Антон Карелин – Звездный зверь (страница 17)

Бередящее чувство в солнечном сплетении стало сильнее: Одиссея почти лихорадило от предчувствия тайны и больших событий, ждущих за углом.

✦

«Привратники» — пассажирские и грузовые корабли, которые ржавеют в недрах Врат и в нужный момент приходят на помощь, то есть в аренду. На фоне отнюдь не копеечных межзвёздных путешествий цена за фрахт утомлённых солнцами кораблей почти незаметна.

За Аной с Одиссеем прибыл старый привратник на магнитной тяге — он выглядел как облезлый шар с торчащими во все стороны катушками и антеннами фокусировки. Внутри гостей ждали обшарпанные фиксаторы и вздутые аморфные сиденья, которые, даже не покидая родной посудины, сподобились повидать самые фантастические виды.

Принцесса не рискнула сесть в измятую клоаку дружбы народов, а задумчиво встала в углу наедине с мыслями — но и там её ждал сюрприз в виде гипнограффити, которое налепил залётный рекламный агент. Реклама хамелионилась под пустую стенку, а с появлением жертвы расцвела: она мягко пульсировала и внушала, как срочно Ане хочется купить кружевное термобельё в сети лавок «Астероидный Эстет». Но дочь олимпиаров проявила высокую потребительскую стойкость.

— Пиратский маркетинг на нейтральных территориях запрещён! — гневно фыркнула девушка и выхватила из субпространственной сумочки старинный хроматический дезорганизатор.

Сотни лет назад эти надёжные штуки состояли на вооружении шерифского корпуса Первого Космоштата, ранней попытки человечества расселиться по ближайшим мирам и не утратить единую государственность. Тогда суровые блюстители порядка тратили выходные и внеурочные дни на борьбу с повстанческой лихорадкой Урбан Реформ, охватившей сотни звёздных систем. Суровые шерифы спускались из ухоженных и безопасных кварталов Верхнего регистра в недра многоярусных бетонно-керамических джунглей Нижнего, кишащие хипарской жизнью, бандами некстформалов и кочевыми коммунами бездомников. И в сумраке Полузакония шерифы охотились на агитационные граффити анархистов, щедро рассыпанные в подбрюшье городов для вещания подрывных идей. Отыскав такие граффити, шерифы безжалостно их уничтожали.

Вот и сейчас старый друг не подвёл: от пары импульсов в упор рекламка поблёкла и осыпалась бурой крошкой. Туда ей и дорога.

— Дело ещё толком не началось, а мы уже обезвредили преступника, — хмыкнул Фокс. — Причём без гонорара.

Словно в ответ на его слова, из биохимического атмосферного фильтра над дверьми пшикнуло ароматное облако, от которого веяло жареным мясом на углях.

— Попробуйте дисперсные стейки компании «Дыхание еды»! — призвал встроенный в стену автомат-стюард с приветливым хромированным лицом. — Уникальная газовая кухня в компактных баллонах идеальна для космических путешествий. Наша еда не требует готовки, никогда не испортится, крайне лёгкая, но такая сытная… Первая доза бесплатно, хотите ещё?

— Очень вкусно, больше не надо! — вежливо отрезала Ана.

Одиссей промолчал, ведь, к стыду, дисперсный стейк пришёлся ему по вкусу и захотелось попробовать пшикнутого борща. Но стюард уже свернул рекламную деятельность и включил карту маршрута.

— Подтвердите пункт назначения?

— Подтверждаю.

У привратников своя отдельная очередь, так что сфероид пристроился в тени под боком громады Врат. Было непривычно и удивительно видеть вдалеке фигурку «Мусорога»; их потрёпанный дом висел по центру гигантского портала, ярко освещённый и такой аккуратненький, словно игрушка-модель.

У Аны вырвалось:

— В детстве Рейн собирал коллекцию микролётов…

Кончики волос тронула волна грусти. Она не хотела продолжать, но Фокс смотрел так понимающе, в его глазах темнели сочувствие и интерес, так что мысли принцессы невольно облеклись в слова:

— Чего там только не было. Армада действующих крейсеров и фрегатов размером с ладонь; линейка крошечных скоростных трейсеров, стеллаж самых необычных лайнеров и грациозных яхт. Помню, как разглядывала эти ярусы и полки, Рейн позволял мне играть со всеми, кроме его любимчиков. Иногда мы сталкивали их и разбивали в хлам, он потом ремонтировал и строил заново. Потому что Рейн наизусть знал спецификации каждого судна, а многим из них сделал микро-декор своими руками… В десять лет он разбирался в микролётах на уровне мастера-инженера, потому что мечтал стать капитаном зинорда — боевого корабля на страже фронтира империи.

Ана опустила взгляд, ведь Рейном когда-то звали будущего технобога по имени Аполлон.

— Мы можем подарить твоему брату модель «Мусорога».

— Вряд ли это вернёт ему человечность.

Кажется, Ана переживала не о семье, а о чём-то ещё более тревожном. Её взгляд беспокойно блуждал, не в силах остановиться и избегал Одиссея, волосы охватила россыпь чувств, их цвет никогда не был столь неопределённым.

— Какой у нас план? — наконец спросила принцесса. — Летим на Домар и что?

Фокс понимал причину: Ана хотела обсудить то заветное и важное, к чему не решалась подступить. Сам детектив был куда опытнее и старше, а потому… испытывал в точности те же чувства. Он долгие годы нёс пару особых воспоминаний на задворках, избегая думать о них.

Ведь когда случается странное и экстраординарное событие — человеческий разум включает пятую скорость; интерес, любопытство и азарт бегут наперегонки. Что случилось, как, почему: разуму нужно узнать ответы на вопросы, мы не успокоимся, пока их не получим. Но при столкновении с невозможным человек замирает в страхе и старается об этом не думать. Если у нас на глазах что-то нарушило законы вселенной и смяло реальность, — мы инстинктивно хотим укрыться, не признавать правду, потому что она пошатнёт нашу картину мира.

«Это просто странное событие, не более того» — твердит внутренний голос. «Наверняка есть разумное объяснение; я перепутал, не то увидел, не так понял!» Холод ползёт по позвоночнику от чувства, что вселенная может оказаться не родной и знакомой, а странной и чужой.

— Грай в беде, мы должны помочь, — после секундной паузы ответил Фокс. — Прилетим на Домар и осмотримся; может, вблизи мы заметим то, что Бульдог упустил.

— Вряд ли нас пустят в только что разгромленный музей.

— Найдём обходной путь.

— Значит у нас план Шрёдингера: он вроде бы есть, но станет понятным по ходу, — с трудом усмирив дыхание, кивнула принцесса. Она уже привыкла к такому ведению дел. — Тогда… всё?

«Давай поговорим о нём» — подсказало изнутри, и Ану обдало ознобом.

— Ты права, нам надо поговорить, — вздохнул Одиссей и взял Ану за руки. — О нём.

— Но я ничего не сказала.

— И не должна была. Расскажи подробно, как это было?

Девушка закрыла глаза.

Последние месяцы она каждый день молчаливо закрывалась и пряталась от момента, когда пришёл Лис. Он вступил в её комнату сквозь мыслимые и немыслимые защиты, словно их не было. Каждый раз, когда это воспоминание вставало перед глазами, Ану охватывал тихий паралич: в затылке рождались мурашки, по телу расходились волны страха и восторга. Явление и последний вздох странного зверя, который пришёл к ней как к старой знакомой — не укладывалось в логику. Казалось невозможным, но произошло.

Лис был смертельно стар и абсолютно неуместен в её закрытых покоях: словно солнце сошло с неба и заглянуло в дом к человеку — кто в такое поверит? Они уставились друг на друга, и юная Афина едва не вскрикнула, увидев выцветший, ветхий и пронзительно-вечный взгляд. Он и сейчас заставлял всё внутри сжиматься: невозможно забыть глаза, которые видели больше, чем разум способен придумать и представить. Казалось, во взгляде Лиса отпечаталось рождение и гибель всего. И когда зверь посмотрел на испуганную, измученную предчувствиями девчонку, в ней натянулась и зазвенела струна, которой раньше не было — или которую она не знала; зазвучала восьмая нота, предвестница музыки, которую Афине ещё предстояло понять.

Она вскочила, не понимая, что происходит и как быть: звать на помощь, сражаться, бежать или помочь обессилевшему существу, — а он, пошатываясь, двинулся к ней на тонких подгибавшихся ногах, как призрак смерти… и молча ткнулся лицом в испуганно выставленные ладони.

— Лучше проживи сам, — глухо сказала принцесса и скинула записанное воспоминание на старенький инфокристалл. Без нейра Фокс не сможет в полной мере ощутить себя Афиной и пережить каждую толику её эмоций; но пусть хотя бы увидит, как всё было, и почувствует общие токи и настроения.

— Да уж… — выдохнул детектив несколько минут спустя.

Системы заметили пришедшего лишь после того, как он перестал дышать. Когда осталась лишь груда поблёкшего меха на усушенном скелете, они разом опомнились, прозрели и взвыли — Ану выдернуло из комнаты в Цитадель, её покои взяли в блокаду, а принцессу в карантин… В конечном итоге никто так и не объяснил, что случилось: кто этот зверь и почему он пришёл к ней, как пробрался сквозь поля и что с ним сделали после смерти. Куда дели тело.

— А помнишь, что Джек заявил про свою выставку? — спросила бледная Ана. — Что Финальный зверь на картине подарит катарсис и, увидев его, каждый поймёт свой путь? Грай тоже сказал, что прозрел и теперь знает, что делать.

— Помню, — сдержанно кивнул Одиссей.

— Ведь у меня было именно это! Тот же… эффект понимания. В те месяцы я мучилась из-за раздвоения личности, из-за фантомной связи с Афиной-старшей, которая вознеслась и скрывала себя. Мы были связаны, но вместо второй половины во мне обрывалась пустота и я не могла понять её природу, потому что мне стёрли память. Я ничего не знала, но чувствовала неправильность себя и мира краем разума, изнанкой памяти и ранами чувств. Потому мне повсюду мерещились знаки смерти, они сводили меня с ума! Я искала способ разобраться и спастись, и путь был не там, где меня защищали, не в великой воле и власти отца, а где-то ещё, но где?.. Когда Лис положил голову мне на колени и закрыл глаза, я поняла, что это удивительное создание мне абсолютно доверяет и пришло ко мне умереть. Я гладила его шрам на носу, и наше дыхание сравнялось, оно стало синхронными, пока зверь не остановился, а у меня не потемнело в глазах.