Антон Федотов – Гимн шута 20 (страница 44)

Салтыков отметил про себя, что крепкий мужчина чуть старше его самого, и не подумал кланяться или демонстрировать радость от вынужденного подчинения. Но в голосе его звучало… вполне искренне уважение.

— Ящики три и пять соответственно, — закончил «доклад» спец.

Отвечать клановец не стал. Просто кивнул и шагнул в раздевалку.

— Это… шутка? — через секунду уточнил Ефим Борисович, открывая указанные ящик.

Внутри обнаружился обычный… маскхалат. Переговорщик даже вспомнил, что подобная расцветка называется «Березка».

— Размер вашей обуви мне неизвестен, — невозмутимо пожал плечами клановец, стягивая с себя верхнюю одежду.

— Сорок второй, — на автомате выдал мужчина.

Павел тут же продублировал информацию по рации.

— Обувь сейчас принесут со склада, — сообщил он, натягивая на себя штаны от такого же маскхалата.

Больше переговорщик не сомневался. Просто решил на время отключить критическое мышление и стянул с плеч пиджак.

Павел аккуратно перевел взгляд на Салтыкова.

Тот замер в кресле ВИП-модуля глайдера и старательно отводил взора от Светланы, Виктории и Катерины. И дело было даже не в том, что девушки предпочли облегающие фигурки спортивные костюмы чуть более удобному для таких выходов камуфляжу. Все-таки положение Ефима Борисовича позволяло ему иметь вокруг себя любое количество женщин. Просто сам вид известных красоток «в трениках» вызывал желание протереть глаза.

— Садимся! — негромко бросил Павел в эфир, по привычке продублировав сообщение армейским жестом.

Все-таки пилот был ассом. Молодой человек едва успел приготовиться, как тяжелая машина буквально рухнула вниз. Девушки уже привыкли к «выкрутасам» бывшего летчика-штурмовика (хоть и демонстрировавшего свои таланты исключительно по приказу!), а вот переговорщику стало резко не по себе.

Волконский с некоторым интересом наблюдал, как распахнулись глаза Салтыкова, когда его тело на миг оказалось в невесомости.

— На выход, — скомандовал он через минуту, едва машина замерла на земле.

Аккомпанементом к его словам поползла вниз откинувшаяся аппарель.

Первым с десантными фиксаторами справился Ефим Борисович.

Павел тут же глянул сначала на Катерину, а затем и на девушек. Такая сноровка о многом говорит. Да, сегодня вместо десантного модуля они подцепили на ВИП-кабину, но система фиксации в ней была все той же. Армейской. И так просто из нее не «выпутаешься», если нет привычки, конечно. А у Салтыкова она была. Да и «растопырился» в десантные упоры во время посадочных маневрах он очень грамотно. Следовало учитывать. Просто так. На будущее.

— Ефим Борисович, рад встрече, — прозвучал едва ли не церемонный голос, стоило переговорщику спуститься с аппарели.

— Вы знакомы? — чуть удивился Павел.

Хотя, собственно, с чего бы. Мир кланов очень небольшой. Правящих Семей не так много. Всего несколько сотен «небожителей». Так что практически все через одного-двух человек друг другу представлены.

— Здравствуйте, Андрей Романович, — поклонился Салтыков.

В их ситуации жест не выглядел подобострастным. Скорее, несколько архаичным знаком вежливости. А еще способом дать себе время на «починку лица». Все-таки вероятный наследник старика Архипова в кроссовках и черных камуфляжных штанах — то еще зрелище! Да и вообще откуда он взялся на живописной полянке посреди леса⁈

Павел хмыкнул, отметив, как рука спутника дернулась к внутреннему карману. Кажется, что за коммом. Возможно, чтобы сделать фотографию на память. Но вовремя одумался. Во-первых, очень невежливо. Вплоть до приравнивания к человеку способен навалить кучу в центре главного бального зала Кремля и искренне считать, что так и надо.

— Привет! — беззаботно махнул рукой клановец. — Закончил?

Андрей бросил взгляд в сторону нескольких сборных мангалов. В них уже разгоралось пламя.

Волконский продемонстрировал большой палец.

— Павел Анатольевич, — чуть сдержанно уточнил Салтыков. — Разрешите узнать о параметрах охранного периметра.

Бойцов охраны переговорщик не видел. Но в существовании не сомневался. И вопрос был вовсе не попыткой шпионажа. Просто уточнение: чего я точно не должен делать, чтобы где-нибудь не взревел тревожный сигнал, а у спецов не появилось желание схватиться за кобуры.

Простой вопрос заставил Павла задуматься.

— Здесь безопасно, — наконец констатировал он. — Вы, Ефим Борисович, можете считать, что периметра нет.

Переговорщик вновь погрузился в размышления. И задумчиво покосился на ближайший кустик, словно пытался под ним рассмотреть снайпера. Слишком контрастировали друг с другом слова «безопасно» и «периметра нет».

Особенно с учетом заходящего на посадку за лесом глайдера с гербами Воронцовых. Стало быть, на живописной площадке совсем скоро должен был появиться один из родичей старого графа, известного своей «разумной паранойей» в вопросах безопасности.

— Допустим, — наконец решил переговорщик.

— Кстати, — заметил Павел. — У нас приняты обращения на «ты» и по имени.

— Я запомню, — пообещал он и потянул из кармана комм.

Отличная военная модель юсуповских мануфактур… притворилась мертвой. Мол, связи нет, где мы находимся — не знаю и вообще работать отказываюсь.

— Забыл сказать, Ефим, — тут же улыбнулся Павел. — На время отдыха у нас принято отключать коммуникаторы.

Салтыков хмыкнул. С таким видом, будто над ним издеваются. И тут же кивнул в сторону Катерины.

Волконский обернулся. Девушка и впрямь общалась с кем-то, прижав гаджет к уху.

— Так то же Катерина, — с некоторой задумчивостью выдал клановец.

Он и сам не знал, как именно девушка выбила у местных хозяев «чрезвычайку». Но факт оставался фактом: пока остальные принимали звонки только через управляющий центр, она явно имела свободную связь с внешним миром.

Впрочем, к удивлению Павла, после первого их «похода», стало доброй традицией ограничивать вызовы лишь до узкого круга экстренных сигналов.

— Жульничаешь, Павел? — негромко спросил Игнат.

Особого расстройства его лицо не выражало. Лишь человек, что всегда на виду, мог оценить прелесть нескольких редких часов в «изоляции».

— Сам удивлен, — вполне искренне ответил он.

А вот Салтыкову стало плохо. От понимания, что диалог ведется всерьез. Это означало, что только что составленное им хотя бы первое представление о местной системе связей вновь требует пересмотра.

— Тогда давай готовить шашлык, — предложил Глава (!) уральцев, демонстрируя целых три шампура на манер древнего киноперсонажа с говорящим именем Росомаха.

— И начнем мы с курицы, — объявил Волконский, демонстративно подхватывая решетку для гриля с небольшого раскладного столика.

Глаза Игната мгновенно сузились. Он чуть склонил голову, бросив тяжелый взгляд на Павла.

— Сначала свиная шейка, — негромко объявил Юсупов свои требования.

Волконский ответил не менее «упертым» взглядом. В воздухе запахло твердым и решительным «нет».

Так и началось Великое Противостояние у Мангала, так небрежно разрушенное тяжелой дланью Виктории Львовны.

— Молодец, Суки-тян, — коротко кивнул Гриня, рассматривая сумку на своем столе.

Девушка не шелохнулась. В смысле, и внимания на свое «формальное начальство» не обратило. Куда больше ее волновала тарелка лапши с бульоном, издревле именуемое раменом.

И да, речь шла не о синтетических упаковках в ярком целлофане, а о полноценном произведении искусства повара «Гаража».

— Рассказывай, Стол, — обернулся Григорий к одному из своих бригадиров.

Курьера с «грузом» они заметили неделю назад. И тут же доложили Волконскому. Тот передал приказ «стажерам» при клубе из ГБР, так что уже через несколько часов все возможные маршруты были взяты под контроль техническими спецами клана. Бойцы же бригады скорее демонстрировали флаг.

И вот на седьмой день было принято решение перехватить одну из доставок. Операцию проводил человек Грини.

— Да как всегда. Девка его срезала на противоходе… — тут же отчитался Стол, и уже через миг вскинул ладони. — Извини-извини!..

Если уж Суки-тян, что можно было перевести как «любительница поесть», оторвалась от бульона, чтобы кинуть на бригадира заинтересованный взгляда, лучше «успеть извиниться» заранее.

Девушка кивнула и вновь вернулась к экрану комма, на котором она смотрела какой-то очередной шедевр японской анимации пятисотлетней давности. Именно за любовь к жанру девушка и получила свое очень «меткое» прозвище. Оставалось лишь удивляться, как при такой любви к еде ей удавалось сохранять столь совершенную форму. Шестьдесят килограмм при ее ста пятидесяти девяти сантиметрах роста явно ушли в очень гармонично развитые мышцы. При этом даже в обтягивающей одежде «смешная кнопка с рыжим каре» не выглядела особо крепкой. Напротив, какая-то детская непосредственность делала ее образ милым и безобидным… ровно до момента удара, за секунду до которого взгляд зеленых зрачков обретал твердость оружейной стали.

Как тут не вспомнить, что один из вариантов слова «суки» может быть иероглиф, означающий «брешь», «уязвимое место».

— В общем, чисто сработали, — подвел итог Стол (детали он отправил шефу еще из машины). — Суки молодец.