Антон Гусев – Рыбки всегда плавают вправо (страница 20)

Эти мысли, а также поглаживания перепуганных и прижимающихся с двух сторон Лаки и Барона помогли мальчику отвлечься от общей паники и криков о наиболее вероятных причинах их гибели. Поэтому, когда кабина наконец прибыла на нужный этаж, он даже слегка расстроился.

Неожиданное появление капитана Тромблона

А вот и наши герои! – провозгласил светящийся от радости мсье Ле-Грант. – Признаться, нам всем потребовалось поторопиться, чтобы успеть прямо к вашему прибытию! Несколько гостей, к сожалению, упали и немножко ушиблись, но, уверяю вас, ничего серьёзного! Раскатывайте!

В тот же миг прямо перед лифтом стали разворачивать красную ковровую дорожку, а пассажиры лифта бросились прочь из кабины, распихивая друг друга, но при этом стараясь не заступить за край дорожки и сохраняя в позах самую высокую важность.

– Да куда вы прёте, совсем как бараны, пропустите Свободного Человека вперёд! – старался навести порядок Человечек, раздавая налево и направо тумаки своей глянцевой тросточкой. – Носильщики, не вздумайте уронить нашего гостя! Между прочим, молодой человек, – Ле-Грант обращался уже к мальчику, – этот паланкин, – он указал на подвесное кресло Клоса, – принадлежал одному азиатскому царю! Его внесли в нашу гостиницу прямо на нём! И где он теперь, этот царь? Уж и не припомнить! А паланкин как новенький… – на этих словах он хотел потрогать край кресла, но не дотянулся. – Несите ровнее!

Процессия двигалась прямо к длинному столу, за которым каждое утро происходило распределение работы среди гостей. Клос вспомнил, как всего два дня назад подписывал здесь договор на рыбьем языке, и поёжился.

«Если бы не монета Старика, не сидеть мне сейчас на подушках, а крутить педали в каком-нибудь грязном и сыром подвале».

Он засунул руки в карманы, но монеты ни в одном из них не было.

«Интересно, сколько времени нужно, чтобы она вернулась назад? Надо бы поэкспериментировать с этим в свободное время. Уже дважды она возвращалась ко мне, надеюсь, что вернётся и в третий».

Мальчика усадили во главе стола, прямо в паланкине. Передним были разложены серебряные приборы, собранные вместе из разных наборов и даже эпох, а разноцветные тарелки удивительной красоты сверкали чистотой и изяществом. По правую руку от Клоса на своём огромном кресле восседал мсье Ле-Грант, улыбчивый и деловитый, как и всегда. По левую развалился неловкий, тучный Бастьен, который разглядывал всех вокруг и время от времени сглатывал слюну от голода. Места рядом с Бастьеном и Ле-Грантом были свободны. Больше никаких знакомых мальчику увидеть не удалось – за их столом восседали разодетые дамы и господа самого разного, но непременно самого вычурного вида.

Леди и джентльмены попроще сидели вокруг за другими столами – круглыми, квадратными, большими и не очень. Казалось, в гостиную принесли всю мебель, которую только удалось найти. Мальчику удивительно было видеть в одном месте столько затейливых стилей одежды: от вычурных дамских шляпок с искусственными цветами до вполне современных галстуков и бабочек на шее у некоторых господ, прикрывающих ключи от номеров. Некоторые гости сидели на стульях вообще без столов, кто-то расселся прямо на ступенях, а те, кому совсем не повезло, просто стояли. Сегодня в гостиной собрались все обитатели этого места.

Клос вспомнил, что у него на шее висит фотоаппарат, и сделал несколько снимков. Вспышки привлекли к себе внимание – раздались неодобрительные возгласы, постояльцы показывали пальцем на фотоаппарат и ворчали.

– Спокойнее, спокойнее, дорогие гости! – Мсье Ле-Грант по привычке встал прямо в ботинках на своё кресло, – Клос – Свободный Человек и делает что хочет! Уверен, он не желает никому причинить вреда и немного позже с удовольствием объяснит устройство и предназначение своего удивительного прибора!

Люди продолжали ворчать и размахивать руками, особенно старались показать недовольство самые богатые гости их длинного стола. Мальчик вообще замечал, что некоторые стараются показывать недовольство как можно чаще, в любых ситуациях. Кажется, что таким образом они демонстрировали, будто во всём разбираются. И хотя фотоаппарат они видели впервые, старались обсуждать и возмущаться не меньше, чем обычно.

– А ну, тихо! – наконец грубо гаркнул мсье Ле-Грант, ударив по столу ножом и вилкой, зажатыми в маленьких ручонках. Звук получился довольно внушительным, все тут же стихли. Он ударил ещё раз и оглядел толпу. Третий удар уже поддержали несколько гостей, а Человечек теперь довольно восседал прямо на спинке своего кресла, раскачивал ногами и дирижируя.

– Время обеда, господа и дамы! Время подошло, а сам обед вот-вот подоспеет! Что у нас главное на обед?! Да и, если признаться, на завтрак и ужин тоже?! – он вскочил, а зал взорвался аплодисментами и одобрительными выкриками.

Клос, Лаки и Барон переглянулись, и коты облизнулись, глядя на свои раскрашенные пустые миски, поставленные рядом со столом. Возле каждой был уважительно постелен маленький коврик.

Мсье Ле-Грант взял со стола стакан с водой, громко сглотнул – это же повторили собравшиеся – и запел:

Главное – еда, главное – еда. Думать о еде надо, господа. Чтобы долго жить, нужно есть и пить. Главное – еда, что тут говорить? Главное – еда, главное – еда. Как же без неё сложно иногда! Чтобы ясно мыслить, связно говорить, Надо для начала голод утолить!

В этот момент открылись сразу несколько дверей, и к столу с лестниц потянулись вереницы официантов с блюдами. Они спускались в зал мимо бедняков, расположившихся на ступенях, прямо к столам. Еда источала самые аппетитные ароматы. Иногда официант спотыкался о чью-то случайно выставленную ногу, и тогда подносы расхватывали прямо на ходу, при этом любезно возвращая официанту сам поднос и тарелки, за которые он отвечал.

Главное – еда, главное – еда. Хоть её достать трудно иногда. Хочешь всех вокруг сытно накормить, Нужно потрудиться, чтоб её купить!

Все без исключения набрасывались на блюда, сметая с тарелок всё, что там находилось. Стоило зазеваться, как из толпы выскакивал какой-нибудь ловкач, хватал с чужой тарелки что-нибудь съестное и тут же исчезал. Маски растерянно бродили между столами, не в силах помешать стремительно начавшемуся пиру. Иногда из-под тёмных накидок появлялись руки в перчатках и исчезали снова, но уже зажав что-нибудь съестное в кулаках.

Только к тарелке мсье Ле-Гранта никто не прикасался: то ли оттого, что он так весело пел и пританцовывал, то ли просто боялись.

Зато Бастьен старался за двоих, уплетая всё, что подавали, и вытирая рот длинным белым рукавом.

Вдруг в дверь, через которую Клос впервые попал в «Камень и бархат», постучали. Бастьен вопросительно посмотрел на мсье Ле-Гранта, и тот, не прерывая выступления, кивнул, разрешив её открыть. Клос видел, как Бастьен торопливо засеменил к двери. За грохотом музыки стука больше никто не заметил.

Главное – еда, главное – еда, да! Это не на раз, это навсегда. Невозможно впрок свой живот набить. Сколько будешь есть, столько будешь жить!

Раздался громкий выстрел – на этот раз сторонний звук услышали все. Бастьен стоял спиной к пирующим, закрывая собой стрелка. На его камзоле появилась рваная дыра. Любой на его месте рухнул бы замертво, но Дворецкий лишь грустно смотрел на свой в клочья разлетевшийся бант, иногда переводя взгляд на стену, в которой застрял заряд мелкой дроби. Дыра в груди спасла его от неминуемой гибели.

– Buenas tardes (исп. «добрый вечер» – прим. авт.), леди и джентльмены! Невероятно рад видеть вас всех здесь вместе! В этот раз вы необычайно облегчили мне задачу, – из-за спины Бастьена вышел высокого роста человек в клетчатом тёмно-зелёном пальто и шляпе, из-под которой выбивались длинные светлые кудри. Признаться, первым появился даже не сам человек, а широченное дуло его оружия с круглым раструбом на конце.

«Пират, – первое, что пронеслось в голове у Клоса. – Именно так должен выглядеть пират».

Пират на секунду снял шляпу с алым пером и картинно поклонился окружающим. После чего выпрямился, вопросительно взглянув на толпу. Не дождавшись реакции, он медленно провёл дулом по головам всех гостей, и те вынуждено поклонились в ответ. Мальчик вжался поглубже в кресло.

– Так-то лучше, я всегда говорил, что взаимоуважение – самый короткий путь к взаимопониманию, – он расплылся в хищной улыбке и, переведя дуло куда-то в сторону лестницы, негромко и раздельно произнёс:

– Сто-ять.

Несколько постояльцев гостиницы, пятившиеся прочь, в темноту, замерли на месте.

– Ни один человек или не человек, – пират заметил Лаки и Барона, которые тоже замерли под его пронзительным взглядом, – не покинет это место, пока я не позволю.

– О! Любезный Капитан Барт! Очень рады вашему, как всегда, неожиданному возвращению, – мсье Ле-Грант, подняв руки, засеменил навстречу пирату, то ли желая обнять его, то ли показывая, что оружия у него нет. – Искренне приглашаем вас присоединиться к нашему веселью. Событие сегодня у нас, так сказать, не совсем обычное.

– Ах, Ле-Грант, Ле-Грант, – покачал головой Капитан Барт, – знают ли эти стены, что такое искренность? Я помню времена своих первых походов, тогда это место возвышалось над водой так низко, что прямо с крыши можно было ловить рыбу руками. С тех пор много воды утекло, стены гостиницы теперь выше всех стен этого мира, но стало ли внутри этих стен больше искренности? Очень сомневаюсь. Я знаю, что многие из вас отлично знают, кто я такой, и называют меня не иначе как Капитан Тромблон!