Антон Гусев – Рыбки всегда плавают вправо (страница 17)
– Давно вас ожидаю, почтенные господа. Я с детства занимаюсь музыкой, у меня очень тонкий слух. Если играть неправильно, деревья растут очень медленно, поэтому меня обучали с самых малых лет, – он говорил очень тихо, без эмоций и излишнего почтения, как будто находился в задумчивости. Его свободная рубаха была ослепительно белой и аккуратной, с красным узором посредине.
– Невероятно! Так ты подслушал всё, о чём мы говорили?! – Клос был очень рад познакомиться с кем-то своего возраста, но его прервал Бастьен.
– Дай сюда свою дудку, дерзкий мальчишка! – он, кряхтя и отряхиваясь, поднялся, выхватил из рук светловолосого мальчика флейту и приложил к губам.
Флейта молчала.
– Сейчас! Ещё раз! – Бастьен принялся дуть снова и снова, но не сумел извлечь из инструмента ни звука. Тогда он уселся на подвесную скамейку, отдышался и попробовал снова. Его лицо всё больше краснело, а пальцы, наоборот, белели.
– Вы дуете слишком сильно и сжимаете чересчур крепко…
– Покажи, как надо! – Дворецкий швырнул флейту мальчику.
Тот ловко подхватил её и поднёс к губам:
– Главный секрет – не сильно вмешиваться в ветер.
Он заиграл.
Звук был очень тихим: казалось, мальчик дул не сам, а позволял тончайшим, невидимым потокам морского ветра проходить сквозь инструмент и уноситься прочь, извлекая прекрасную, едва уловимую мелодию.
Ноги Клоса стали ватными, и он присел рядом с Бастьеном. Они покачивались вперёд и назад и молчали: любые слова в этот момент казались неправильными, слишком разрушительными, чтобы иметь возможность существовать. Клос не мог поверить своим глазам, но из ствола дерева прямо перед ним пробился зелёный росток и тут же превратился в листик, который тоже начал раскачиваться в такт с ними.
Когда светловолосый мальчик закончил, он поклонился и протянул флейту Бастьену. Но тот отмахнулся и жестом отослал мальчика прочь. Дворецкий выглядел очень расстроенным. Даже монета, которую он крутил в этот момент в руках, не придавала ему радости.
– Ах, эта музыка! Ах, Сад Откровений! Всё отдал бы, чтобы научиться играть так… – Он посмотрел на монетку, после чего сунул её в карман, – ну или почти всё. В любом случае мальчишку следовало бы проучить за дерзость, но, если бы не он, мы бы и сами гораздо чаще питались мхом и рыбой. Понимаешь ли, когда в гостинице становится очень мало места, мы вынуждены расширяться. Тогда колокол, Дозорную Трубу, клепсидру и, конечно же, весь этот сад приходится вырубать, переносить подальше и достраивать ещё этаж вверх. После чего мы снова засаживаем деревья и заставляем мальчишку играть. Это происходит не очень часто, но всё же…
– И как долго это продолжается? – спросил Клос.
– Что продолжается? – вопросом на вопрос ответил Бастьен.
– Да вообще всё это, – Клос очертил руками всё вокруг, – бесконечное море, башня, корабль – всё это!
– Хм…
Бастьен опять попытался посчитать, но раскачиваться на качелях над пропастью и считать у него явно не очень-то получалось, поэтому он махнул рукой и уверенно выдал:
– Уже довольно давно!
Мальчик не стал допытываться. Ему было приятно просто сидеть и раскачиваться на качелях. Даже рядом с Бастьеном.
Неожиданно раздались два удара колокола.
– Ну, моя работа на сегодня закончена, господин Клос.
Бастьен, кряхтя, слез с качелей:
– По большему счёту, теперь мне даже необязательно называть вас «господин». Время в саду, как вы уже, несомненно, успели заметить, летит незаметно. Осталось сопроводить вас к выходу, а завтра вы уже отбудете отсюда навсегда. На редкость удачный денёк выдался, не так ли?
Он обрадованно подбросил монету в воздух, чуть не уронил и с хихиканьем спрятал в карман, похлопав напоследок по нему рукой.
– Надеюсь, эти бездельники внизу успели подготовить всё к завтрашнему празднику и мы отлично повеселимся. Хотя у них ещё вся ночь впереди, работы на два колокола, сверхурочно, хе-хе!
– Да уж, денёк выдался интересный! Спасибо, Бастьен! Ты всё-таки не такой уж плохой парень! Сфотографируй меня, пожалуйста. Солнце уже заходит, хотелось бы запомнить этот закат.
Клос взвёл затвор, протянул Бастьену фотоаппарат и раскачался повыше. Бастьен сделал снимок и отдал фотоаппарат мальчику.
– Господин Клос, вы задавали мне сегодня столько вопросов. Могу и я у вас напоследок кое о чём спросить?
– Конечно, Бастьен! Спрашивай о чём хочешь!
– Вы уже видели его?
На последнем слове он сделал ударение и заглянул Клосу прямо в глаза.
– Кого именно я должен был видеть?
– Не видели? Значит, ещё не время. Если бы видели, то сразу поняли, о ком я говорю.
Бастьен усмехнулся в своей обычной манере и зашагал прочь. Мальчик в недоумении остановил качели.
Блинный завтрак и праздник свободы
Стемнело. Мальчик брёл по длинному коридору, касаясь холодных стен кончиками пальцев, так как боялся потерять направление. В голове как-то само собой всплыло пятое правило: запрещается передвигаться по гостинице ночью.
От этой мысли ноги сами собой задвигались быстрее. Найти свой номер в такой темноте в малознакомом месте было непростой задачей, поэтому Клос в очередной раз выругался на нерадивого Дворецкого, который бросил его на крыше прямо со звоном колокола.
В большие окна без стёкол врывался ветер, и Клос, когда проходил мимо них, старался держаться на расстоянии, ускоряя шаг.
Снаружи уже вовсю бушевал шторм с ливнем и громом, непогода очень быстро пришла на смену дневному штилю. Время от времени мальчик обращал внимание на моргающие электрические лампочки под потолком и радовался тому, что всё ещё находится в гостинице, а не в какой-нибудь давно заброшенной необитаемой пещере.
Лишь один раз он задержался у окна, завидев вдали несколько огоньков, раскачивающихся в высоких волнах и иногда пропадающих.
Неожиданно одна из дверей распахнулась, чуть не стукнув мальчика по лбу, но это совсем его не смутило.
– Очень «удобно»，– пробормотал Клос, – и все же лучше получить по лбу как следует, чем бесконечно плутать по мрачным коридорам со сквозняком. Вся жизнь, если она и была тут, уже, наверное, давно попряталась по своим уютным норкам.
– Лаки, Барон, я вернулся! – прокричал Клос с порога, с облегчением сбрасывая с отяжелевших от долгой ходьбы ног сапоги. Дверь за ним захлопнулась. В номере было сухо и тепло, в глубине мерцал свет. – Проспали всё интересное, пушаны! Кто разжёг огонь? Прислуга? Там, наверху, просто невероятно!
Клос вбежал в комнату и застал котов, свернувшихся в маленьких креслах-качалках, напротив пылающего камина.
– Внизу тоже невероятно, – зевнув, произнёс Лаки, – готовят вкусно, – было видно, что мальчик своим неожиданным вторжением разрушил их маленькое сонное царство.
– И здесь тоже невероятно, – добавил Барон, – мечтательно так.
Он качнулся, спрыгнул со своего места и потянулся:
– А если везде невероятно, то чего ты так расшумелся?
– Да вы просто не были там! – добродушно произнёс Клос. – Всё дело в том, что везде не одинаково невероятно – везде невероятно по-разному!
Он присел к огню и хотел было погладить котов, но остановился, занеся ладони над ними. Мальчик не был уверен в том, что если уж коты умеют говорить, то можно вести себя с ними так, как прежде, поэтому уточнил:
– Не возражаете?
– Есть неизменно приятные вещи, – с готовностью подставил свою тёмно-серую пушистую спинку Барон.
– И вот это действительно невероятно, – промурлыкал Лаки.
Жар и треск камина, как известно, одно из самых сильных снотворных в мире – мальчик сразу задремал. Постепенно комната начала заполняться густым дымом, который водоворотом закручивался рядом с ним, приобретая форму. Огонь в камине затрещал и стал гораздо ярче, заставляя предметы отбрасывать загадочные пляшущие тени.
Клос старался держать глаза открытыми, но не мог. Веки трепетали от напряжения, приоткрывая лишь маленькие щёлочки, через которые глаза мальчика обжигал нестерпимо яркий свет. Он безуспешно пытался разлепить сжимающиеся веки пальцами, но они были словно ватные. Клос привстал на локтях, затем сел и попытался позвать на помощь Лаки с Бароном, но из открытого рта не вырвалось ни звука. Он чувствовал, что вокруг что-то происходит, что-то подбирается к нему, но ничего не мог сделать. Он чувствовал это беспомощное состояние ранее, во сне. Теперь же постепенно вспоминал его и как только ощутил ясно, вспомнил всем своим существом и во всех подробностях, то смог, наконец, разлепить глаза. Руки и ноги вновь его слушались. Он снова овладел своим телом. И по телу теперь разливалось пульсирующее приятное тепло.
Перед ним, упираясь в потолок, словно сотканное из клубов дыма, стояло некое существо, очертаниями похожее на кота. Хотя сложно было утверждать, что оно стояло или тем более во что-то упиралось. Скорее перемещалось, словно змей, меняя свою форму и направление, следуя за невидимыми воздушными потоками, окутывающими мальчика со всех сторон.