Антон Громиш – Рассказы (страница 2)
Он отнес живую, больше по инерции продолжавшую биться за жизнь мышь к ближайшему подвалу в их доме. В недрах подвала проживало несколько котов, или кошек. Мужчина их часто шугал и третировал как мог, но в этот раз он нес им приятный гостинец. Он склонился над входом в подвал.
– Ну-ка! Котики, кис-кис-кис!
В подвале послышалась возня, в проеме мелькнули кошачьи силуэты. Мужчина раскачал за хвост истерично пищавшую мышь и закинул еще внутрь.
– Ловите обед!
С чувством выполненного долга он пошел домой, но едва он сделал несколько шагов, сознание его померкло.
* * *
Сколько он пробыл в «небытии», неизвестно. Очнулся же он не пойми где и в тот момент, когда непонятно откуда взявшийся ураган вдавливал его в землю, так что человек был не способен хоть как-то пошевелиться. Пытка ураганом длилась несколько мгновений, затем ветер исчез и наступила абсолютная тишина.
Он попытался встать, но почему-то каждый раз или переворачивался на бок, или попросту сваливался на спину словно игрушка. Он устал от тщетных попыток подняться и остался лежать на спине, дабы восстановить силы. В таком положении его и застали: некая сила подхватила человека, и он стал возноситься. Пространство сменялось настолько быстро, что он вновь потерял сознание.
Когда он очнулся, вокруг был только белый свет. И снова он не мог пошевелиться, разве что лишь поводить глазами, но осматриваться было бесполезно: плотный белый свет – и больше ничего.
Вдруг раздался громоподобный голос, причем не понятно: то ли откуда-то сверху, то ли в его голове:
– Перед судом представлено существо, относящее себя к роду Хомо Сапиенс, именуемое… – прозвучало его имя. – Он неоднократно причинял боль и страдания окружавшим его существам. Сегодняшнее преступление переполнило чашу терпения! За совершенное он приговаривается к наказанию пожизненно находиться в теле того, кого мучил и жестоко убивал.
Внезапно его тело изогнулось, затем скачком сжалось, боль пронзила каждую клетку. Еще ряд метаморфоз, и он ощутил себя стоявшим на четвереньках. Он попытался что-то сказать, но смог выдавить из себя лишь писк, и как ему показалось… мышиный?! Да, он превратился в мышь! В то самое существо, подобное тому, что он ловил несколько дней и только что заживо скормил кошкам.
– Отныне, – продолжил тот же громоподобный голос, – ты должен вести жизнь в теле этого существа. Если ты скончаешься естественной смертью, будешь прощен и в следующей жизни переродишься в человека. В противном случае окончательно умрешь жалкой, мелкой тварью.
Неведомая сила опять подхватила его и куда-то понесла. Вновь замелькало пространство, и он в очередной раз потерял сознание. Он пришел в себя в некой норе, а едва высунув нос наружу, он с ужасом опознал давешний подвал! И те самые кошки, как по команде повернувшись на шорох, уставились на него пятью парами глаз.
– Время твоего Чистилища началось! Дерзай! – произнес напоследок голос. И он остался один – слабый, крошечный, против нескольких гигантских агрессивных хищников.
ОБЕЩАНИЕ ЕЩЕ В СИЛЕ?
(
Рассвет осветил каждый уголок каждой улочки, выгоняя тьму из города. Где-то вдали трижды прокричал петух, и как по команде окна домов раскрылись, кое-где выглянули люди, и судя по лицам, как будто разочарованные наступлением утра. Еще несколько мгновений – и город заполнился всевозможными звуками: взрослые кричали, дети плакали, автомобили тарахтели на все лады. В общем, жизнь кипела.
Это был в прямом смысле затерянный город – город, возможно, даже не отмеченный картах. Однажды, едва ли не сотни лет назад, люди как в древние времена явились сюда из других мест. Официальные власти тех лет равнодушно поглядывали, как в странной местности – посреди болот, топей – выросло поселение. Переселенцы, не обращая внимания на законы, самовольно строили дома, хозяйственные объекты, фермы и другие нужные сооружения. И как по волшебству, уже через год посреди болот на небольшом клочке земли вырос настоящий поселок со всем необходимым для деревенской жизни. Как только он встал на ноги, официальные власти попытались было ввести его в общегосударственное «правовое поле», но не нашли способа решения этой проблемы. Выяснилось, что к поселку ведет лишь одна дорога, и та за столетия заросла настолько, что без провожатого можно было легко заплутать и сгинуть в болотах. Не возникало даже и тени сомнения, что с такой целью проникновения в селение гида точно не найти. Продираться в поселок на тяжелой технике смысла также не было: против густого леса и топей любой танк – груда металла, не более. Использовать авиацию? Ради чего? Ради повиновения сотни человек, чьи предки когда-то заселились посреди болот? И власти оставили попытки «приручить» поселенцев.
Поначалу сельчане варились в собственном соку. Затем стало понятно, что без внешних связей – без профессионалов в различных областях знаний, без технологий, образования, медицины – прожить довольно сложно. Мужчины и женщины отправились в «мир» на подработки, молодежь – получать специальное образование. И уже через несколько лет в поселке начали вводиться деньги, быт улучшился благодаря специалистам. Еще пару десятков лет – и на месте поселка выросла настоящая крепость-поселение, потому сами жители уже именовали его городом. Однако несмотря на некоторую связь с внешним миром, горожане по-прежнему вели закрытую жизнь. Чужаков никто не жаловал, в гости никого не приглашали. Ходили слухи, что та единственная тропа тщательно охранялась. Затворническая жизнь неизбежно привела к тому, что здесь, в городе, законы государства не действовали. В городе появился свой предводитель со свитой, что – не нужно было быть семи пядей во лбу – явно напоминало самую обычную преступную группировку, контролировавшую территорию. Ее лидер по прозвищу Водяной и был законом для всех жителей затерянного средь болот города. И в какой-то степени, может быть, поэтому жизнь здесь текла спокойно и одновременно разнообразно.
Также же обычно и размеренно протекало и это утро. Ровно до тех пор, пока в центральное кафе, где регулярно собирались «сливки» общества, не вбежал мальчик, известивший: «Водяной возвращается! Не один!». Спустя пару мгновений в кафе не осталось ни души, вплоть до официантов, поваров и подсобных работников – все бросились к той единственной въездной дороге в город, по которой вот-вот прибудет самый главный горожанин, да еще и в чьем-то обществе, как заявлял мальчишка. Все взрослое население столпилось перед болотами, тихо переговариваясь, некоторые дети забрались на деревья – следить за обстановкой.
Поначалу было непонятно, что же вообще происходит. Затем с дерева раздался крик: «Идут!», и горожане увидели чуть вдали фигуру с каждым шагом превращавшуюся в их предводителя – Водяного. Шел он легко, размашистым шагом, несмотря на то, что у него на плече лежал громоздкий груз, напоминавший куль. Это и был тот самый гость, о котором говорил мальчишка в кафе. Точнее, это была гостья – Водяной нес на себе молодую женщину! Сие обстоятельство еще больше сбило с толку горожан, начался гомон – каждый пытался объяснить ситуацию по-своему.
Водяной вышел из леса на городскую дорогу, и тут же галдеж стих. Все стали осматривать его ношу. Это была молодая женщина, не старше тридцати лет, стройная, брюнетка, одета в блузку (некогда белую – сильно запачкана, судя по всему, в этом «путешествии») и брюки, одна нога босая, на другой – ботинок с плоской подошвой. Пленница была в сознании, но отрешенный взгляд говорил, что она или в шоке, или смирилась с безысходностью.
Водяной удивленно глядел своих подопечных.
– И с каких пор такой почет?
Через паузу кто-то ответил:
– С гостьей знакомимся.
– Успеется, – проворчал Водяной, поманил пальцем двух женщин. – Отвести ее в мой дом и стеречь до моего прихода. Остальные – в кафе.
Толпа потекла за своим атаманом. Снова начался гомон, но на этот раз горожане понимали, что им сейчас все растолкуют. Так, единым потоком, они вошли в кафе, оставив снаружи лишь детей – им слушать взрослые разговоры пока ни к чему.
Пока было решено устроить общую трапезу. Официанты быстро сложили из маленьких столов один большой, разнесли обед. Здесь необходимо указать, что в данном городе ни в одном доме не было ни одного алкогольного напитка. Вообще же, среди горожан был сильно развит культ здорового образа жизни: никто не курил и не употреблял спиртное в каком бы то ни было виде. Если горожанин попадался на том или другом, он подвергался «аресту» – месяцу заключения под стражей в каменном подвале, затем он должен был отработать эти затраты на него. В случае если курящим или пьющим попадется ребенок (что было бы случаем из ряда вон), то его отцу назначалось это же наказание, но помноженное надвое; если ребенок рос в неполной семье, наказанию подвергался единственный родитель, а ребенок отправлялся на воспитание и содержание в семью по выбору руководителя города. Возможно, такие меры были излишними и даже кровожадными, тем не менее самим горожанам они были по душе, и уже которое десятилетие курящий или пьющий человек воспринимался как реликт и активно высмеивался самим обществом.