Антон Федотов – Гимн шута 14 (страница 46)

— Милая, — вздохнул Волконский. — О моем назначении объявят официально. Думаешь, у кого-то останутся сомнения?

Уточнять, что после прошлого визита в центр его будущего воеводства все заинтересованные лица уже давно все разузнали, он не стал. «Волна» пошла. И, естественно, мимо людей государевых вроде Алексеевых она пройти просто не смогла бы.

— И что ты собираешься делать? — сурово спросила Кошкина, еще на шаг подступая к клановцу.

Хлоп!

Звонкий удар ладони о ладонь заставил целительницу вздрогнуть.

— Та-а-а-а-ак… — негромко протянула она, оборачиваясь к «подруженьке».

Та только фыркнула. Мол, напугала!.. Однако уже через секунду Инна собралась.

— Никто не забыл, что Алексеев увел моего брата? — буркнула она недовольно.

Попытка скрыть волнение не удалась. Хотя она и старалась.

Волконский заинтересованно глянул на Воронцова, после чего перевел взгляд на застывшую Кошкину.

— Нет, — спокойно ответил он за всех. — Мы не забыли.

— Его могут убить! — напомнила Тюфякина, «возвращая в реальность» всех собравшихся.

Двое из оставшихся «экскурсантов» на ее слова вообще внимания не обратили.

— И зачем? — поинтересовался Павел.

Чтобы подобное произошло должны совпасть желание, возможность и мотив. Допустим, брат Инны действительно сумел взбесить Алексеева настолько, что тот воспылал желанием убить обнаглевшего «низшего». Даже в это Павел не верил. Все-таки дураки до его должностей не доживают. Порой буквально. Сволочи и подлецы попадаются регулярно. Их «чистят» на более высоких ступенях. А вот откровенных идиотов уже как-то и не встречается. Но допустим…

— Никто не забыл, что через десять минут сюда спустится патриарх Горюновых? — напомнил о пункте «возможность» Волконский. — И этот человек обязательно встретится с твоим братом. Живым или мертвым…

На этих словах Инна вздрогнула, но все так же продолжала внимать, не отводя взгляда от лица клановца.

— … Вот только что-то мне подсказывает, что господин полковник сильно расстроится если его собеседник покинет этот мир за несколько минут до встречи.

Тюфякина механически кивнула. Она все это понимало. Но все равно было страшно.

— Да и… зачем? — подобрался к пункту «мотив» клановец. — Да, Алексей неплохо потоптался на гордости Григория Романовича. Но тот тридцать пять лет уже на своем посту. Если бы он убивал каждого, кто пытался «бренчать» на его нервах, то свои давно бы уже прикопали. Просто во избежание…

— Но его могут пытать! — выдала бесспорный по ее мнению аргумент Инна.

Молодой человек вздохнул. Вообще-то он мог бы внов аппелироаь к пункту за номеом два. Вот только логичные доводы на бывшую «узницу» сейчас действовали слабо. Слишком много эмоций себе позволила.

«Придется клин клином!» — вздохнул парень.

— Могут, — спокойно кивнул он. — Даже наверняка сейчас этим и занимаются! Леночку мы зачем захватили, по-твоему⁈

Инна поперхнулась. Буквально за пару секунд обдумала услышанное… и неожиданно успокоилась. Не полностью, конечно. Но вполне начала соображать хотя бы относительно адекватно.

— Я поняла, — коротко кивнула девушка.

— Вот и отлично, — в том же тоне бросил Волконский. — А теперь покажи мне ваш кабинет.

Тюфякина приподняла бровки. В искреннем удивлении.

Павел же напротив лишь вздохнул тяжело:

— До следующего этапа полчаса, — напомнил он. — Я предпочел бы провести это время в комфорте.

Алексеев обвел взглядом небольшое помещение квадратов пятьдесят и небрежно махнул рукой в сторону кресла.

— Усадите.

«Пиджаки», после недавнего провала превратившиеся в человекоподобных роботов, действовали четко и слажено. Они мгновенно доволокли директора до указанного места под руки.

— Я бы и сам дошел, — повис в их «объятиях» тот.

На его слова внимания не обратили.

— Эк!

Неприятный удар о спинку кресла выбил воздух из легких. Пленник уже показал, что способен на «резкие рывки», а потому «режим» стал жестче.

— Как грубо, — словно сам с собой продолжил директор, демонстрируя всю ту же мрачную веселость.

Правда, податься вперед не решился. За спиной его выросли два гвардейца. Наверняка бы пресекли любое лишнее движение. Тюякину же решительно надоело, что его постоянно дергают как тряпичную куклу. Правда, пока не до смерти.

И на том спасибо!

— Ты не понимаешь, что происходит, — скорее констатировал, чем спросил Григорий Романович.

Да, Алексей неплохо держался. Впору одобрительно кивнуть в адрес его подготовки. Но иные моменты сыграть практически невозможно. И скрыть.

— Допустим, — легко согласился пленник.

— То есть, ты в таком же положении, что и я, — констатировал клановец.

— Не сказал бы, — хмыкнул Тюфякин. — Я верю сестре.

Конечно, непонимание происходящего нервировало. Однако когда «дичь» творит твой союзник, а не противник, это как-то полегче «переносится».

— Допустим… — негромко протянул Алексеев, и тут же припечатал еще раз. — Допустим.

Директор хотел было пожать плечами. Но не стал. Во-первых, мало ли как расценит движение нервничающий «конвой». Во-вторых, «небожитель» все равно отвернулся к стене. И оценить жесть бы не смог. Так чего ради напрягаться?

— Скажешь, в чем я ошибся, — резко обернулся Алексеев. — И я остановлю наемников.

«А он хорош!» — оценил директор.

Одной фразой выписывает себе индульгенцию на отступление, сохраняет лицо, да еще и получает данные для «работы над ошибками». А уж как момент выбран. Вот только за каждый из этих пунктов…

— За все надо платить, — улыбнулся одними губами Алексей.

Первое правило игры в условиях «кафкианского кошмара», когда тебе неизвестны правила, понятные всем остальным: не мешай союзникам, у которых план есть. Сестра сказала лишь ничего не подписывать. Уточнений не было. Хотя возможность и была. Не могла же она не знать, что в особняке объявлена эвакуация?

Никак не могла!

Так что…

— Понимаешь, что полусотня наемников уже в трех минутах от особняка? — спокойно поинтересовался Алексеев.

— Они не торопились, — хмыкнул директор, прикидывая нормативы по эвакуации.

Кажется, должны были успеть. Другой вопрос, что «небожитель» может «закуситься» и начать мстить. Именно на этот случай стоит сохранить ответ на вопрос «В чем я ошибся?».

— Допустим.

Тревожная трель комма помощник заставила клановца отвлечься. Его ближник чуть суетливо схватил гаджет и теперь внимательно прислушивался к собеседнику. Лицо его каменело с каждой секундой.

— Что там? — негромко бросил Алексеев, едва Прохор дал отбой.

Словно сломав какую-то внутреннюю преграду, мужчина бросился к сюзерену и зашептал тому что-то на ухо.

Директор же позволил себе улыбнуться чуть шире. Что бы там ни было, «рейдеру» новости точно не понравились!

— Прочь с дороги!

Слова звучали грубо. Вот только тон был ровен и спокоен.