Антон Федотов – Гимн шута 20 (страница 28)

Тот и впрямь смотрелся колоритно. С фингалом под глазом и с букетом в руках он больше всего походил на комичную карикатуру «блудный муж возвращается с корпоратива». Да еще и с любовницей.

— И почему без меня⁈ — прилетела следующая «логичная» претензия.

Павел изображать из себя невинность не стал. Напротив, широко ухмыльнулся.

— Это тебе, — протянул он букет девушке.

А то его дамам только волю дай.

— Эй ты тему-то не переведи, — тут же «возмутилась» та… цветы все же принимая.

Волконский покивал. Мол, понимаю. Скучно в палате.

Целительница, поняв, что ее посыл дошел по адресу, тут же превратилась в маленького котенка, уставившись на сюзерена умоляющими круглыми глазками.

— Нет, — покачал головой небожитель серьезно.

Он доверял Герману Адольфовичу. А тот считал, что девушке еще какое-то время нужно провести под наблюдением. Доверял клановец также собственной разведке и аналитикам. А они до сих пор в один голос утверждали, что лучше бы Кошкиной еще какое-то время отсидеться за стенами госпиталя. После «внушения» цесаревича даже самые отчаянные задумаются, а надо ли им идти против слова монаршего. Да и клановец вполне убедительно выразил свое недовольство.

— Эх, — абсолютно нормальным голосом вздохнула девушка.

Мол, я попыталась. Не получилось. Остается подчиниться.

— Цветы красивые, — оценила целительница и прислушалась к аромату. — Отличный выбор.

— Катерина помогла, — пожал плечами Павел.

— Не-а, — не поверила в эту версию Лена.

— Это почему? — аж заинтересовался такой постановкой вопроса Волконский.

Кошкина ехидна улыбнулась.

— Катерина сделала бы лучше.

Удивленно подняла взгляд на целительницу даже секретарь.

— То есть, правильнее, — невозмутимо продолжила та. — И аккуратнее. Но мне нравится этот. Так что спасибо, Паша.

Клановец бросил взгляд на блондиночку. Та пожала плечами.

«Троллит!» — как-то разом решили оба.

— А помочь мне не хочешь? — наконец поинтересовался «небожитель».

— Что, руки на тебя наложить? — улыбнулась целительница, поднимаясь с больничной кровати.

Койкой это чудо современной маготехники язык назвать не поворачивался.

И да, руки девушка действительно наложила. На голову молодого человека. На приведение его в приличный вид ушло не более пары минут.

— Рассказывайте!

Парень покосился на планшет, небрежно брошенный поверх одеяла. Никто на время «больничного» Лену от командной сети не отключал. Сводка поступала к ней регулярно.

— Своими словами, — потребовала Кошкина, перехватив взгляд.

Одно дело прочитать сухие доклады и совершенно иное — послушать главу Ветви. У него источников информации куда больше.

— Стягиваем силы в Красноуральск, готовимся к небольшой войне здесь…

— С тремя кланами, да… Поняла… — негромко прокомментировала Лена.

— … Протестующие притихли. Хотя и объявили свой «мирный митинг» бессрочным.

— А полиция? — поинтересовалась Кошкина.

Все-таки убийство трех рабочих и покушение на жизни трех десятков сотрудников «РитРос» — серьезное происшествие.

Однако Павел покачал головой.

— Дело тормозится. На всех уровнях.

Целительница задумалась.

— «Дурь каждого становится видна»? — вспомнила она фразу, ошибочно приписываемую Петру I.

— Именно, — кивнул молодой человек.

Цесаревич, отвечавший за Собственную ЕИВ канцелярию и СИБ, давал шанс проявить себя всем. А уж потом собирался раздать всем сестрам по серьгам. Этакий оазис вседозволенности… густо обвешенный жучками.

На этот раз Лена молчала довольно долго. Она не была аналитиком. Но и целительнице становилось очевидно, что подобная «ловушка», быть может, и эффективна, но ляжет грузом на репутацию нынешнего императора.

— Значит, война, — вздохнула она.

Другого объяснения девушка не видела. Фактически самодержец «палил» свой авторитет арбитра в обмен на более выгодную конфигурацию в будущем противостоянии.

Павел кивнул.

— Император хочет передать страну в руки наследника без нынешних… противоречий.

Старый порядок уже почти умер. Новый еще не сформировался. И Дмитрий Долгорукий брал на себя роль палача ради того, чтобы следующий император начал писать историю с чистого листа и принял правление не обагренными кровью руками.

Именно поэтому последние годы цесаревич держался в тени отца.

Лена прикрыла глаза. Так она просидела около минуты. Лишь затем вновь глянула на сюзерена.

— Как поживает Фэнг? — постаралась улыбнуться девушка.

Ей это даже удалось сделать довольно искреннее. Все-таки целители всерьез практиковали как телесный контроль, так и ментальный.

И нет, Лене не было все равно. Она просто отпустила то, что не могла контролировать. Но всегда была готова вступить в «игру» на стороне Павла, если тому что-нибудь понадобится.

Волконский невольно хмыкнул.

— Жива и здорова, — улыбнулся он. — Последствия ее шалостей ты только что сама ликвидировала.

Кошкина уважительно покачала головой.

— Достойная продолжательница дела своей сестры.

Гости переглянулись.

— Ну уж нет! — разом заявили блондиночка и ее сюзерен.

Ни один из них не желал Фэнг такого будущего.

Лена тут же подняла руки в сдающемся жесте. В целом, она была согласна.

— Не надоело отдыхать? — сменила тему Катерина. — Скоро бока наешь, если столько времени будешь проводить в кровати!

Целительница только улыбнулась на такое замечание. Она прекрасно управляла собственным метаболизмом. А потому лишний вес ей не грозил.

Однако она вовремя спохватилась. Такую «атаку» оставлять без ответа было нельзя.

— Эй, — «возмутилась» она. — Я тут, между прочим, работаю, пока кто-то только и занимается, что греет койку господину!

Блондиночка тут же улыбнулась еще милее.