Антон Карелин – Башня Богов (страница 44)

— Разочаровываешь, — недовольно сказал Ключник, поджав пушистые мурзы и ощетинив густые усы ёжиком. — Какой смысл в проклятии, если ему не подвергаться? Хельбранд в своём камне от возмущения переворачивается!

— Потерпи немного, ты всё равно бессмертный, — пожал плечами я.

И уже собирался идти, когда кот хмыкнул:

— Ты кое о чём забыл.

Хм. О чём же?

— Точно! А ну гони моё первое халявное слово!

Словно по мановению волшебной палочки выплыло системное окно:

Вы покорили пять этажей и открыли доступ к Легендару: языку, состоящему из слов силы. Этот древний язык был создан в незапамятные времена Драконами Тьмы и Света. Мудрые говорят, что это код пра-вселенной, и она отзывается и послушна воле познавшего речи тьмы и света. Сегодня Легендар применяется для получения доступа к особым, скрытым возможностям Башни Богов. Каждый восходящий может открывать новые Слова и расширять свои возможности. Доступ к изучению появляется независимо от ранга, но лишь у тех, кто совершил выдающееся деяние.

Выберите одно из трёх начальных Слов:

Ро’Мел: жар силы, позволяет лишиться усталости и не знать её в течение одного витка миров. Но только раз за один оборот планет.

Дун’Маор: мягкая крепость, открывает серебряную дверь в место изобилия. Сколько угодно раз, но на каждый поглощает любой источник энергии, и мера изобилия зависит от силы, принесённой в жертву.

Хин’Лу: шёпот мёртвой воды, позволяет считать место, находясь в нём. Сколько угодно раз, но на каждый поглощает любой источник энергии, и мера знания зависит от силы, принесённой в жертву.

— Вау.

Здесь было о чём подумать. Первое слово казалось самым простым: «виток миров» это, судя по справке системы, человеческая неделя. Целую неделю не знать усталости и качаться, качаться, не думая о сне — идеально для старта восхождения, верно? Пусть это слово можно применять лишь раз в год, но ведь именно первые дни самые главные! Нет, всё же очень нишево…

Третье слово казалось полезнее всего: навсегда получить возможность просканировать неизвестное место и что-то узнать? Скорее возьмите мои деньги! Да, оно требовало вложить компонент, мерц или крис, в общем, почти любой расходник, или пожертвовать ненужную магическую вещь. И на расходники слабого ранга скорее всего давалась самая малость инфы. То есть, применение этого слова стоит недёшево. Но ведь крайне полезно, причём, почти всегда.

И наконец второе слово.

— Ключник, Дун’Маор и открывает ту самую дверь в…

— Харчевню Жруни, да, — кивнул кот, и даже причмокнул от удовольствия и воспоминаний.

Похоже, он с самого начала легонько манипулировал мной, чтобы заинтриговать, поселить желание попасть в эту харчевню. Но это не значило, что мне туда не нужно, и стоит только из принципа сделать напротив. Тем более, для мастера менталиста такая прямая и легко считываемая манипуляция кажется странной. Уж скорее тогда он хотел, чтобы я подловил его на восхвалении харчевни и передумал туда идти.

Ладно, лучшее средство противодействия манипуляции: вообще не брать в расчёт манипуляторов и их поведение, а отсекать и решать самому. Так я и сделал.

Вход в харчевню тоже требовал потратить источник силы, будь то компонент или ненужная магическая вещь. Принести в жертву и открыть серебряный портал. Но, в отличие от шёпота познания, здесь сила приношения была не так уж и важна. Ведь зачем вообще нужна харчевня? Поесть я могу и сам. А гораздо важнее сам факт попадания туда, потому что в ней будут другие люди, и с ними можно общаться, торговать, делиться секретами Башни и заключать союзы. А именно сегодня там должны быть не просто люди — а топовые игроки, которые первыми из всего человечества прошли пять этажей, как и я, и из начальных Слов Силы выбрали… общение.

Поэтому, как бы мне не хотелось взять Хин’Лу, я выбрал Дун’Маор.

Окошко исчезло, а на вершине отрезка чёрной лестницы, ведущей с пятого этажа на шестой — появилось три призрачных двери вместо двух: чёрная, прозрачная и серебристая. Последняя была крошечной и формой с мою ладонь. Всё ясно: приложи руку, потрать энергию — и дверка откроется.

Я поднялся, приложил ладонь и потратил крис воды зелёного ранга «необычный», который мне всё равно был не нужен. Вот и пригодился. Можно было пожадничать и отдать один из грибочков серого ранга, которые я насобирал в голубом лесу. Но если есть возможность войти в место изобилия и получить там немного больше изобилия, то лучше ей воспользоваться.

Крис исчез, а серебристый портал раскрылся и принял вид призрачного, жарко пылавшего очага. Остроумно! Полезай, путник, в наш очаг.

— Ох, как я тебе завидую, — мечтательно сказал Ключник и потянулся, встопорщив шерсть и показав опасные титановые когти.

— Там настолько вкусно кормят?

— Ты даже представить не можешь. Знаешь, что такое лалангамена?

— Хм, что-то знакомое.

Странное слово вертелось в голове, но упрямо не хотело вспоминаться.

— Узнаешь, — пообещал кот.

Глава 16

Жруня и другие (не)люди

— D20 мне в лоб! — воскликнул я, впервые увидев это место.

Зал харчевни был возведён из серого камня и морёного дерева. Большой и круглый, он умудрялся быть одновременно и просторным, и уютным. Слева пылал очаг, справа журчал родник в гроте, обтекая растущие кристаллы. Посередине зала стоял невысокий рунный камень, покрытый мохом, а на нём возлежала Книга (с маленькой буквы её писать палец не повернётся). Под остроконечным потолком величаво крутился компактный тучеворот — то есть, сизый вихрь, в котором проскальзывали крохотные молнии, оттуда изредка доносился ворчливый гром.

Погодите, это четыре стихии? Слева и справа огонь-вода, сверху и снизу воздух-твердь. А что там впереди, на дальнем конце от входа? Ниша-альков с пышным зелёным деревцем, окружённым густыми снопами цветов. Похоже, виталис, стихия жизни. Но тогда прямо на входе должна быть смерть, негатос. Я опустил глаза и увидел, что на пороге начертаны символы черепов разных рас, и сам он сделан из чьей-то крупной кости, обточенной добела. Хм, слегка зловещее приветствие для гостей. Но вообще-то в славянской культуре издавна была традиция хоронить прах предков под порогом. Считалось, что их души поселятся в доме и уберегут его от нечистой силы. Здесь наверняка было не поверье, а реальность — какой-нибудь некрозаговор против зла. А сверху над дверью висел череп монстра с рогами, опущенными вниз, как концы подковы. На удачу 😊

Пол был вымощен короткими и аккуратными деревянными досками, натёртыми воском, хотелось тут же снять обувь и пройтись босиком. Вдоль стен зала стояли столы и столищи разных размеров, для посетителей всех габаритов. О, за крошечным столиком из плетёных прутьев ужинали крохотные мышеобразные существа. Как ожившие игрушки в своей премилой одежде, включая малюсенькие шапочки и трости размером с зубочистки.

Между столами, разделяя их на зоны для каждой компании, громоздились от пола доверху шкафы-стеллажи, набитые всяческой посудой. От котлов и сковородок, тарелок и мисок, кувшинов и пузырьков — до экзотичных бутылок Клейна и ещё более заковыристых штук. Чего там только не было, такого разнообразия пустой посуды я в жизни не видывал.

И, наконец, по стенам зала на средней высоте висели на бронзовых кольцах крупные банки, в каждой из которых ютилось крошечное жилище фэйри. У кого-то домик из дерева, у кого-то норка в камнях или гнездо, или цветок. Каждый террариум был по-своему уникален, три десятка маленьких мирков. Я разглядел, что во всех блестит небольшой водоёмчик — похоже, один и тот же ручей тёк по банкам, переходя из одной в другую с помощью порталов. Начинался он, видимо, в том самом роднике с кристаллами, а кончался где-нибудь на кухне. Тонкая работа.

Над теми столами, где сидели и ужинали гости — феечки летали, играли и танцевали, в общем, занимались активной деятельностью и потому довольно ярко светили! А там, где никого не было, волшебный народец предавался безделью и сну, и их огонь мерцал едва-едва, погружая область вокруг в приятный полумрак.

Неподалёку от меня худой ящеро-гуманоид в расшитой бисером мантии дотянулся до банки над своим столом и деликатно постучал. Мол, не могли бы вы дать немного света, господа? Цветы, растущие в террариуме, плавно раскрылись, оттуда выглянули две феи, мужчина и женщина, и, потянувшись, затрепыхали крылышками, зевая и взлетая, разгораясь, чтобы освещать одинокую трапезу ящерна.

Вот так система освещения. Живой свет, все дела.

Всё в этом месте внушало комфорт, уют и восхищение от гармоничного разнообразия. Аж глаза разбегались от того, сколько тут всего разного и интересного. Поэтому, обежав харчевню взглядом, я и выказал своё изумление фразой с наших игр:

— D20 мне в лоб!

— Вах, какая вкусная реакция, — пробасил довольный голос слева.

Повернувшись туда, я увидел жизнерадостного пузатого здоровяка с красной шерстью и кожей, с гривой косматых волос, большими заострёнными ушами, залихватски торчащими вверх, и с глазами слегка навыкате. Его зубастая пасть обаятельно улыбалась, да и вообще, хоть и чудовищный, он сразу располагал к себе.

— «Вкусная реакция»? — переспросил я на всякий случай.

— Не удивляйся, незнакомец. Жруня коллекционирует возгласы и словечки всех, кто впервые попал в нашу харчевню, — сказала звериха с острой мордочкой, напоминающая горностая или ласку, но покрупнее и с явно разумным взглядом. Её чистейшая белая шкурка в крупных серых, чёрных и коричневых крапинках была очень красива.