Антон Керсновский – Как готовиться к войне (страница 34)

Демократии и диктатуры в наше время, как это ни странно, более или менее как-то все-таки уживаются. Но не в этом суть. Типичны для второй половины XX века не демократии и диктатуры, а все более обрисовывающаяся новая эра – технократии, одинаково поглощающая обе эти разновидности политических режимов И в ней экономика является ведущей осью.

Зайцов А. Новые веяния в военном деле / Русская Правда – 1954–№№ 6, 8–12

Сущность стратегии малой войны

Б. Хольмстон-Смысловский

Я постараюсь здесь изложить самую, так сказать, сущность стратегии этой войны, и ее оперативные задачи и возможности. Классические Канны являются редко досягаемым образцом военного искусства. В немецкой академии генерального штаба специально «натаскивали» в этом направлении, и этот метод тактического боя был излюбленным приемом германского оперативного искусства. Глубокий охват обоих флангов противника в первую мировую войну – пехотной массой при поддержке нащупывающей кавалерии, а во вторую мировую – танковых армий с моторизованной пехотой, – доминирующей нитью проходит в маневренный период обеих великих войн. Результатом сжатия охватывающих клещей была цепь тактических и оперативных «котлов» на западном и, в особенности, на восточном фронте, которая дала германскому военному командованию целый ряд блестящих побед во время «блиц-фельдцугов».

Опыт войны показал, что проведение этой операции, если противник недостаточно расстроен предыдущими боями, требует больших жертв и что даже при полной удаче не позволяет продержаться на занятой территории долгое время, т. е. не дает желанного тактического углубления предела тактического или оперативного прорыва-охвата. В стратегическом значении воздушные десанты своих войск во вражеской стране вообще не представляют никакой ценности. В стратегии глубина прорыва-охвата разыгрывается на огромных пространствах и по самой своей сущности требует долгого времени, а потому не поддержанные населением десантные части будут всегда уничтожены подошедшими резервами. Для расширения предела стратегического наступления необходимо создать в тылу противника солидно организованное восстание, революцию или партизанское движение, поддержанное сбрасываемым десантом регулярных войск своих же, обученных этому делу отрядов, а не введение в бой на глубоких тылах противника отдельных регулярных частей, чуждых местному населению неприятельских сил Совершенно правильное понимание этой военной истины, и зародило в Советской академии Генерального штаба науку о стратегии малой войны. Каждый строевой офицер, командир роты, батальона или полка и каждый генерал, будь то командир дивизии или корпуса, знает, что каждое тактическое наступление, даже очень удачно проведенное и резервами поддержанное, постепенно выдыхаясь и захлебываясь, в конце концов останавливается, и требуется много времени и новой подготовки Для его продолжения или, вернее, для организации последующего.

Ту же военную истину знает каждый генерал, командующий армией или главнокомандующий фронтом. Верховный главнокомандующий и ставка часто переживают тот стратегический кризис, который современная военная наука называет кризисом «стратегического предела»… Я надеюсь, примерами дать читателю почувствовать и практически понять, что генеральные штабы понимают сегодня под стратегическим пределом. Каждое наступление и каждая кампания имеет свой исторический стратегический предел. Стратегическим пределом всей военной карьеры Наполеона была Москва, и после нее звезда его неудержимо покатилась вниз. Стратегическим пределом военного успеха немцев в первой мировой была река Марна, и все, что было потом, это только попытка во времени выиграть то, что было окончательно проиграно на полях сражений. Стратегическим пределом германского наступления во второй мировой был Сталинград и Эль-Аламейн в Африке. Дальнейшее положение могло спасти только новое решающее оружие, но продукция его не успела развернуться до весны 45-го года.

С большим военным талантом разработанные Советами теория, а главное, практика стратегии малой войны, служат, главным образом, средством углубления стратегического прорыва-охвата, а при ведении этой войны в огромных масштабах – средством расширения так называемого стратегического предела всей кампании.

Действительно, как мы уже видели, воздушные десанты даже первоклассно обученных и специально для этого отобранных войск не играют в стратегии никакой роли, ибо эти части, сброшенные в чужую страну и не поддержанные местным населением, не могут держаться месяцами в ожидании подхода своих армий, а потому их работа ограничивается тактическими ударами или сравнительно неглубокими оперативными прорывами.

Совсем иначе пошла мысль Красной Армии. При отступлении своих войск в глубь государственной территории, разрозненные и разбитые части собираются в лесах, болотах и горах и вообще в подходящей для этих действий местности, и там при помощи сброшенных десантов образуется костяк будущего партизанского движения. Кадр растет за счет притока добровольцев местного населения, дезертиров, отсталых, бежавших пленных и, достигнув известной силы, выделяет органы управления данной местности и приступает к мобилизации. Отряды устанавливают связь по радио с центрами, и при помощи воздушного флота начинается регулярное снабжение их оружием, деньгами, медикаментами, а если это нужно, то и питанием. Нормально партизаны питаются за счет «благодарного населения». Налаживается связь с соседними партизанскими отрядами, и постепенно, покрывая целой сетью пространство в сотни верст и получая из единого центра оперативные директивы, создается в тылу противника новый фронт, часто, как было на востоке во время второй мировой, фронт на протяжении тысячи верст и силою около 200 тысяч бойцов, т. е. создается фактор уже не тактического, а стратегического значения.

Это – на своей территории. По тем же образцам строится партизанщина в тылах действующего противника, на его собственной территории. Сбрасываются десантные части как хребет для будущих добровольцев и мобилизованных, но разница между нормальными парашютными командами и этими заключается в том, что этот хребет составляется из специальных партизанских бригад, выученных в соответствующих советских школах и состоящих из коммунистов той же национальности, где предполагается организация данного партизанского движения. Такой хребет не является чуждым органом в тылу данной нации, а наоборот – зародышем или ядром всего недовольного и ферментирующего в теле собственного народа. Этот способ организации саботажей, диверсий, отдельных восстаний, большего или меньшего партизанского движения дает все шансы на подготовку грандиозной операции общестратегического значения на огромных пространствах и во времени мало ограниченном. Партизанщина данного характера служит фундаментом к вспышкам, при благоприятных условиях – общей всенародной революции. Современная партизанщина является не чем иным, как новым видом передвижных полевых крепостей в тылу сражающегося противника. Партизан сравнительно легко разогнать, но их очень трудно разбить. Прекрасно организованные и очень подвижные, насыщенные специальным автоматическим оружием и созданные для непрерывной активной работы, но не для упорных боев за рубежи, партизаны обыкновенно внезапно появляются и так же внезапно исчезают, распыляются, чтобы вновь соединиться в другом месте, то есть непрерывно строят в тылу противника сеть непроходимых рубежей, фортов или местностей и этим стесняют его свободу передвижения и маневра. Другими словами, в современной войне к ним, к этим подвижным крепостям, перешла роль тяжелых и постоянных крепостей эпохи прошлого столетия и начала нашего.

Крепости загораживали дороги, стесняли передвижение, связывали часть войск, вылазки беспокоили тылы неприятеля. Могущество современного огня разбило железобетон. Роль постоянных крепостей сделалась крайне ограниченной, и их заменили после первой мировой так называемые «укрепленные линии». Классическим примером была линия Мажино. Вторая мировая доказала и их несостоятельность. Теперь в современном партизанском движении мы имеем последнее слово военной техники, передвижную полевую крепость, которая так же, как ее предшественница, загораживает дороги, делая их непроходимыми, стесняет гарнизоны, Горы, лес, болота, острова, руины городов – все это теперь форты или, вернее, точки опоры партизан, а легкость их организации и маневра делает их малоуязвимыми и нейтрализует перевес огня наступающего противника. Раньше пробивались через валы, потом через бетон крепостей, много позже – через укрепленную полосу, теперь будем пробиваться, как показал опыт последней войны, через пространства, кипящие партизанами, саботажниками, через очаги сопротивления, восстания и революции.

На помощь партизанам приходит автоматическое легкое оружие и тактика современного боя. Огонь заставил царицу полей из сомкнутого строя рассыпаться в цепь. Цепь перешла в отдельные звенья, пока не появилась на полях боя артиллерия, непосредственно идущая в атаку. Современный танковый и моторизованный бой, поддержанный огнем воздушного сопровождающего флота, – это уже не артиллерийская подготовка или сопровождение огнем атакующей пехоты, нет, это уже сама артиллерия наряду с пехотой ведет непосредственный бой.