Антон Григорьев – Кубик (страница 20)

– Брось! Весь этот бред с правами, это… бред. – Бад положило тубу на стол рядом и размотало фольгу. – Вся эта фишка – показуха только. Как до этого-то, что вышло? Или ещё… Помнишь, что раньше было? Какие попытки взять это всё в нормальное русло? – Оно оторвало часть фольги. – Сначала же всё на нас и было, как и в дикой природе. То есть, как будет, так будет. Как вырастет чадо, так и вырастет, остальное не важно. Мы же как-то выросли. И все так своих детей растили. И это было нормой. – Фольга намоталась на тубу и оно аккуратно отреза́ло лишнее. – Все плодились направо и налево. Не важно, есть у тебя образование, нет. Деньги есть или нет. Хочешь ты ребёнка или нет. Спарилось и готово. Домашнее животное. Растение. Так, для развлекухи. И это здравомыслящее общество могло себе позволить, разумные, рациональные существа, ни ползущие приматы, ни амбистолапитеки, а говорящие, думающие, не только о себе, а о целом строе. О безопасности снаружи думаем, а изнутри? Какие армии тогда были у этих дебилов, чтобы с друг другом бороться! И в тоже время наркоманы заводили себе детей. Больные. Преступники. Все! Неважно. Чисто поржать заводили детей. Для смеха заводили. И никто не лез в это, это было нормой. – Бад обмотало фольгой тубу и стало разглаживать. – Затем начинали практиковаться первые общественные воспитальни. Главное, всё так плавно проходило, незаметно, чтобы народ ни возникал. А народ-то возникал…

– Это не до конца известно. – Дей сматывало концы обмотки.

– Известно точно, что было. Если есть хоть какое-то упоминание, получается, в какой-то степени это и было. Может не в тех масштабах, но было. – Бад прощупывало фольгу, намечая начало борозды. – И ведь приняли. И как норму приняли. Нет, идея-то хорошая, воплощение – ужас. Им нужен был контроль, хоть какой. Чтобы во все сферы жизни нос свой сунуть, вот и эту вещь продолжили. Если организация, получается, у неё должна быть какая-то аккредитация. Допускаем к воспитанию квалифицированных сотрудников. Затем уменьшаем группы, вводим льготы. Составляем курсы. И вот это уже не отдельная профессия, а разрешение для кого попало. Права. Как на машину. Нет, правильно. Нельзя же кому попало водить машину, оно расшибётся, машину угробит и окружающих. Тоже и с детьми. Машину с детьми сравнили! Нет, а правильно: иначе каждое будет растить, как ему вздумается, а существам потом жить. Ужас, какие масштабные вещи творят. – Оно нашло нужную выемку и упёрло в неё ноготь. Туба поворачивалась, а проминавшаяся фольга повторяла погрешности тонких выемок. – Сколько тысяч циклов прошло, а в таком простом, но столь важном деле никак не могут точку поставить. И теперь к этим правам не стоит сильно… большое значение придавать. Это лишь очередной этап. Способ отделаться. Мы лишь промежуток, для чего-то большего, того, что будет только когда-то там. А мы эксперимент воспитывания. Учиться два месяца, по заре. Ты уравновешено, ориентируешься в пространстве, умное, деньги есть. Большего там не нужно. Формальность. Вот если бы там действительно нужным вещам учили… Пелёнки сворачивать, не знаю… Терпению, спокойствию, размеренности. Чтобы детям с детства говорили, что ростители могут врать, могут ошибаться. Так ведь нет же. Скажи ребёнку такое, и он сразу взбесится и потеряет к тебе доверие. Собственно, что и в государстве творится.

– Да нет… – Дей подскочило к ящику с инструментами. – Я не с точки зрения закона, а со стороны жизни, какое у меня право есть?

– У тебя? – Бад коротко вскрикнуло. – Ха! Самое, что не на есть правое право.

– Да нет, что я вообще сделало в жизни? – Бад перевело глаза на разобранное устройство на столе, затем обратно на Дей. – Нет. Я имею в виду само. А это Мий, да ты, да…

– Опять отчаиваешься.

– Что? Нет…

– Теперь отнекиваешься. – Бад указало на него.

– Да нет…

– Ты принципиально совсем не соглашаешься?

– Нет я…

– Нет – не со всем? Нет – не соглашаешься? Или целая моя фраза не верна?

– Я… – Дей остановило обмотку. – Что?

– Так, забыли. Давай ещё раз. Смотри… слушай. – Оба принялись опять за работу. – Во время проблем, не важно каких, все поголовно делятся на злящихся и отчаявшихся. Злость может дать азарта, стимула и вести нас, подталкивать для решения проблемы, а может наоборот, быть направленна не к решению, а к источнику проблемы. Мы можем ослепиться ею и потерять изначальную цель. Так же и отчаянье. Можно добиваться цели от безвыходности, если ты раб проблемы. Забыть свою прежнюю жизнь и поглотиться отчаяньем. Убить себя, уничтожить из-за не достижения цели. Не ради (так как это агрессия), а из-за. Или от отчаянья можно сложить руки, подавившись, смирившись. Таким образом, или спивались раньше, или насилие устраивали над детьми. По сути, все пути неверны и нет выхода из проблемы. Тем более если она в таких страстях обрушивается. Но то, как ты её встретишь… От этого и зависит твой метод воспитания ребёнка. – Бад дошло до конца резьбы и ещё раз всё хорошенько промяло. – Так и какое ты? – Дей взглянуло на него, но не оторвалось от работы. – Я думаю, ты смиряешься. Но не так… не просто… – Бад заглядывало в опустившееся лицо Дей, а то ждало, во что это рассуждение выльется. – Ты против своей воли смиряешься, хотя и само себя загнало в смирение. – Дей и радо возразить, но не чему. – Я же помню эту ярость в твоих глазах. Как ты любило решать проблемы, даже в самых безвыходных ситуациях, но сейчас как будто ты уходишь куда-то. – Дей ускорилось, обмотало и сцепило проводники. – Не отнекивайся опять. И ладно если это пугающий посторонний мир, хрен бы с ним. Ты уходишь от близкого тебе мира. – Дей схватило отвёртку и полезло ею в щель. – Ты закрываешься от мира друзей, семьи, всех кто тебя любит. – Оно судорожно вращало, но зацепить никак не удавалось. – Мы же семья тебе. – Бад замедлялось, понимая, что Дей полностью согласно с произнесённым. – Будто бы ты не знаешь, как выбраться из всего этого. Хочешь, но не можешь. Причём хочешь, чтобы тебя вытягивали, но не поддаёшься. – Дей хлопнуло отвёрткой по столу и попробовало подцепить ножом. – Это как в детстве я себя так подначивало. – Бад находило даже забавным такой способ общения, говорить можно что угодно, и тебе не перечат. – Если нужно у кого-то что-то спросить, а боишься или стесняешься, то представь, что ты не одно. Если бы ты с другом или с несколькими друзьями спрашивало или что-то делало, то ощущало бы в себе смелость. Во-первых, в том, что ты перед друзьями и нельзя опозориться, во-вторых, то что вас больше и толпа сильнее. Тебе сколько циклов, а ты всё как ребёнок!

– Старики к этому циклами приходят. – Дей бросило нож и полезло в карман, загребло всё, что там нащупало и вывалило рядом с собой на стол.

– Ух ты! – Нарочито отпрянуло Бад. – А потом что? Сидят и молчат. Ни едят, ни спят, ни ходят. Ничего не хотят. У тебя хоть одно знакомое до порога дошло? Вот и у меня нет. Если хочешь этого тогда сядь и сиди. Не показывайся, не маячь. Что ты делаешь, зачем дышишь? – Дей отодвинуло свёрнутую бумажку, монету, ключи и раскрутило скрепку. – Но ты ведь не останавливаешься. Ты вот, опять что-то делаешь. А если делаешь, значит, хочешь ещё жить. А если хочешь – так живи! – Скрепка отлично подошла. – Только не чуть-чуть, а нормально живи! – Бад, отставив тубу, обошло Дей и схватило за плечи. – Полной грудью живи! – Оно потрясло сосредоточенное тело и попыталось выпрямить ему согбенную спину. – Как раньше, как при Мий. Думаешь, оно хотело бы, чтобы…

– То, что оно бы хотело… – Прорвалось сильно из скрюченного существа. – Мы не можем знать! – Бад остановило его мять. – Оно было выше, сильнее и понимало больше нас всех вместе взятых. – Громкий звук вибрацией отдавал в спину. – Поэтому и тянуло нас туда! Куда-то… к себе! Но мы можем сделать то, что точно знаем, чего оно хотело.

Дей вновь закрутило пальцами вокруг изобретения. Оно развернуло листочек и по указанным цифрам загибало необходимые провода. Бад встало сбоку, осмотрело его и схватило монету со стола. Дей дёрнулось, но не успело перехватить, оно бросило собираемый аппарат и вскочило.

– Что такое? – Бад оттянуло монету вверх, вынуждая Дей нападать.

– Брось. – Дей вздумало схватить его за руку, но лишь протянуло раскрытую ладонь.

– Зачем тебе тогда эта монета? – Бад стало переворачивать кругляшок, осматривая его со всех сторон.

– Отдай. – Дей отступило. – Ты само знаешь.

– Да, я помню. Ты купило два жетона, на обратную дорогу на пневмотрубу, для вас обоих. Почему же ты не можешь использовать эту монету теперь?

– Эта для него предназначена.

– Так как же? Ты же говоришь: «мы не можем знать», получается, признаёшь случившееся. – Дей подняло глаза, соглашаясь, но требуя вернуть монету. – Или нет? Почему не купить другую, когда оно вернётся?

– Эта для неё. – Дей попыталось перехватить. – Оно её ещё не использовало.

– Разве важна именно эта монета? – Бад отпрянуло боком, прижимаясь к мебели. – Разве суть твоего загона не в памяти, которую несёт в себе этот сплюснутый кусок металла? – Бад обернулось спиной и протиснулось к крану. – Да… И за монету ты держишься, чтобы не забыть эту память, получается. Тогда может проблема в том, что ты боишься чего-то забыть? – Дей замерло среди кухни. – Одно хорошее существо как-то сказало: Если боитесь чего-то потерять, потеряйте и больше не бойтесь. – Бад развернулось и раскрыло монету в кисти. – Может, будь это действительно важно, ты бы не боялось забыть и… – Резким движением Дей вырвало монету, сложило в карман и село вновь за собираемый аппарат. – Вот эта реакция! Я и забыло какое ты быстрое, ты точно не из племенных? И супер сила включается когда… только тогда, когда тебе это нужно? – Дей скрутило провода и стало пересчитывать их по листочку. – Ладно, допустим тебе важна именно эта монета. Она же тебе важна, да? Ну скажи, важна? Именно та монета, которую нельзя заменить другой, важна? – Дей бросило короткий взгляд. – Точно важна, подумай хорошенько? – Дей присоединило проводник к индуктору и закрепило изолентой ручку. – Получается, вот эта монета тебе не важна? – Бад раскрыло вторую ладонь, на которой лежал жетон. Дей подскочило к жетону, но Бад опять его оттянуло. – Твою монету можно поменять на какую угодно, ничего не изменится.