Антон Карелин – Звездный зверь (страница 38)

Одиссей перевёл дух.

— Вы потратили много лет, чтобы внедриться в корпорацию «Гекарат», и смогли пройти две долгих карьерных лестницы, которые в итоге привели вас на ключевые должности для реализации саботажа Врат… Это достойно восхищения, если бы не пустота и тщета, ради которой вы это сделали. Если бы не боль, которую ваши действия принесли остальным.

Глава расхохотался, его седые волосы рассыпались по вдавленным плечам, а линия зубов загибалась неправильно, какой же он был нечеловечный.

— Как приятно после стольких лет притворств перед триумфом небытия освежиться капелькой правды, — выговорил он сквозь душащий хохот. — Отринем притворства, на них не осталось времени. Как удивительно перед лицом самого главного, смерти, меркнут все условности и миражи.

Лицо Одиссея исказила ярость, он впервые за долгое время потерял над собой контроль.

— Если бы ты знал, что такое небытие, — закричал он, — Ты бы не обрекал стольких на гибель, а пытался остановить безумие и спасти каждого из них!

— Но при чём здесь я? — хохотал Глава и не мог остановиться. — Мы лишь устроили маленький, элегантный саботаж, чтобы поймать Финального Зверя. Это твой флюон породил катастрофу. Неприкаянное величие твоей личности губит несчастных в системе Домар и станет нам всем приговором.

— Но его ещё можно остановить, — глухо ответил Фокс.

— Как? — презрительно рявкнул великан. — И, пожалуй, зачем?

Одиссей глубоко вдохнул и повернулся к облезлому тшекки.

— И третий: великий манипулятор. Который сумел пролезть в высший эшелон уравнителей и стать предстоятелем секты, придав ей новую жизнь. Наверняка он и является автором этого плана?

— Что? — мыш вытянул шею, насколько позволяли силовые путы, и понюхал слова детектива, словно проверяя их свежесть. — Ты пхихнулся, гуманоид? Я воришка, которого заластали ни за что, я….

— Речь не о тебе, Джейки, — грустно кивнул Фокс. — Ты и правда всего лишь потерянный, измученный нестабильностью психики тшек. Но, к сожалению, ты лишь прикрытие — для него.

Ана с открытым ртом смотрела на биоконтроллер, она поняла. И слова Джейки о иногда случавшихся провалах, и все жалобы на аресты за деяния, которых он не совершал. И его общее разочарование несправедливостью судьбы и системы, которое на самом деле имело причину!

— Ч-что? — спросил мыш, в глазках-бусинах блестел страх.

Ведь, будучи осколком личности, он всегда что-то чувствовал, необъяснимое и неотступное: пусто́ты внутри и тень за спиной.

— Наверное, ещё в молодости будущий глава уравнителей попал в галактический розыск и был вынужден спрятаться. Он выбрал расщепление: отделил слабую часть своего разума, которая не помнила обо всём, что связано с сектой, и создал изначально ущербное, ограниченное существо, и физически, и ментально. А себе оставил бо́льшую часть разума, лучшие когнитивные мощности, скрытые от тебя прошивки. Ты думал, что власти насильно повесили тебе контроллер импульсов, а на самом деле он его повесил и импульсы были его. Он обрёк тебя на жалкое существование, и половину жизни ты отвечал за действия, которые он совершил.

Джейки задохнулся, открытый человеком ракурс заставил его моментально пересмотреть всю жизнь и сопоставить столько фактов… они сошлись.

— Ты остаёшься в сознании большую часть времени, а он всегда. Он прячется под прикрытием твоей неприкаянной жизни, и никто не заподозрит в мелком воришке могущественного главу секты и прекрасного манипулятора, который не раз вылезал сухим и чистым из самой узкой норы.

— Стой, — шмыгнул мыш, по морде которого катились слёзы. — Не надо, верни всё назад. Это жестоко. Это…

Его глаза на крошечную секунду обессмыслились, а когда взгляд поднялся к Фоксу, он был уже другим. Довольным, оценивающим, трезвым. Он коротко глянул на Амзи, и тот моментально убрал силовые путы. Мыш выпрыгнул из коробки и завис в невесомости, взъерошенный чёрный силуэт на фоне содрогавшегося пространственного ядра.

— Когда ты понял, человек?

— Подозрения были сразу. Когда двое из засады в доме Джека услышали о судьбе Лиса, они сбежали к мудрому за советом. Кто мог быть этот «мудрый»? Один из глав секты, их духовный лидер, кто же ещё. Мы быстро поняли, что ваши ребята в ладах с властями системы Домар, и когда тебя подсунули в камеру по соседству, первой мыслью было, что ты из уравнителей. Но что к нам пожаловал сам предстоятель…

— Так для чего ты взял меня с собой: из жалости к мелкому неудачнику или чтобы держать при себе скрытого врага?

— Одно не отрицает другого. Мне показалось, что Джейки нужна помощь.

— И что же меня выдало?

— То, что тебя вместе с нами притащили в святая святых. Левого воришку, конечно, оставили бы на корабле. Этот шаг бесповоротно выдал вас всех. Хотя мы изначально думали, что реальная угроза Вратам невозможна без саботажа изнутри, но, признаюсь, два старших ранга меня впечатлили. Зато при виде того, как Главе наплевать на секретность, безопасность, судьбу Врат и как нейротех принимал это, почти не возражая, любые сомнения отпали.

— Простите, уважаемые сектанты, — спросил долго-долго молчавший поняш, даже более кротко и вежливо, чем прежде. — Но я совершенно не понимаю. Как может какой-то зверь. Пусть даже невероятно аномальный, уникальный и единственный в своём роде. Скачущий по пространству-времени. Хоть самый великолепный экземпляр во вселенной. Ну и что. Какая разница. Как может погоня за этим глупым зверем стоить всего, что вы наделали? Ваших потраченных жизней. Чудовищной угрозы такому тонкому, могущественному и непонятному даже вам механизму, как Врата? Стольких лет ожидания, таких сложных, безумных в своей уязвимости планов. Стольких жертв. Вы что, сумасшедшие, идиоты, кретины? Имбецилы, дебилоиды, шизонавты? Объясните, пожалуйста, я так хочу знать. Это настолько нелепо, что мне кажется: если не узнаю ответа, то жил впустую и умру зря.

Его кристаллические глаза сияли поражённым адаляресцентным блеском, будто внутри двойных сапфировых зрачков гуляли блики луны. Почти все лица повернулись к поняшу с удивительным единением.

— Ты, видимо, единственный из нас, — тяжело сказал Глава. — Кто ни разу в жизни не встречался с Финальным зверем.

— Если бы встретился, — тихонько произнёс луур, прижав к солнечному сплетению все четыре руки. — Ты бы понял.

Одиссей, Ана, Амзи и Седовласый — каждый кивнул, принимая этот ответ и довольствуясь им. Каждый, кроме тшекки.

— Осталась одна непонятность, но огромная, как слон в кубрике, — усмехнулся детектив.

— Пхи?

— Как вы могли заранее знать, что поймать Финального Зверя получится именно в системе Домар? Потратить два десятка лет и посвятить минимум две жизни, а скорее всего, гораздо больше, на инфильтрацию именно этих Врат? На реализацию плана, который в конечном итоге зависит от того, где именно организует выставку прощелыга Джек?

«Неужели Доул тоже был уравнителем?» — мелькнуло в голове у Аны, и эта мысль её неожиданно расстроила. Но Одиссей так не думал:

— Вы не могли предвидеть будущее, а значит, создали сами. Если смотреть на всю историю целиком, становится ясно, что двадцать лет назад ты выбрал систему Домар и местные Врата именно потому, что это планета-фестиваль. Здесь всегда найдётся место для выставки и картины, не важно, кто именно её устроит. Доул обнаружил картину с аномальным индексом удачи, ведь в ней сидел Лис, и сразу придумал, как на этом заработать. Занял немалые суммы денег, перебил на аукционе ставки уравнителей низкого звена, которых послали купить картину и которые позже вломились на выставку. Они понятия не имели, кто изначально увлёк картиной Джека, штаб-квартира которого находится в системе Домар. Кто сделал всё, чтобы наш предприниматель вовремя собрал деньги и сумел её купить.

— Он? — удивилась Ана, глядя на тшекки. — Но почему? Если он сам мог наложить лапы на картину и поймать Лиса, зачем такие сложности⁈ Годы планирования, саботаж Врат…

— Это главный вопрос дела, — глухо кивнул Одиссей, и его лицо сковала сложная гримаса: одновременно восхищения и неприязни. — И у меня нет на него… ответа. Нам не известно никаких фактов, которые позволяют его просчитать. Есть лишь фантазия и домысел.

— И что же ты домыслил, детектив? — в чёрных бусинах глаз также теснилось противоречие: мыш прятал разгадку и одновременно жаждал, чтобы её узнали и оценили.

— Что ответ изначально прятался в картине. Достань её и сам увидишь.

— Пхи? — тшекки прищурился, сбитый с толку. — Она пустая, Ваш лис сбежал в парную, о которой мы не знали! Хитрюга Джек обманул меня, когда отыскал вторую часть диптиха. А в этой никого нет, что легко проверяется: у неё нулевой индекс удачи.

— Есть вещи, которые непосвящённому легко проглядеть, — хмыкнул Фокс.

Тшекки оскалился, явно желая ободрать наглому пленнику лицо, но нечто важное сдерживало его когти. Мыш потянулся к биоконтроллеру, подцепил его, и Ана увидела знакомую искажённую линию, за которой прятался субпространственный карман. Тайны Предстоятеля хранились в его в голове, символично. Он вытянул из складки уже знакомый сегментный наладонник фелитов, проворно нацепил, рывком подлетел к Фоксу и коснулся лба.

Громкий «хлоп», белая искра, человек на секунду ослеп и оглох, оглушённый потенциалом собственной удачи. Наладонник светился почти целиком: серыми остались несколько последних сегментов, а большинство заполнили мелкие, плотно мерцающие точки.