Антон Карелин – Звездный зверь (страница 35)

— Глава, прошу, услышьте меня, — воззвал Колм-Огор, по шкуре которого сползали едкие слёзы. — Расчёты подсказывают, что причина сбоя Врат не во флюоне, он не мог самостоятельно эволюционировать так быстро! Значит, во Вратах уже присутствовал изъян, они были готовы к срыву, и носитель флюона лишь невольно ускорил коллапс пространственной функции. Нужно немедленно устранить его из системы, чтобы следующий виток неудачи не привёл к финальному обрушению ядра!

Одиссей наблюдал, как всё это слушает замерший луур. В маленьком остролицем бойце, сдержанном прошивкой контроля, было сложно прочесть эмоции, но глаз многолетнего странника по сотням планет умел различать оттенки. У всех гуманоидов-приматов почти одинаковые структуры стресса — и детектив смотрел, как оператор боевого звена испытывает нарастающий, почти нестерпимый стресс. Вопрос, какой именно: выживания, потери, давления или вины?

Четыре главных типа стресса, и намётанный глаз по их проявлениям может определить, что конкретно испытывает индивид. Фокс видел: этот луур не боится умереть и с давлением ситуации он прекрасно справляется — ноль паники и отрывистые реплики по существу. Пусть Врата взорвутся и это будет последний день Амзи во вселенной, это не помешает ему выполнить миссию, ведь он профессионал. Вопрос, какова миссия?

Как в старинной игре «Подсказки», Одиссей убрал два лишних варианта и остались на выбор: потеря или вина. Вина, которая гложет преступившего, или страх потерять важное: сокровище, любимых, честь. Кто же этот остриженный луур: преступник и разрушитель, ведущий Врата к уничтожению, или защитник, которого ужасает возможный провал?

Сейчас от ответа на этот вопрос зависело, пан или пропал.

— Ещё одно, — указав на детектива, торопливо докладывал Колм-Огор. — Наша лаборатория в полном составе пыталась найти объяснение нарушению хроно-рамок в эволюции его флюона. И мы пришли к новой формуле.

Слева на графике уверенно раскинулась спиральная синусоида с ширящейся воронкой, а справа замерло аккуратное замкнутое веретено. В нём было что-то витое и чистое, напоминавшее истязатель в одной из складок свитера Фокса, а ещё сильнее древнюю, врождённую форму архаев. Жизнь щедра на невидимые параллели.

— Это полностью теоретическая выкладка, у нас нет фактических доказательств, но если принять как данность, что потенциал этого носителя выше зарегистрированного максимума… то амплитуда флюона будет сначала расти, как положено, — он указал на воронку справа, — Но быстро начнёт сжиматься! Исходя из этого…

— Ваши свидетельства будут учтёны, — Седовласый равнодушно двинул рукой и оборвал связь.

— Глава, я предупреждаю о выходе ситуации из-под контроля.

Голос Амзи был сжатым и слегка пугающим, от лууров никогда не ждёшь реальной физической угрозы, а оператор тройки боевых машин высшей категории был на неё способен, как мало кто другой. И, судя по виду, он был готов применять все силы, которыми располагал.

— Пресечено уже двести двенадцать попыток выхода из блокады. Уничтожено семь нарушивших единиц.

Он сказал «единиц», упрямо сжав маленькие бритые кулаки.

— Протокол принудительной блокировки не привёл к стабилизации сбоя. Как ответственный за контур безопасности, настаиваю на отмене блокады и объявлении общей эвакуации, — его лицо едва заметно дрогнуло. — Они здесь ни при чём, сэр, давайте их отпустим.

Судя по напряжению, с каким нейротеху дались эти слова, он всерьёз нарушал субординацию, оспаривая приказы Главы. Но Седовласый взглянул на подчинённого невозмутимо, как замшелая скала на сгорающий в ночи метеор, и отпечатал:

— Не возражаю.

Все четыре руки луура словно сорвались с цепи и замелькали над панелями, движения прошитых мускулов были неуловимо точны. В экранах, рассыпавшихся вокруг Амзи, стало видно, как все доки и верфи Врат начинают одновременно раскрываться. Как поднимаются все привратники: пассажирские и технические, грузовые и топливные, новые и старые, функциональные и в ремонте, как они начинают высвобождаться из гигантской дрожащей дуги, словно тучи, рои беспокойных жучков. И тянутся к планете Домар.

Кто мог подумать, что внутри одних Врат прячется целый флот, пусть наполовину и состоящий из старых списанных посудин? Они могли увезти на эвакуацию пять, может, даже шесть процентов несметных полчищ туристов, слетевшихся на Фестиваль. Ещё пятнадцать-двадцать процентов покинут планету на собственных кораблях, запаркованных на орбите. Остальных увозить некому.

Словно эхом к этим мыслям, пульсирующее ядро издало протяжный шелест, шёпот изнанки материи, от которого у всех засвербило прямо в нервах. Карамид чихнул, тшекки выругался, вроде бы грязно, на непонятном языке.

— Я готов дать показания, — сказал Одиссей.

Тяжёлый взгляд упёрся в детектива, почти брезгливый изгиб замер на губах. Глаза Главы были как погасшие фонари, в которых выгорели сердцевины, в их мёртвой глубине застыло терпеливое ожидание: давай, детектив, расскажи свою сказку. Что ж, это он умел.

— Профессор прав, в сбое Врат сошлись две линии событий. Внешняя: кванты удачи, первый из которых убийца подбросил Джеку Доулу, а второй мне.

— Для чего? — Седовласый впервые проявил небольшой интерес.

— Чтобы дать флюонам созреть, а когда пик беды покончит с носителем, забрать частицу. Она войдёт в монофазу и станет квантом удачи или неудачи уже навсегда.

— Так сделать невозможно, — великан качнул головой. — Фелиты умеют передавать флюоны в перефазе, на любой ступени плюса или минуса, но только тем, чей потенциал выше.

Он явно знал, о чём говорит.

— С Доулом ещё может быть. Но если ваш потенциал и в самом деле настолько велик, что лаборатория Колм-Огора в полном составе хватается за головы, то никакой фелит не мог рассчитывать присвоить ваш квант. Если только у него самого равный статус.

— Или если он изобрёл прибор, способный эмулировать потенциал.

Седовласый смолк, но его тёмные зрачки затлели.

— Такого изобретения не зафиксировано, — сверившись с отчётами, пробормотал луур.

— Субкультура фелитов развивается, когда-нибудь такое устройство должно было появиться, — пожал плечами Фокс. — Почему не сейчас?

— Смелое допущение, — Ана вспомнила, что работает ассистенткой; сама она не сомневалась в выводах босса, но нужно раскрыть ход его мысли остальным.

— Допущение, но оно неизбежно выводится из фактов. Как объяснить сумасшедшую череду удач и неудач, свалившихся на Джека и ставших причиной его поразительной смерти? Только квантом удачи, без него ход событий статистически нелеп. Как ещё можно объяснить то, что редчайшая частица во вселенной запуталась сначала в судьбе Джека, и почти в то же время, на одной и той же планете, но до того, как мы прибыли на место убийства, второй флюон угодил в меня? Такое совпадение не объяснить никак, кроме некой аномалии, которая раскидывает флюоны направо-налево, или некого субъекта, который способен их осознанно подселять. Но способ подселения — автомат «Диагнозис», — красноречиво отсекает аномалию и оставляет единственный вариант: преступный умысел.

— Как носители древних искусств отсекают лишнее с каменной глыбы, чтобы изваять статую. И как вы отсекаете следствия от причин, — сказал Глава, внимательно глядя на детектива.

— Значит, некто способен запутывать флюоны в судьбе своих жертв. И ему выгодно выбирать существ с наивысшим потенциалом. Определите список тех, у кого был доступ к сети автоматов и их настройке, — один из них будет убийцей Джека Доула. А ещё предыдущих жертв, смерть которых вошла в историю как гибель от несчастных случаев и за убийство которых никто не был даже заподозрен, не то что осуждён.

Зал содрогнулся сильнее, чем раньше, ядро выгнулось и несколько мгновений шло бешеной прерывистой рябью, которая распространялась на всё вокруг. Вдалеке что-то взорвалось, за стенами пели сирены, причитали голосовые инструкторы, ремонтники сбивались с колёс. Руки Амзи скользили по экранам, в его глазах шёл стремительный обмен приказами с десятками подчинённых. Кризис Врат разрастался в лавину событий, и удержать контроль даже над собственными работниками с каждой минутой становилось труднее.

Ана смотрела, как свободные корабли летят к планете, а забитые под завязку туристами — пытаются уплыть прочь. Но это не поможет, ныло в груди, из Домар не уйдёшь гипером, бесконтурным совмещением или струнным прыжком, нуль-порталом или варпом, а теперь и Вратами. Никакие способы мета-путешествий не сработают — или размажут рискнувшего в атомную кашу. А плывущие своим ходом слишком медленны, даже самым быстрым из досветовых движков понадобятся десятки часов, чтобы вырваться за пределы системы. Только они не успеют.

Судя по всем признакам, сфера вот-вот коллапсирует. А отлетел ты на расстояние миллиона километров или даже десятка миллионов, это не спасёт от реальной сверхмассивной червоточины, в которую могут превратиться Врата мордиал. Чудовищное притяжение такой твари пересилит большинство двигателей и вернёт ускользающих прямо в эпицентр. Туда же за какие-то часы, в лучшем случае дни, канет и Домар.

Более отдалённые планеты этой системы и сама звезда протянут дольше, но большинство живых погибнут без шанса на спасение в первые часы. В конечном итоге катастрофа накроет всё. Это понимал каждый, в центральном зале управления царила сдавленная тишина.