Антон Фарутин – Линии судьбы (страница 78)

Немец тяжело дышал, а его форма была измята и перепачкана кровью. Дитмар пристально смотрел на лежащую на коленях Стоуна Хельгу и пытался определить состояние девушки.

Ненавистный ему предводитель “семерок”, Ордена возрождения и всего Пятого рейха сейчас стоял рядом с Джеком и детектив оценил всю иронию ситуации. Перед ним был человек, которого он так долго хотел убить и именно сейчас Джек не мог сделать этого. Аккуратно положив девушку на землю, Стоун ринулся на своего заклятого врага, хватая его за грудки и перехватывая руку с пистолетом. Детектив мечтал совершить правосудие и отомстить Фогелю за всё сразу – за родителей, за брошенного умирать антиквара, за десятки других жизней, отнятых по приказу Дитмара. В скоротечной рукопашной схватке Джек быстро одержал победу над почти не сопротивляющимся немцем.

Поднявшись, Джек наставил на него пистолет и теперь смотрел как сплевывая кровь из разбитой губы с земли поднимается Фогель. Сейчас они стояли друг против друга и палец детектива плотно лежал на курке пистолета. В лице Дитмара не было страха – он смотрел на Хельгу, пытаясь понять как та себя чувствует, в то время как сама девушка, приподнявшись на локте, с ужасом наблюдала за схваткой двух дорогих для нее людей.

– Ты – сволочь! – прорычал детектив, медленно приближаясь к врагу. – На твоих руках столько крови невинных людей, что я убью тебя не задумываясь и мир станет немного чище.

– Да, я заслужил смерть… – спокойно произнес немец. – Только Хельгу не трогай…

То, с каким отстраненным равнодушием Фогель произносил эти слова, заставило Джека заколебаться. Этому лютому волку оказывается были не чужды отцовские чувства и Стоун вдруг понял, что сейчас он стоит перед сложным выбором. Он может дать волю эмоциям, убить нациста и одновременно с этим навсегда потерять любовь Хельги. Кроме того в этом случае он сам станет бездушной машиной для убийства, но тогда чем он будет отличаться от тех же Стражей? Что делает человека человеком? Порой из крохотных поступков и десятков принятых решений складываются черточки нашей судьбы. Какие-то решения мы принимаем мимоходом и не задумываясь, а какие-то даются нам с большим трудом. Мы можем делать свой выбор осознанно или нет, по своей воле или вопреки ей, но именно в эти мгновения мы и вершим свою судьбу!

Джек медлил. Сбоку раздался какой-то шорох и свист. Фогель резко прыгнул на него и в тот же миг стрела, выпущенная из лука одним их черных стражей рассекла воздух и вонзилась в спину Дитмара. Джек машинально навскидку выстрелил в чернокожего воина и подхватил падающего врага. Врага, который только что спас ему жизнь, приняв свое решение.

Хельга вскрикнула и поднялась на колени. Стоун аккуратно опустил Фогеля на землю, чтобы вытащить стрелу и осмотреть его рану. Он простил его. И простил не тогда когда немец закрыл его своим телом, а за секунду до этого. В тот миг когда увидел как слеза появилась на щеке главаря Пятого рейха, смотревшего на свою племянницу, которую он воспитывал как родную дочь. Фогель спас его уже второй раз – первый когда вытащил его еще ребенком из горящей машины и теперь, когда поймал предназначенную для него стрелу.

– Дядя…, – с ужасом прошептала Хельга, которая сама едва пережила воскрешение из мертвых.

– Погоди немного, девочка моя…Сначала я должен кое-что сделать… – просипел от боли немец. Вид спасенной дочери и осознание потери брата в лунном городе изменили мировоззрение Дитмара. Он обернулся к Стоуну и посмотрел в его глаза: – Помнишь, я обещал рассказать тебе кое-что про родителей?

– Вы хотите сказать, что мой отец оступился и совершил ошибку? Что он работал на стражей? – скрипя зубами от злости произнес детектив, выдергивая стрелу из раны. – Не тратьте силы. Я всё это и так знаю. Смит рассказал мне…

– Вовсе нет, Джек. Стражи обманули тебя.

– То есть?! – недоуменно посмотрел Стоун, на душе у которого тяжким бременем висела горькая правда о прошлом своей семьи и собственная вина за предательство арсантов.

– Твой отец никогда не был предателем. Он вел свои исследования и одновременно вел двойную игру со Стражами, пытаясь выиграть время. Он рисковал всем ради светлого будущего своей расы и верил, что может принести счастье для всего человечества. – Фогель поморщился от боли, когда детектив плотно накрыл его рану марлевой повязкой, слегка придавив бинт к рваному отверстию. – Твои родители совершили невозможное и раскрыли тайну ПМЦ, Джек. Это открытие могло изменить мир, но мир не был к этому готов. Их открытие стало яблоком раздора, оно нарушало веками сложившееся равновесие. И когда они поняли сколь страшное оружие оказалось у них в руках, то уничтожили свое открытие… – он помолчал, переводя дух. – Но потом Стражи пришли за ними прямо в корпорацию Атлантис, ведь несмотря на уничтоженные рукописи разгадка тайны всё еще оставалась в их памяти, а Стражи умеют добиваться своего. Им пришлось бежать бросив всё…

– Откуда вам знать про стражей и моего отца?

– Джек, не забывай, что я в те годы был внедрен в корпорацию начальником службы безопасности, я всё знал. И поэтому именно я оказался на месте аварии спустя всего 10 минут. Однако Стражи опередили меня и успели забрать твою мать. Атлантис уже ничем не мог здесь помочь…

– Вы хотите сказать, что Пирсон тоже был в курсе этого?

– Ну, конечно! Кайл всегда любил эти игры в шпионов и именно он придумал ту операцию с двойной игрой. Уверен, он и тебя использовал не раз, так ведь?

– Использовал… – со вздохом грустно произнес Джек.

Слова Фогеля перевернули мир с ног на голову и заставили совсем по-другому взглянуть на роль каждого в давней истории. Его отец вовсе не был плохим, как сказал Смит, а вел двойную игру против стражей и корпорации одновременно. Будучи арсантом, он оберегал человечество от беды, а значит был героем и Джек должен быть достоин памяти своего отца. В этот миг он словно переродился, обретая на сердце долгожданное спокойствие и равновесие. Полнолуние и впрямь принесло слишком много изменений в его жизнь, главными из которых были вновь обретенное тепло и любовь.

Он поднялся и отошел в сторону, предоставив возможность Хельге обнять Дитмара и рассказать ему про отца и брата, оставшегося погребенным в руинах лунного города. Думая о своем, Джек ощущал как с души свалился огромный камень, одновременно открывая Стоуну новый вектор для поисков. Это была безумно тяжелая ночь и детективу понадобится много времени, чтобы переосмыслить события произошедшие сегодня. Но сначала надо было найти антиквара.

* * *

Мороний стоял с трясущимися руками по пояс в воде и смотрел на плавающее вдалеке тело ведьмы из черного культа. В этот миг он думал о том, что Джек и Хельга вернулись сюда, чтобы спасти его, и таким образом он чуть не стал причиной огромной трагедии. Не оборачиваясь, он по шагам узнал Стоуна и тихо спросил:

– Как она? Вы спасли ее, Джек…

– Нет, дружище, это вы всех нас спасли. – Джек тоже вошел в воду, чувствуя как прохладные воды озера приносят облегчение израненному телу. Он стоял рядом с антикваром и смотрел на дрожащую лунную дорожку, уходящую куда-то вдаль: – Ей уже лучше, она сейчас с Фогелем… Скажите, Мороний, как вы сделали это?

Старик тяжело вздохнул, глядя на сверкающую водную рябь:

– Я ничего не помню…

– Ну, не стоит переживать из-за этого, – Джек по-своему понял ответ антиквара и ободряюще положил ладонь ему на плечо. – Когда я служил в полиции, мы называли это состоянием аффекта, кратковременной вспышкой ярости, которая характеризуется бессознательностью. Этакая неконтролируемая реакция психики на сильное потрясение.

– Нет, я не про это, Джек… – антиквар взял короткую паузу и медленно произнес: – Это случилось еще в Антарктиде, но я никому не говорил об этом… Даже себе я не мог признаться в том, что это правда…Я думал, что циклоп перегрыз мне шею и оторвал голову, но когда я очнулся, то лежал среди коконов, вы ведь помните – их там было множество. – Он снова тяжело вздохнул, вспоминая давние события. Его голос был тихим, словно он говорил сам с собой: – Мне кажется, кокон видит суть каждого человека и дает ему ровно те способности, которые соответствуют его потребностям.

– Бойтесь своих желаний – вы об этом?

– Наверное… Я ведь всю жизнь хотел стать особенным, завидовал потомкам богов, хотел приобщиться к их знаниям. И я стал особенным, но какой ценой?! – старик повернулся к Джеку, срывая с шеи платок и обнажая огромный уродливый шрам. В лунном свете это выглядело так, словно ему оторвали голову, а потом просто приставили ее назад.

– Вы расскажете что произошло с вами там, в Антарктиде? – вкрадчиво спросил детектив, только сейчас припоминая как Мороний всё время прикрывал свою шею, то поднимая воротник халата, то повязывая платок вокруг нее.

– Рад бы, но как я уже сказал – я ничего не помню… В моей памяти сплошная чернота, как будто я – это не я. Трудно понять, да? – он улыбнулся. – Но я и сам не понимаю кто я и что я после возвращения оттуда. Порой мне кажется, что я умер, а потом воскрес заново… Знаете как бог Один, который только после воскрешения стал понимать смысл рунических знаний и обрел великую мудрость. Серьезно! Я смотрю на своё отражение в зеркале, вглядываюсь в своё лицо и вижу совсем другого человека. Словно в моё тело вселилась еще чья-то душа и теперь мы вместе живем в нем.