Антон Карелин – Башня Богов IV. Эхо Ривеннора (страница 51)
— Антару не помешает твоё мнение по важному вопросу.
— Ладно, тогда идём.
На обратном пути мы прошли мимо картины, которую я в прошлый раз не заметил, а теперь с удивлением показал на неё, ибо с портрета смотрела Ориана: моложе нынешней, в простом платье и почти без украшений, но с той же самой причёской, когда волосы не уложены аккуратной лаковой линией, а лежат свободно. И с теми удивительными звёздчато-ромбическими зрачками.
— Портрет по случаю совершеннолетия?
— Яр, это не я, а моя прабабушка Изольда Эшен. Я просто на неё похожа. Изольде было двадцать, когда Реджинальд привёз её в поселение на месте будущего замка Каро. Тогда местный художник и нарисовал её портрет.
— А почему у неё и у тебя такие необычные зрачки? — пользуясь случаем, наконец спросил я.
— Никто не знает! Прабабушка, по слухам, знала, но никому об этом не рассказывала, хотя многие спрашивали и пытались вызнать. Я тоже искала ответ на этот вопрос через Свиток — интересно же, почему родилась необычной! Но без результата, и Ори потом тоже пыталась, но во всех библиотечных фондах не нашлось объяснения этой странности.
— Я однажды видел этот символ: точно такой формы была плита смерти, висящая над бездной в одном необычном мирке.
— Смерти? На что ты намекаешь? — возмутилась княжна.
— Абсолютно ни на что, но вот такое любопытное совпадение, я подумал, тебе будет нелишне его узнать.
— Хм-м-м. Смею надеяться, это не зловещее свидетельство того, что на самом деле Изольда и следом за ней я — как-то отмечены силами тьмы? Например, ветви демонов чёрной крови?
Мы покинули библиотеку, и свежий воздух почти выветрил безумные желания у меня из головы. Я наконец смог отдышаться и успокоиться, а Ори просто улыбалась и вела меня вперёд. Она поняла, что посланник Силена не заберёт её силы и не оставит беззащитной перед атаками демонов, не важно, какой ветви и крови. Мы с ней успели за пару часов спасти друг друга и сто раз похвалить, а ещё узнать и понять так, что обоим казалось, будто мы всю жизнь знакомы. Радость и хорошее настроение искрились в глазах княжны, она взяла меня за руку и повлекла в лабиринт из густых зелёных стен с цветочными россыпями.
— Красиво? — спросила посередине дороги. — Тебе нравится?
— Очень.
И речь была не только про раскинувшийся вокруг парк.
— Ори, я должен сказать тебе важное.
— Да? — она обернулась со ждущим сияющим взглядом.
— У нас на Земле полагается сообщать новым друзьям, а тем более, напарникам, когда… когда…
— Я не слепая, Яр, и не глупая. Я вижу, что ты любишь и любим.
— О. Это хорошо. Просто я должен был тебе сказать.
Её пальцы сжали мои, словно хотели передать что-то важное.
— Благодарю за честность, и не переживай. В конце концов, взрослые люди могут просто нравиться один другому; раз нам так выпало, стоит наслаждаться обществом друг друга — тем более, про нас с тобой даже сложили пророчество.
Она улыбнулась, а у меня словно гора свалилась с плеч. Всё стало разумно и правильно, теперь между нами чёткая непресекаемая линия, мы оба знаем границы и будем держаться их. И это совместное знание внезапно нас обоих раскрепостило. Мы шутили, смеялись, отвешивали друг другу комплименты и искренне флиртовали, заранее зная, что это безопасный флирт.
Я осмотрел Обелиск, в очередной раз подивившись тому, какой крутой был этот Бенджи и как он умело устроил оборону Антара. Проверил Чистотой защитные контуры и выслушал рассказ Орианы о протоколах безопасности, которые окружают реликт. Дал пару советов, которые пришли в голову, хотя они были чисто косметические, у местных за сотню лет защиты от демонов кристаллизовался реальный практический опыт. Но всё же я смог удивить Ориану идеей о том, что демоны могут внедриться в число садовников и постепенно
— Я сообщу смотрителям, — кивнула она с уважением. — Не знала, что существуют такие вещи, как вымраченные руны.
— Это закрытое знание, а мне известно в силу многолетней практики гейм-дизайна.
— Видишь, я не зря привела тебя сюда. Спасибо!
Она коснулась меня рукой, а после не выдержала и потрепала за волосы.
— И где твой княжеский этикет и высокая неприкосновенность? — поддел я, за что Ори начала гневно атаковать меня веером, угрожая казнить, я перехватил ей запястье и обезоружил, прижав к кудрявой зелёной стене, она засмеялась и смирно сказала:
— Вот и вся божественная мощь, Яр, против тебя я слабая женщина.
От её слов и взгляда у меня всё внутри сжалось, воздух между нами стал плотным, будто мы уже прижались друг к другу, глаза Ори расширились от переполнивших чувств, она высвободила руки я тут же отпустил, но княжна споткнулась о корень — и я подхватил. Мы застыли, сжатые в объятиях, мой взгляд инстинктивно возвращался к её губам, и нас влекло друг к другу, как теряющие сознание от жажды тянутся к воде.
— Яр, — прошептала она пересохшими губами в ту секунду, когда я хотел отстраниться. — У людей нашего княжества есть тайный праздник, день ветра и волн, и на рассвете хранящие память поют песню, слова которой известный немногим. Балладу о Ривенноре. Погоди, не отпускай меня, чувствуешь, как бьётся наше сердце, как будто оно у нас одно?
— Чувствую. Но мы не можем…
— Не можем, я знаю, просто в балладе есть слова: «Ривеннорское эхо разносят века и моря; и в сердцах наших бьётся извечной волной. В тишине, и в ветрах, и в сказаниях слышим его…»
— «Ведь мы помним и любим тебя, Ривеннор», — произнёс я чужим голосом.
— Ори! — хотел я воскликнуть, но губы сказали другое имя, — Изольда, любовь моя.
Сильные руки сжали её и привлекли теснее, и я осознал, что Изольда Эшен, чей муж погиб при падении Ривеннора, была невестой Брана.
Ненависть и жажда мести, ставшие сутью Бесцветного и год за годом позволявшие осколку его души продержаться в кошмаре Душеворота, отступили. Бран сжал Ориану в объятиях и поцеловал, а она замерла, как зверёк, неспособная сопротивляться силе его любви и своих мечтаний, слабый стон сорвался с её губ, получивших то, чего они так желали.
Эти пару мгновений я рвался, как пёс с цепи, пытаясь вернуть себе контроль, но поцелуй оглушил меня так же, как Ори и Брана: на мгновение мы оказались в сбывшейся мечте и всё остальное потеряло смысл. Любовь целовала меня изнутри, вселенная казалась полной гармонии, и все физические основы были против того, чтобы кто-то нарушил это блаженство.
Но спустя три секунды я разрушил его.
Внимание, вы получили ультра-бонус: +7 к воле за преодоление одновременно идеального соблазна и более сильной чужой воли! Это выдающийся бонус, поздравляем.
— Нет, — выговорил я и шагнул назад, подавив волю Брана и вернув себе контроль. Моя левая рука держала правую, и я ощутил, что сжимаю золотое кольцо на безымянном пальце. — Прости, Ориана, тебя целовал не я, а…
— Бран⁈ — воскликнула княжна, отступая назад, и закрыла губы ладонью. Её взгляд полыхнул изумлением, и наваждение разом сошло с нас обоих, а возможность мыслить здраво вернулась.
Наваждение.
—
Вот почему нас так необратимо тянуло с первого взгляда, как мы увиделись лицом к лицу! Вот почему Сила внутри Орианы была такой многообразной и способной на столько разных вещей — ведь Бран был мета-мистиком: он всю жизнь собирал силы разных богов и после создания Ривеннора десятки лет копил мощь в башне, которая выросла выше всех в городе свободы. Эту силу Фавн и принёс умиравшей девочке, чтобы спасти её и Антар, чтобы сохранить и спрятать наследие, которое искали Светоносные, — у них под носом.
— Когда Силен брал с меня клятву, он не хотел, чтобы ты забрал Силу, — поняла Ориана, хлопнув себя ладонью по лбу. — Он лишь хотел, чтобы мы увидели и узнали друг в друге… близнецов души!
— А мраконосцы приходили не за самой мощью, а за осколками души Брана, и триггер на их пробуждение был, когда у картины сошлись сразу два пробуждающихся осколка! Но их хозяин и они понятия не имели, что твой осколок так силён, в этом была их ошибка.
— И старый хитрец не просто так сказал нам поцеловаться: он знал, что Изольда была невестой Брана, а я так на неё похожа, что несчастный обрывок души перепутает… и точно проснётся!
— Но Силен был мудр и взял с тебя клятву поцеловать его посланника В ЗАКРЫТОЙ СЕКЦИИ! — воскликнул я, указав на Планарный Обелиск, руны которого начали резко пульсировать и вспыхивать одна за другой. — А МЫ ИДИОТЫ и сделали не как он задумал, вышли из-под защиты и умудрились совершить самое глупое и неправильное действие: активировать оба осколка ПЕРЕД РЕЛИКТОМ нашего смертельного врага!
— О боги, — ахнула Ори, осознав, что сейчас произойдёт.
Сотрясающая молния ударила из поднебесья и междумирья прямо в Копьё, обелиск лопнул и взорвался на сотни камней, усыпав пространство вокруг, княжна успела взметнуть Силу и закрыть нас от удара и каменного града сферой. Но за прозрачной стеной уже виднелась ослепительная пятиметровая фигура воителя из света, который ткался прямо на наших глазах. Его рука лежала на древке Копья.