Антон Гусев – Рыбки всегда плавают вправо (страница 28)
– Выше нос, парень! Здесь, там, где-то ещё – пойми: главное – что у тебя внутри. Если внутри горит огонь, остальное не так уж и важно. Громила! Эй, громила! Делай свою работу, чёрт тебя подери, поддай-ка парку, Харх сделает это место ярче!
Как ни странно, громила молча подоспел с ведром ледяной воды и тоненькой струйкой стал лить её на бородача.
– Смелее, смелее! – Харх опрокинул на себя ведро целиком. – Ух, хорошо! Вот за что я люблю мокрую комнату, так это за то, что здесь действительно мокро!
Клос не заметил, как пролетело время и начался обеденный перерыв. Харх, как только узнал, что мальчик не взял с собой ничего перекусить, сразу пригласил его к себе в номер.
– Полчаса, Клос, целых полчаса у нас есть, чтобы поесть! Эх как срифмовал! – довольно кричал Харх, таща мальчика за собой вверх по этажам. – Это же целая вечность!
Когда кто-то неожиданно выскакивал из-за поворота винтовой лестницы им навстречу, он злился, кричал. Одного постояльца даже хотел пнуть, когда тот попытался возразить, но при этом продолжал оставаться в прекрасном расположении духа, рассказывая множество историй.
– Я вот чего тебе скажу, паренёк! И ты внимательно послушай старину Харха: велосипед – это просто находка для этого места. Тут вообще всё ладно устроено! Умеешь готовить – готовь, не умеешь – иди собирай мох! Не умеешь мох собирать – не беда, иди полы подметать! Полы мести не получается? Крути педали! Это уж каждый может! И все при деле! Вот мы идём на обеденный перерыв, так?
– Так.
– Ха! А вот тебе секрет от Харха: в гостинице вообще есть и пить необязательно. Из-за отсутствия еды и воды тут не умирают. Тут вообще, как правило, никто ни от чего не умирает, кроме беспокойства о том, как бы не умереть от чего-нибудь. Вот так!
Они вошли в номер, очень похожий на номер Клоса, только окошко было в два камня шириной. Повсюду были разбросаны скомканные исписанные листы бумаги.
– Знаешь, в чём главное преимущество Харха? – хитро прищурившись, спросил он, – чем меньше человек, тем комната больше! – он хлопнул Клоса по спине, достал из тумбочки нечто твёрдое, похожее на овсяное печенье, только тёмного зелёно-бурого цвета, разломил пополам и протянул мальчику. – Отведай нашего хлебца! Отборный мох! Не ради жизни, ради удовольствия! Питательно и вкусно! Сам собирал!
Печенье было твёрдым, и по вкусу казалось, что жуёшь чайный лист, однако мальчик был голоден, с благодарностью кивнул и откусил кусочек.
– Какой же это хлеб! – мальчик скривился и закашлялся, – вот у нас был хлеб так хлеб! Мягкий, душистый, с хрустящей корочкой, – он сглотнул, – а это какая-то чёрствая лепёшка!
– Хлеб как хлеб, – пожал плечами Харк, с аппетитом уплетая свой кусок, – мох первого сорта, полдня крутил педали ради такого вот удовольствия.
– Только у меня денег нет, – смущённо ответил Клос, осознав, что обидел бородача, – сегодня вот первые заработаю… Спасибо большое! – он откусил кусочек и проглотил.
– Да брось, сегодня Харх угощает тебя – завтра ты угощаешь Харха!
Клос, пережёвывая печенье, наклонился, поднял с пола скомканный кусок бумаги и развернул. Бумага была исписана словесными столбиками, и по виду они очень напоминали стихи, однако, сколько мальчик ни вчитывался, стараясь расставлять ударение и так и этак, ни одной рифмы не нашёл.
– А ну, отдай сюда! – Харх вырвал бумагу из рук мальчика, скомкал и выбросил в окно. – Нечего без разрешения хватать!
Клос вспомнил сон, когда Вильда читала его хокку, и извинился.
– Вы поэт?
– Конечно, поэт! – Харх вскочил и прямо с печеньем во рту заходил по комнате, – поэт без единой рифмы, чёрт меня дери! Вот, помню, был у меня при дворе поэт, вот он был поэтом – и каким поэтом, чертовски хорошим! Хотя я уже, признаться, не помню, что там было, кроме двора, паланкина, в котором меня внесли на корабль с деревянным драконом на носу и красными парусами. – Он призадумался. – То ли взаправду было, то ли приснилось, уж и не разобрать!
– Я тоже немного пытаюсь писать…
– Хватит о поэзии! Будь проклят день, когда я задумал рифмовать! Пойдём лучше педали крутить!
Впереди по лестнице, задрав нос, вышагивал Харх, а за ним, стараясь не отставать, семенил Клос. Людей было мало – видимо, большая часть постояльцев в этот час была занята работой.
– Подскажите, Харх, а почему все в гостинице постоянно повторяют поговорку про велосипед, про «крутишь педали и всегда остаёшься на месте»?
– Ну, не все умеют самостоятельно придумывать шутки, но при этом очень любят шутить, как же им быть? Вот они и повторяют шутки других.
– Получается, что все повторяющие эту шутку – глупцы, не способные придумать собственную? Как-то это ненормально!
Харх задумался, отчего его нос задрался ещё выше, но шаг не замедлил:
– Знаешь, парень, мы тоже ненормальные. Просто сами к себе привыкли. Лучше вообще не повторять слова других, предварительно хорошенько их не обдумав. Шутка или что-то серьёзное – не имеет значения! Вдруг ты нечаянно повторишь совсем не то, что хотел бы сказать сам? С этим надо быть аккуратнее!
Вторая половина дня прошла гораздо спокойнее. Клос исправно крутил педали, а когда сил не оставалось, смотрел на Харха, который тщательно прорабатывал каждый оборот педалей, наслаждаясь прибывающей к нему силой и энергией. Казалось, он действительно в одиночку способен питать электричеством целую гостиницу.
– Слушай, Харх, – мальчик интенсивно и с азартом наваливался на педали.
– Что, Клос? – бородач отирал пот со лба, но темп не снижал.
– А ведь я кое-что понял, именно сейчас, к концу этого дня.
– И что ты понял?
– Знаешь, когда мы крутим педали на этом велосипеде, мы ведь совсем не остаёмся на месте, правда?
– Конечно, не остаёмся, – Харх задрал ногу и похлопал по ней ладонью, – смотри, какие у меня ноги сильные!
Клос рассмеялся:
– Давай наперегонки? – мальчик привстал на педалях, словно собрался скатиться вниз с горы на полной скорости.
– Решил бросить вызов Харху? Харх принимает вызов! – он нахмурился, и они вместе устремились вперёд. Вместе, но каждый по-своему.
Раздались два удара колокола.
Сбор темничного мха и ночное сражение
Мокрый, уставший, но довольный мальчик предстал перед столом мсье Ле-Гранта. В его голове родилась идея, которая позволила бы ему забрать Лаки и Барона с собой. Хотя бы на вечер.
– Ты точно крутил велосипеды? – Человечек с недоверием осмотрел Клоса с ног до головы. – Уж как-то подозрительно ты доволен! Дай-ка сюда карточку! – он выхватил из рук Клоса карточку с отметкой и внимательно оглядел её. – Так-с, действительно… Как тебе удалось?
– Что удалось?
– Не валяй дурака! Удалось уйти с велосипеда, но остаться в хорошем расположении духа! Опять что-то удумал? Ну-ка выворачивай карманы!
– Рад бы выполнить вашу просьбу, но у меня и карманов, собственно говоря, нет, – Клос с улыбкой развёл руками, наблюдая молчаливое раздражение Человечка. – Они остались в том камзоле, который вы отобрали у меня сегодня утром. Я, собственно говоря, к вам с просьбой…
– Котов не отдам! – Человечек придвинул к себе обе клетки. – Они теперь собственность гостиницы до полной уплаты долга, то есть, вероятнее всего, навсегда! – Самообладание вернулось к нему, и он с привычной надменной улыбкой поглядел на мальчика.
– Я и не прошу отдать их! – Клос старался говорить как можно более убедительно, – Более того, выставлять их здесь напоказ, развлекая посетителей гостиницы перед тяжёлым днём, кажется мне отличной идеей! – Лаки с Бароном удивлённо глядели на мальчика. Им выставление самих себя напоказ хорошей идеей совсем не казалось.
Клос продолжал:
– Я всего лишь хочу предложить сэкономить! И немало сэкономить! Мсье Ле-Грант подался вперёд. Немалая экономия его заинтересовала.
– Мсье Ле-Грант, коты – невероятно хлопотные создания. Их необходимо кормить, за ними необходимо убирать, ну а ещё они кричат по ночам. Вы же не хотите, чтобы они кричали здесь всю ночь? – мальчик покосился на котов, и они тут же начали громко мяукать.
– Тихо! Тихо! Хватит! – Человечек ударил хромовой тросточкой по клеткам, – твоё предложение?
– Каждый вечер после двух ударов колокола я буду забирать их с собой, ухаживать и убирать за ними, а утром после первого удара колокола возвращать назад в целости и сохранности. Разумеется, всё за свой счёт. Если я обречён оставаться в гостинице бесконечно, а это довольно большое количество времени, то любая даже самая маленькая экономия становится в таком случае бесконечно большой. Даже больше всего вашего сундука, а уж он-то заслуживает уважения!
Мсье Ле-Грант, стрельнул глазками в сторону сундука, потом пощёлкал своими счётами, больше для вида, поцокал языком и придвинул клетки через стол к мальчику:
– Я согласен. Но, как только зазвонит колокол, они должны стоять прямо здесь.
Клос уже подносил клетки к лестнице, собираясь подниматься наверх, как его догнал возглас мсье Ле-Гранта:
– Молодой человек! Я слежу за каждым вашим шагом! Завтра одевайтесь теплее, вам придётся освоить новое занятие! Надеюсь, вам оно понравится больше, чем велосипеды!
– Ещё чаю?
Зелёный луг по-прежнему освещало яркое солнце, а пар от медного самовара по-прежнему тянулся прямо к вершине горы.