Антон Иванов – Земля Ста Зеркал: Книга 1. Сокрытое золото камней (страница 10)

Другой офицер, стоявший неподалеку, усмехнулся. «Я бы радостью посмотрел на твою реакцию на подобную благодарность от человека, которого ты спас.», – ответил он.

«Язвить нет необходимости, друг. Я прекрасно понимаю, что это отвратительно до невозможности. И тем не менее, я и впрямь не ожидал, что ты будешь снимать чужие штаны. Хочешь обменяться своими с его?», – сказал он с легкой улыбкой.

«Не думаю, что это будет приятное путешествие. Более того, унижение – это не то, чем мы привыкли платить врагам. Оскорбления? Да. Удар в печень? Да. Унижение? Нет. Единственное, что я видел, к чему приводит унижение, так это к тому, что того, кто его совершил, ненавидят и друзья, и враги.», – ответил он.

«Я просто подшучивал над тобой. Ладно, вернёмся к нашему другу и пленнику. Хемаш, мы знаем, кто ты, ты не знаешь, кто мы. Мы знаем, какова твоя цель, ты не знаешь, какова наша. У тебя два варианта: отказаться от неё и обрести покой или быть упрямым и сойти за сумасшедшего (в Замзуммаре таким затыкали рот, чтобы они не мешали другим). По пути мимо тебя проходили шесть человек, те же самые, которые сбежали из шахты, чтобы убить тебя. Один из них повешен здесь на дереве.», – он остановился на мгновение, чтобы посмотреть, в состоянии ли Хемаш подумать и ответить.

Хемаш смотрел на него стеклянными глазами, это четко сказало офицеру обо всем. Он взял свой плащ, скомкал его и подложил под голову Хемаша, а также подвинул его тело, чтобы тот мог свободно блевать без посторонней помощи, и подпер его тяжелым мешком, который был в повозке. После окончания поединка руки и ноги Хемаша были связаны, чтобы все могли отдохнуть.

Хемаш только чувствовал, как все его тело ноет от боли, а голова трещит по швам. Слова офицера трындели как удар молотка по наковальне. Он не мог ни разобрать их, ни осмыслить. Никогда в жизни он не чувствовал себя так ужасно, всё его тело было как выжатый лимон.

4: Кнуты и скорпионы

«Не думаю, что мы получим от него вразумительный ответ прямо сейчас. Я буду дежурить первым, возможно, к нему вернется рассудок. Если хотите, я также позабочусь о наших пациентах.», – сказал офицер.

«Мне казалось логичным, что ты бы так и поступил, как и любой из нас. Я оставлю себе второе дежурство, а он – последнее. Мы готовились к худшему, но случилось только плохое. У нас достаточно всего чтобы добраться до столицы и обратно. Теперь всё зависит от того, как Хемаш будет себя вести, но к счастью, Масегонамаларас известен работорговлей, особенно после войны. Никто не будет за ним следить, по крайней мере, я на это надеюсь. В противном случае мы придумаем другой план.», – ответил другой. Кроме того, он добавил: «Я благодарен Хемашу за уроки, которые он нам преподал об этом маршруте. Иначе мы бы наверняка взяли пресное тесто и много других вещей, которые пусть и можно хранить долго, но готовить их надо было бы на костре. Разбойники в лесу Аасар – одновременно защита и проклятие Масегохара. Я всё ещё думаю, что, если бы не они, мы бы захватили весь горный хребет.».

«Я полностью с тобой согласен, дружище. И всё же, отложи заботы на завтра. Если кто-нибудь из них нападёт на нас, мы, всеравно, вероятно, умрём, ну или нас лишат всего, чтобы скрыть наши дела. Пусть судьба решит, что лучше для нашего путешествия и нашего сна, пока что. Завтра будет долгий день.», – ответил он. Учитывая, что Хемаш начал приходить в себя, а Замлас крепко спал из-за потерянной крови, пусть оно и остановилось, на следующее утро у них было бы два гиперактивных болтуна. Оба были вспыльчивы, находясь в таком состоянии – испытывая боль и не имея возможности что-либо с этим сделать.

Хемаш то терял, то снова приходил в сознание, его тошнило и воротило, это не прекращалось долгое время. Наконец, где-то в ночи, он не следил за временем. Он по-прежнему ни о чём особо не думал. Он думал только о том, что предпочёл бы умереть, рот был как песок в пустыне, голова как лязгающие тарелки, голова и пальцы ног – как добыча стервятников. Он был в своём аду, он не мог ни спать, ни бодрствовать, его разум перемещался в замкнутую кирпичную комнату, где была кромешная тьма, и куда бы он ни пытался двигаться, его голова врезалась в стену. Он задавался вопросом, покончил бы он с собой, если бы у него была такая возможность, было невыносимо. Он хотел сходить в туалет помочиться и одновременно спать, но не мог сделать ничего из этого. Он словно был заперт внутри безжизненного тела, над которым проводили эксперименты жестокие люди из Масегохара.

Наступило время второго дежурства. Офицер следил за Хемашем, но не слишком пристально, после того как того наконец закончило вырывать раз за разом. Делать было особо нечего: он смотрел на прекрасное небо, наряженное в звездах, каждая из которых имела свою уникальную форму как он себе воображал, на луну, которая была похожа на серп, и на поле перед ним, полное трав и цветов.

Масегохар – одна из самых теплых стран в мире, уступающая по теплу лишь Сакхнору со всеми его пустынями. Там почти ничто не готовится к зиме, а скорее живет под проливными и сильными дождями, солнцем, словно теплый костер, и прохладными, но не мерзлыми ночами, которые дарят свежий глоток новых начинаний.

Офицер был опытным человеком и знал много песен, одна из которых пришла ему на ум, и он начал тихонько напевать:

«Ветер окутывает сон, роса смывает мои страхи. Луна сияет могучими полями и лесами. Небеса поют, звезды ликуют, когда солнце заходит после своего труда. Земля тоже свежо дышит, все они танцуют словно стадо барашков. Они едят, пьют и веселятся. Приди же ты ко мне, мой господин, мой царь. Принеси мне ты мою любовь и покажи мне радость, земли, что я не видел. Мой дом, и поле, и запряженного коне. Дай же мне надежду на мир в мои года, чтоб я навсегда мог остаться здесь.».

Воцарилась такая тишина, словно весь мир остановился, чтобы сегодня вечером продемонстрировать свою красоту. Ветер вылизывал траву, деревья и всё, что попадалось ему на глаза, включая волосы офицера и Хемаша, который, кстати, начал понемногу приходить в себя.

После того, что казалось вечностью в аду, он наконец оторвал взгляд от точки, на которую смотрел все это время, и к нему медленно, одно за другим, приходили чувства. Все по-прежнему болело, было онемевшим, ослабленным и, мягко говоря, вызывало дискомфорт, но уже было не так мучительно.

5: Уксус заместо воды

Он был рад банально тому, что мог моргнуть по своему желанию, что у него воздух в лёгких. Хоть к нему ещё не полностью вернулось здравомыслие, ему почудилось, что телега та же, которую он видел в прошлый раз, когда что-либо думал. В ужасе и дрожи он начал забывать о том, что только что пережил. Он всё ещё хотел глотнуть воды, поспать и понять, что вообще произошло, но он был слишком слаб, чтобы открыть рот. Он начал смотреть на человека под деревом, чтобы увидеть, заметит ли он его. Он надеялся, что тот хотя бы что-то знает.

Офицер, прислонившись к дереву, стоял с полузакрытыми глазами, радуясь отдыху после бесконечной уборки рвоты Хемаша – он не хотел привлекать насекомых и животных, которых мог бы заинтересовать запах.

Он по-прежнему смотрел на завораживающее ночное небо, очень необычное по сравнению с тем, что он всегда видел в Масегокхноре, без всякого света от волшебных ламп, который всегда закрывал небо пеленой своего света. Ему очень не хватало этой тишины.

Хемаш попытался закричать, но из него вырвалось лишь хрип. Офицер посмотрел в сторону источника шума, и теперь Хемаш смотрел прямо на него, сосредоточившись. Он встал и подошел к тележке: «Тебе нужна вода и пояснения?», – коротко спросил он. Хемаш кивнул.

«Хорошо. Во-первых, твое убийство было заказано королем Замзуммара, почему – мы не знаем (он солгал). Шесть человек прошли перед тобой, все они были под прикрытием, служили рабами, один из них повешен здесь на дереве. Мы те же четверо, которых ты встретил по дороге. Мы накачали тебя веществами, чтобы ты не вмешивался и выглядел мертвым для них, что и произошло. Замлас чуть не погиб, защищая тебя, и я ой как сомневаюсь, что мы смогли бы защитить тебя от всех шестерых. Вода, кстати, находится под твоей левой рукой. Есть вопросы?», – коротко и быстро сказал он, раздраженный тем, что такой прекрасный момент был прерван так небрежно.

Хемаш был в ярости: сначала на царя, потом на того, кто послал этих четверых, потом на убийц, а потом и на собственное невежество. Он хотел сказать многое, но не мог. Он хотел оглушить офицера и продолжить свой путь, но не мог. Он был очень зол. В его глазах читалось невыражаемая злость.

Офицер в принципе ожидал такой реакции, они обговорили такой вариант заранее. К счастью, руки и ноги Хемаша были крепко связаны, и у него практически не было шансов освободиться. Он пока не решался ничего предпринять, чтобы закрыть его рот, но понимал, что это придётся сделать, если он хочет заговорить.

«Я вижу, что сейчас мы не найдем общего языка.. Позволь мне выразиться яснее: если бы мы тебя не накачали, ты бы помер; если бы мы не пришли, ты бы умер; если бы ты продолжил делать то, что хотел, ты бы умер. Поэтому выслушай мой упрек: ты в нашей власти, мы имеем право делать с тобой все, что захотим. Тем не менее, мы решили спасти тебя, пусть и не самым гуманным способом, но самым эффективным который нашли. Ты можешь продолжать злиться и все такое, но это тебе на пользу не пойдет. И более того, ты продолжишь путешествие с нами еще некоторое время, я достаточно ясно выразился?», – сказал он на этот раз более резко.