Антон Фарутин – Фармацевт. Серия «Карьерист» (страница 4)
– У нас тут теперь все по GMP будет, – с гордостью произнесла технолог.
– Это так важно?
– Конечно! Раньше при процедуре контроля качества путём исследования выборочных образцов обеспечивалась пригодность к использованию лишь самих этих образцов. Ну или партий, изготовленных в ближайшее к данной партии время. А стандарт GMP отражает более целостный подход и регулирует собственно параметры производства и лабораторной проверки, – бодро отрапортовала технолог производства.
– Грубо говоря, теперь все таблетки в партии будут содержать одинаковое количество действующего вещества? – спросил Демьян Петрович.
– Если очень грубо, то да, – Технолог не выглядела довольной такой прямолинейностью. Поэтому она холодно и несколько нравоучительно добавила: – Рынок дженериков уже больше рынка оригинальных лекарственных препаратов. И эта тенденция будет только нарастать. Вы ведь в курсе, что разделение лекарственных препаратов на оригинальные и дженерические появилось в 1994 году, когда Всемирная торговая организация приняла пакет документов, регламентирующих торговые аспекты прав интеллектуальной собственности. Тогда же был установлен стандартный срок патентной защиты – 20 лет. На протяжении этого времени производитель нового лекарства огражден от появления конкурентов, что дает возможность «отбить» вложенные в разработку и клинические испытания средства.
«И неплохо заработать за это время», – продолжил про себя ее мысль Демьян.
– Мнение, что копия всегда хуже оригинала, существовало всегда и везде. Но регуляторы во многих странах годами предпринимали усилия в области контроля качества и популяризации идеи приема именно дженерических лекарств, как наиболее рациональной модели потребления, позволяющей иметь доступ к современным методам лечения тем, кто раньше и подумать не мог о такой роскоши. Появление общих стандартов производства и клинических испытаний в их современном виде во многом сняло остроту проблемы на Западе. У нас инспекции не оставляют в покое в равной мере как производственные линии, где делают оригинальные препараты, так и биосимиляры, и дженерики. Поэтому имея сертификат GMP, мы гарантируем людям более высокое качество лекарственных средств и быстрее находим общий язык с инспекторами.
Походив еще полчаса по чистеньким цехам и насмотревшись на роботов, Демьян Петрович с радостью покинул производство. Его голова порядком раздулась от помпезных речей сопровождавшей его дамы, разглагольствовавшей о неизбежности прогресса, и гордой за сопричастность к этому самому прогрессу. Сама технолог тоже видимо была рада, что ее гость уходит. Разговор клеился плохо, и оба собеседника испытали немалое облегчение расставшись.
В центральном офисе Демьяна ждала еще одна встреча. На два часа дня была запланирована встреча с бренд-менеджерами пяти основных продуктовых линеек и согласование корректировок к бюджету на продвижение.
В целом эта встреча была довольно стандартной, много говорили о дизайне упаковки и рекламных ходах. Вскоре разговор зашел о поддержке в профессиональных изданиях:
– Мы как видите неплохо подготовились к запуску кампаний для конечного потребителя, но вот с профессиональным сообществом есть некоторые сложности.
– А что такое? – спросил Демьян Петрович
– Ну, для того, чтобы повлиять на докторов, прежде всего тех кто считает себя профессионалом и не хочет участвовать в наших мотивационных программах…
– А что есть и такие?
– Есть, их немного, процентов двадцать, но все же еще есть. Так вот для них мы используем материалы основанные на высказываниях и статьях лидеров мнений.
– Это как?
– Ну, мы берем какого-нибудь профессора, лучше всего завкафедрой, и просим его написать статью для отраслевого журнала, где он упомянет и похвалит наши препараты.
– И что неужели пишут?
– Да, нет конечно. – Бренд-менеджер улыбнулась наивности вопроса и пояснила: Мы даем им готовые материалы, а они грубо говоря подправляют их под себя и отсылают в редакции.
– Так в чем же проблема?
– Проблема сейчас только по Бебилюксу. Нашего профессора ангажировали парни из Лерасана, и он говорит, что у него контракт с ними до конца квартала.
– Вот тебе и раз! – присвистнул Демьян Петрович.
– Да, так бывает. Но мы перекинули бюджет на телевидение. и сейчас общаемся с Мальцевой, чтобы она в своей программе рассказала про нас. Это конечно совсем не то по своей силе, но хоть как-то.
– А Мальцева согласилась?
– Так в том и проблема, что нет.
– Неужели честная оказалась?
– Нет, – бренд-менеджер широко улыбнулась. – Просто она говорит что ее похвала намного дороже стоит. У нее же там все по-модному сделано, и она теперь только пакетное размещение продает. То есть материал будет не только в передаче, но и сразу на ее сайте выйдет, в блоге каком-то и так далее. Короче мура всякая, кому ее сайт нужен – его никто не читает?! Но зато она так цену набивает, а у нас в бюджете больше денег не заложено.
– То есть теле-дива хочет денег больше, чем авторитетный детский профессор? – Демьян улыбнулся циничности того бизнеса, в который его забросила судьба.
– Ну, да. Она же типа звезда экрана, медийная личность и все такое, – молодая девушка изобразила презрение на миловидном личике. – По сравнению с прошлым годом она расценки процентов на тридцать подняла! Ладно бы еще мы за эти деньги больше продакт-плейсмента получили, а то ведь ничего не изменилось, а цена растет! Хотя в общем-то понятно – спрос большой, не мы одни такие умные.
– Ясно. Ладно попробую согласовать у генерального изменение бюджета.
– Спасибо, Демьян Петрович.
Бренд-менеджеры ушли, а Демьян Петрович остался сидеть в своем кабинете. С одной стороны он не узнал о жизни ничего нового, всегда кто-то наживается на бедах другого. Фармацевтическая отрасль всегда была и будет именно такой, какой он теперь узнавал ее изнутри. А с другой стороны Демьян начинал испытывать отвращение к такому положению вещей, сознавая что здесь вряд ли что-то можно изменить. Цинизм этих людей был столь огромен, что они давно потеряли связь с реальностью и даже не сознавали происходящего. Первоначальное неприятие законов этого мира все больше перерастало в нежелание быть его частью. Демьян поднялся со своего кресла, собрал документы и отправился домой.
В коридоре ему попалась директор по персоналу, которая искренне заволновалась, увидев уходящего вице-президента:
– Демьян Петрович, куда же вы? У нас рабочий день до 17:30!
– Мне надо совершить объезд розничных точек, посмотреть своими глазами, – нагло соврал Демьян Петрович.
– Но этого нет в вашем расписании на сегодня. Вы не можете так вольно распоряжаться своим временем.
– Что значит не могу распоряжаться своим временем? Я что собственность Фармамеда?!
– Нет, я возможно не так выразилась… Просто так не принято, хоть вы и большой начальник.
– Вот именно, я – большой начальник. И пожалуйста не мешайте мне вступать в должность.
Недовольный мелкой перепалкой с персональщицей, Демьян решительно зашагал к лифту. Проходя по коридору в сторону выхода на служебную парковку, он заметил сотрудницу, которая освежала цветы около «стены памяти». Его взгляд цепко отметил помимо десятка разных корпоративных фото, большую фотографию в золотой раме, на которой были изображены два молодых парня, стоявших плечом к плечу. На вид им не было и тридцати лет.
Подойдя ближе, Демьян узнал в одном из них своего нынешнего босса. Подпись к фотографии гласила, что второго звали Степан Роговцев. В голове возникло воспоминание о том, что он уже где-то слышал, что у фирмы раньше было два отца-основателя, один из которых не так давно трагически погиб. В голове родилась какая-то мысль, но ее формирование было прервано мелодичным пиликаньем подошедшего лифта.
Демьян еще раз пристально посмотрел на фото основателей, перевел взгляд на букет свежих цветов и решил, что надо бы уделить этому больше внимания и разузнать что к чему, почитать архивы в интернете. Затем он решительно вошел в кабину лифта и нажал кнопку паркинга.
Глава 2. Столичная инспекция
Дмитрий Константинович возглавлял Фармамед уже почти 15 лет, в основном концентрируясь на решении операционных вопросов. Как и все молодые выпускники медицинского института, вначале он мечтал о карьере знаменитого врача. Однако студенческая дружба со Степаном Роговцевым изменила его жизненные приоритеты. Степан был главным в их молодом тандеме и всегда отличался неукротимой, практически неуемной энергией, ему всегда было мало и всегда хотелось большего. Он мечтал о роскошной жизни, дорогих автомобилях, красивых девушках, и даже о собственной яхте. И поэтому когда на четвертом курсе какие-то знакомые предложили Степану подзаработать, продавая китайские тонометры в своем регионе, он не раздумывая согласился. И позвал с собой Дмитрия Константиновича, тогда еще просто сокурсника Диму.
Первый опыт в коммерции оказался успешным. Друзья на пару раскатывали по городу, объезжая аптеки и поликлиники, и продавали тонометры, зарабатывая неплохую по тем временам прибыль в размере почти сорока процентов. После тонометров они занялись другим медицинским оборудованием, но быстро поняли, что продавать дорогое качественное оборудование крайне сложно по причине длинного цикла заключения сделки и небольшого количества самих сделок. Рентабельность конечно была неплохая, но хотелось зарабатывать быстрее и больше. А главное легче. И судьба оказалась благосклонной к двум бывшим медикам.