениально понимают Советы. Стратегия малой войны будет на каждом шагу влиять на классическую стратегию, ибо первая является стратегией классовой войны, а вторая, классическая, представляет собою стратегию войн национальных, и весь вопрос в том, какая из войн будет преобладать в будущем международном вооруженном конфликте. <…>
Могущество техники играет огромную роль в современном вооруженном столкновении народов, однако нельзя забывать самой основы, т. е. сущности войны, а именно: что солдат в бою, рабочий на фабрике, ученый в лаборатории, хирург в госпитале и пропагандист за газетой – это все люди, и что именно эти люди и приводят в движение все сложные машины нашей современной цивилизации, и от вопроса, будет ли эта могущественная машина работать без перебоя, исправно или нет, зависит жизнь миллионов людей, выигрыш или проигрыш огневой войны и судьба многих наций.
Вот почему дух или вернее психологическое состояние бойца в наш век огневой и механизированной войны продолжает играть решающую роль, и от него, от этого духа или от психики бойца зависит окончательное решение боя. Зависит, будет ли армия организованной вооруженной силой или только «собранной толпой». Все это чрезвычайно важно не только для классической стратегии, но и для учета стратегии малой войны. <…>
Духовно-психологические качества армии – это тот фундамент, на котором строятся все остальные факторы военного дела, ведущие армии к блестящим победам или к тотальным поражениям, и вот почему идеологически-пропагандная обработка является чрезвычайно важной и неотъемлемой частью работы по подготовке к войне не только армии, но и всей нации. Основные законы стратегии требуют свободы воли и маневра, а потому инициатива должна быть захвачена и удержана на протяжении всей кампании. Война, как мы уже говорили, – это борьба двух воль, где каждая сторона желает господствовать над противником, но господство дается только решающим ударом и смелым наступлением. Оно достигается армиями, воспитанными в наступательном духе. Оборона является исключительно вспомогательным действием и служит только для выигрыша времени. Наступление и только наступление сможет решить участь боя, сражения и всей войны. Для наступления, кроме материальных возможностей, необходимо, прежде всего, чтобы дух господствовал в рядах войск, и наша воля – над волей противника. Необходимо ясно знать и в области принципа, и в области стратегии: какова моя главная задача, а уже только потом думать над тем, как сможет противник покорить мою волю и помешать мне в моих государственно-стратегических или оперативно-тактических планах. Смертельной ошибкой является привычка, распространенная во многих армиях: сначала решать задачу за противника, т. е. залезать в стратегически оперативные дебри, часто на основании неверных разведывательных сведений, чтобы составить себе предвзятое мнение о планах, силе и возможностях неприятеля, и на основании этой предвзятости ковать свое собственное решение. Это прямая дорога к поражению. К победе идут иными путями. Сначала надо ясно и определенно выразить свою волю, искать господства над противником, а потом уже думать, чем может он помешать мне. Дух, воля, план, разведка и расчет, т. е. подготовка своего сокрушающего удара, а потом резервы, меры противодействия или, вернее, обеспечивания свободы своей воли и своего маневра. Армии должны натаскиваться и воспитываться только в исключительно активном духе, а если иногда и приходится переходить к обороне, то никогда к пассивной, а всегда к активной, с глубокой верой, что это только временно для выигрыша известных возможностей, концентрации или ожидания результатов активных ударов на иных участках огневого фронта…
Координация огня и маневра, т. е. механики и человека, – вот тот путь военного равновесия, по которому сегодня должна идти мысль военной науки. Сегодня после всех предварительных фаз боя огонь и пехота идут впереди, наносят последний удар, занимают, закрепляют и удерживают: в тактике – позиционные рубежи, в оператике – поля сражений, а в стратегии – государственные территории. Самый могущественный огонь, хотя бы даже атомного воздушного флота, будет требовать маневра и продвижения. Изменились виды огня, формы борьбы, тактика боя, отчасти оператика и некоторые принципы стратегии, но самая сущность войны осталась непоколебимой – это неизменный принцип суворовской науки побеждать, а именно: вперед, пуля дура, а штык молодец! Нужно глубоко задуматься над этими словами, ибо в них кроется глубочайшая военная истина. Это не презрение к огню или к технике, а только поиски в краткой формулировке дать почувствовать сущность боя, понять, что после каждой подготовки, будь то стрельба из луков, самострелов, кремневых ружей, пулеметов, легкой или тяжелой артиллерии, тактического или стратегического воздушного флота, ракет, насыщенных бактериями или газами, – все равно нужно идти всегда вперед и штыком, вернее, маневром и движением, довершить начатое. Суворовская истина осталась вечной и неизменной. Современный огонь, дав сильное средство в руки наступающего, одновременно так же усилил и оборону, потребовал выработки самостоятельности и инициативы у младших и средних начальников, но вместе с тем, как никогда, во всей своей силе и ответственности выдвинул вопрос создания жестокой идеологической дисциплины и строжайшей всеобъединяющей единой военно-политической доктрины, без которой сегодня воевать нельзя, ибо без нее нельзя координировать все разнородные части современной машины сегодняшнего вооруженного столкновения, тем более, если оно должно разразиться в мировом масштабе. Время старых школ, привычек, традиций и шаблона прошло безвозвратно. <…>
