Антон Генин – Наследство пламени (страница 3)

Он снова посмотрел на карту, потом в окно, на котором остался влажный след от снежка. Схватив первый попавшийся сюртук с крючка и впрыгнув в сапоги, каким-то чудом оказавшиеся впору, белоголовый выскочил за дверь. Яркое солнце на мгновение ослепило его. Вокруг раскинулась неземная красота зимнего леса. Редкий, оттого особенно светлый и приветливый.

«Итак, что мы имеем? Во-первых, у меня есть какая-то волшебная карта, которая явно куда-то меня ведёт. Во-вторых, я – совсем не тот, кем был вчера, хотя вчера я вообще был никаким. И в-третьих, мой разговорчивый зверёк-шутник исчез из запертого убежища, но появилась карта. Кажется, всё это как-то связано. Что-то из всего этого нужно решить, я так думаю. Тьфу ты, чё я сам с собой вслух разговариваю? Совсем крыша поехала что ли?»

Он двинулся в сторону города, хотя внутренний голос настойчиво отговаривал его, ведь этот злосчастный городок ничего хорошего ему не принёс. Ну, будь что будет, а там разберёмся.

У первой берёзки он остановился, бросив ещё один взгляд на карту. Крестик, последний из нанесённых им, странно сместился, словно притягиваясь к его текущему местоположению. "Неужели меня ещё хоть что-то может удивить?" – промелькнуло в голове белоголового, после чего он махнул рукой, сверил карту с реальностью и двинулся в направлении крестика.

Путь и впрямь оказался недолгим, особенно когда подмёрзшие пятки сменились на что-то более подходящее для ходьбы. Куда подевались сапоги, начищенные до блеска всего несколько дней назад? Вопрос повис в морозном воздухе и тут же был подхвачен лёгким ветерком, уносящим его в неизвестность. Желтоглазый проводил ускользающую мысль взглядом, и казалось, вот-вот достанет из кармана белый платочек, чтобы помахать на прощание. Но обошлось. Он снова развернул карту, сопоставляя её с окружающим пейзажем, затем снова глянул на карту, и снова на пейзаж. На бумаге чётко вырисовывались три тополя, росших прямо на краю обрыва, а под ними – заветный крест. На местности же никакого креста, конечно, не было и в помине, но загвоздка заключалась вовсе не в этом. Хоть разбирался он в древесной породе, как свинья в апельсинах, за исключением разве что сосны и берёзы, зато логика у него работала безупречно. Обрыв от полянки он отличить мог, а прямо над этим обрывом возвышались три каких-то дерева.

"Похоже, тополь и должен так выглядеть," – заключил он и, предвкушая открытие, шагнул навстречу неизведанному… и кубарем полетел вниз. Будь у Чарльза Доджсона возможность путешествовать между мирами, он бы непременно воспользовался таким оригинальным способом перемещения. Падение превратилось в странный, извилистый тоннель, меняющий направление с каждой секундой. Сначала он летел строго вниз, затем, словно на старом велосипеде, его заносило влево, а потом и вовсе возникло ощущение, что он взмывает ввысь.

Время – не деньги, и счёта оно не терпит. Оно скорее подстережёт вас врасплох, когда вы меньше всего этого ожидаете. К этому невозможно подготовиться, хоть обвешайся часами, всё равно упустишь тот самый миг. Вы понимаете, о чём я?

Белоголовый приземлился в кромешной тьме, но у него был весомый аргумент – он сам. Неудачный полёт послужил хорошим стимулом, так что долго искать причину для раздражения не пришлось. Он вспыхнул, но на этот раз это больше напоминало контролируемое пламя газовой плиты, нежели бушующий лесной пожар. Окружающее пространство стало обретать очертания. Он оказался в пещере, в глубине которой возвышалась массивная каменная дверь, украшенная орнаментами, смутно напоминавшими очертания города. Желтоглазый направился к ней.

"Хм, давно же я тут никого не видал. Да и кому здесь что делать? О, смотри-смотри, огонёк идёт! Может, хоть с кем-то перекинусь словечком, а то уже сто лет сам с собой да со стенами беседую. Интересно, а он сверху или снизу? Хотя какая разница, ни там, ни там меня давным-давно не было, новостей не знаю. Иди-иди сюда, я тут!" – прибитый к стене держатель для факела (почему ему до сих пор не придумали достойного названия?) пребывал в сильнейшем возбуждении. Казалось, как только огонёк приблизится, он сорвётся со стены и упадёт ему в ноги, лишь бы тот не сбежал.

Желтоглазый подошёл к двери, и держатель зашатался с удвоенной силой. На него обратили внимание.

– Это что ещё за представления? Местечковое землетрясение? Чего трясёшься? – спросил белоголовый, хотя для него это был скорее риторический вопрос, а для держателя – нет. Он решил, что это новый знакомый так выражает своё почтение.

– Я рад вас видеть! – торжественно произнёс он.

– Всё чудесатее и чудесатее, – скривившись, пробормотал огонёк.

– Скажите, а вы сверху или снизу?

– Сверху, вроде, – слегка смутившись, ответил гость, – а снизу – это откуда?

– Ну как же, родина демонов, церберов и прочей нечисти. А вы о чём подумали? Только не говорите, что об огненном шаре в недрах планеты, который её якобы питает и согревает. Я за свои долгие годы и не такого наслушался. Сверху, значит. Хорошо! И как там? Бегают ещё эти… с длинными зубами? Или эти… с большими крыльями?

– Хотелось бы немного конкретики, конечно, но что-то отдалённо похожее на ваше описание там точно есть. Однако, позвольте встречный вопрос. Что это за дверь? – перебил беловолосый.

– За ней томятся самые опасные демоны, способные захватить наш мир. Открывать её строжайше запрещено, последствия будут необратимы, – держатель понизил голос, интонируя в духе страшных сказок.

– Отлично. Тогда скажи, как отсюда выбраться без этих засланных казачков, и мы разойдёмся, как в море корабли.

– Ан нет, всё не так просто. Ты сказал, что ты сверху, но я-то знаю, что наверху нет огненных магов. Ведомо ли тебе, что внутри тебя живёт подселенец? И, судя по ауре, очень сильный?

– Ой, да ладно тебе, просто я стиль сменил.

– Нет-нет, в тебе таится ужасный зверь, и пока он не проснулся, тебе нужно от него избавиться. Как бы мне ни была приятна твоя компания, но, боюсь, твой сосед здесь не случайно. Уходи!

– Так я и спрашиваю, как?

– Там, откуда ты пришёл, есть лестница. По ней нужно спуститься вниз головой, и тогда ты вернёшься наверх. Только прошу тебя, никогда сюда больше не возвращайся!

– Хорошо, железное сердце, пока, – ответил белоголовый и двинулся в обратном направлении. Лестницу он нашёл довольно быстро, а вот карабкаться вниз головой оказалось нелегко. Поначалу ничего не получалось, он просто падал. Немного поразмыслив, он снова забрался на лестницу, перевернулся, закрыл глаза и начал спускаться. К его удивлению, он выбрался на поверхность. Тополя по-прежнему склонялись над обрывом.

"И что теперь? Как изгнать непрошеного гостя? Стоп… Я только что разговаривал с канделябром? Куда я, чёрт возьми, попал?" – пронеслось у него в голове.

Белоголовый, пытаясь уложить хаос событий в стройный ряд, присел на поваленное дерево, словно пытаясь удержаться от падения в пучину безумия. Слишком уж много диковин навалилось за последнее время, требуя немедленной расшифровки. Он отломил сухую ветку и принялся ею яростно чертить эскизы на девственной белизне снега. "Итак, что мы имеем? Панду-фантома, испарившегося в никуда, но щедро оставившего карту. Карта привела меня в пещеру, где канделябр заговорил, намекая на сожителя внутри, подселенца, который меняет мой стиль и пробуждает маниакальное желание все спалить дотла. Ничего не забыл?" – бормотал желтоглазый, озвучивая каждый штрих. Получалась причудливая пародия на наскальную живопись, снежный комикс о надвигающейся катастрофе.

Закончив с художествами и вдоволь поковыряв снег палкой, он откинулся на бревно, глядя в бескрайнее зимнее небо. "Если я наполовину чудовище из преисподней, то, может, где-то там, наверху, есть и ангел-хранитель? Кто-то, способный изгнать внутреннего демона? Бред, конечно. Абсурд. Но как все это вообще возможно? Поджигать – это, конечно, весело, но чем я плачу за это удовольствие? Отец учил: ничто не берётся из ниоткуда и не исчезает в никуда. Значит, выпуская пламя, я что-то сжигаю? Что именно? Злость – вот топливо для внутреннего пожара. Получается, сила черпается из чувств, и чем яростнее эмоции, тем жарче пламя. А чувства рождаются… в душе, так? Значит, я пожираю собственную душу? И что тогда станет с человеком, опустошённым от души? Перестану ли я быть собой? Кем я стану? И, самое главное, что произойдет со мной, если во мне гнездится демон? Не захватит ли он сначала мой разум, а затем и весь этот мир?" – Белоголовый вопрошал небеса, словно надеясь услышать подсказку. В ответ лишь фыркнул заяц, наблюдавший за ним с любопытством. Решив, что толку от этих разглагольствований нет, косой ретировался.

Нужно было что-то делать, дальше медлить было нельзя. Он снова взглянул на карту. Крест оставался неизменным в этот раз. Надежда на помощь таяла, как снег под его ногами. "Панда… Может быть, панда поможет? Он вроде бы добрый малый, весельчак", – продолжал рассуждать вслух желтоглазый. Он сосредоточенно изучал карту, пытаясь вычислить место, откуда так внезапно исчез таинственный крестик. Церковь… Кажется, именно там крылись хоть какие-то намёки на происходящий кошмар. Во всяком случае, оттуда это безумие и началось.