Антон Емельянов – Японская война 1905. Книга 9 (страница 33)

— Уже хорошо. Направим туда больше кораблей.

— Это не все, — Корнилов сжал зубы. — Через час мы получили еще одно сообщение. Снова те же самые коды, но на этот раз сигнал был гораздо чище. И мы были готовы. Сразу несколько постов сработали и вычислили точное место еще до того, как передача снова замолкла.

— И где генерал?

— Вторая передача точно шла из Циндао.

— Значит, немцы? — выдохнул Дроздовский. — Скажу честно, не ожидал от них столь тонкой игры, но… У них точно были причины разобраться с генералом, хоть я пока и не понимаю, как именно они это провернули.

— У меня были такие же мысли, — кивнул Корнилов.

— Ты поэтому сорвался на Того? Из-за союза японцев с Германией?

— И из-за этого в том числе, — Корнилов отвел взгляд. — И поэтому же не стал говорить все сразу, хотел, чтобы рядом были только свои.

— Но не сказал.

— Потому что Мелехов был прав. Мы должны делать свою работу, а я только в тот момент понял, что меня все это время смущало. Послушай еще раз обе записи, — Корнилов снова поставил пластинки, и на этот раз Дроздовский слушал не столько слова, сколько то, что за ними стояло.

— Сообщение один в один, а вот передатчики разные, — выдал он, когда записи закончились. — Тут не просто чистота и мощность сигнала отличаются, а сам ритм подачи, гармоники, шум при включении. А откуда у наших взялся бы второй передатчик? И, главное, зачем бы им повторять первое сообщение слово в слово?

— Вот! — выдохнул Корнилов. — Я сначала это упустил, поддался эмоциям, был готов плыть к немцам и жечь этот чертов Циндао дотла, но… Если второй передатчик подделка. Если неизвестный враг не смог расшифровать, но просто повторил первое сообщение из нужного ему места. Если нас хотели направить в Циндао, отвлекая от того, чем мы могли бы на самом деле помочь генералу. Какой город еще стоит с той стороны Желтого моря? Кто достаточно подл, хитер, чтобы подобное провернуть, и имеет для этого все возможности?

— Вэйхайвэй! Англичане… — выдохнул Дроздовский. Теперь уже он во всех деталях представил, как их флот высадит десант и зачистит британскую базу, но… Ему не стоило допускать ту же ошибку, что и Корнилов до этого. — Впрочем, не будем спешить.

— Не будем, — согласился Корнилов.

— Но вот отправить корабли к тем берегам стоит… Чем раньше, тем лучше.

— И еще лучше, если на борту будут те, кто не побоится действовать против любого врага.

Оба офицера кивнули друг другу и уже с этим планом отправились обратно к Мелехову.

Глава 18

Рассвет пришел на скалистое побережье где-то на половине пути между Вэйхайвэем и Циндао. С первыми лучами поднявшегося из-за горизонта солнца ветер начал стихать, и тут же, словно только потоки воздуха и отводили его в сторону, пришел колючий косой дождь. Каждая капля била с такой скоростью и силой, что камни звенели, а небольшой песчаный пляж они и вовсе превратили в лунную поверхность.

Неудивительно, что команда выброшенного на берег крейсера предпочла остановить все земляные работы и спрятаться в свежих окопах и небольших землянках, укрытых кусками корабельной обшивки.

— Чисто?

— Чисто.

Два человека, уже полчаса наблюдавшие за замершим лагерем, перебросились парой слов на чистом русском, а потом, отойдя на пару сотен метров назад, установили простенькую бамбуковую ракетницу и разрядили ее прямо в висящие почти у самой земли тучи. Казалось бы, этот след не получится разглядеть и за километр отсюда, но… Наблюдатели нашлись, и меньше чем через минуту целых четыре пушки заработали по лагерю возле корабля.

Первые снаряды легли немного левее, но еще одна ракета помогла скорректировать прицел, и новые начали накрывать уже саму стоянку. Окопы, палатки, убежища, из которых никто даже не успел выскочить. Пушки нападающих были хорошо пристреляны, и наводили их опытные и рукастые люди.

— Почему никто даже не среагировал? — снова заговорили вылезшие на ближайший холм наводчики.

— Дождь, еще и воздух тяжелый. В таком снаряд рядом разорвется, не сразу поймешь.

— И все равно странно…

Первый не договорил, потому что именно в этот момент, перекрывая гул ливня и раскаты грома, из накрытого снарядами лагеря раздался дикий животный вопль.

— Люди не могут так кричать, — в итоге он закончил фразу совсем не так, как собирался.

— Молодой ты… Будешь дальше с нами работать, и не такое услышишь. Люди, когда понимают, что все потеряли, всегда голосят словно звери. Настоящая боль — она ведь не телесная, а душевная.

Наблюдатели выжидали еще двадцать минут. Снаряды летели, неизвестный раненый, которого все никак не получалось добить, орал… А потом в небо взлетела новая сигнальная ракета — теперь уже для них.

— Пошли, — буркнул опытный.

— Все? Точно перестали стрелять?

— Точно. Нужно проверить, всех ли достали.

— Заодно раненого добьем…

Молодой наблюдатель так обрадовался, что сможет заглушить эти чертовы крики, что слишком рано расслабился. Сначала не довернул голову, осматривая окрестности, потом забыл предупреждение про шум дождя и положился на слух… В итоге, когда кусок земли за их спинами неожиданно отлетел в сторону, а из скрытого секрета выскочили чужие солдаты, он просто не успел среагировать.

Впрочем, может, оно и к лучшему. Старший успел — и сразу же получил пулю в лоб. Вражеский секрет, как оказалось, прикрывал еще и снайпер. Вот же точный, зараза — в такую погоду, и словно молотком гвоздь забил!

Промазал!

Я отодвинул винтовку и покачал головой. Все-таки сложная погода, нереально предсказать поведение пули, еще и залечь пришлось подальше, чтобы точно не заметили. В общем, целил в плечо — попал точно в центр груди. После такого не допросишь.

— Второй цел? — я повернулся к связисту, который сидел на телефонной линии, протянутой до секрета.

Днем или в нормальную погоду свежезакопанный провод было бы не скрыть, но сейчас… Погода шепчет: стрелять тяжело, а прятать просто.

— Второй взят, уже допрашивают.

Я кивнул. Направление, откуда работала артиллерия, мы, конечно, уже давно заметили, но вот не идут ли к нам с другой стороны, сколько всего врагов, какое у них вооружение и главное — кто это, черт побери, такие — с этим нужно было разбираться как можно скорее.

— А-а-а-а-а! — крик со стороны фальшивого лагеря снова взлетел до самых облаков и словно вибрацией прошелся по всему скелету.

— И скажите лейтенанту Соколову, что можно заканчивать, — я только головой покачал: какой неожиданный талант у молодого человека нашелся.

Тут ведь как все вышло. Сначала я готовился отражать обычную атаку, но потом… Случайное место крушения, пропавшая связь, потерянные разведчики — если собрать все это воедино, то сразу становится понятно, что крупные регулярные силы против нас не стянуть. А вот наемники или убийцы, которых, например, наняли на месте — это уже возможно. Будь у нас все в порядке, это были бы хорошие новости, но как сейчас… Нормальный штурм нам было бы даже проще отбить. Бандиты-то в лоб не полезут — а самим на них идти? С опытной пехотой без проблем, а вот моряки просто не имели нужного опыта.

А там еще и подсчет раненых закончили. Море и шторм взяли свою плату. Из четырехсот человек команды и пассажиров на ногах оказалось меньше половины. Причем из этих раненых треть даже при всем желании не смогли бы передвигаться своим ходом. После такого об активных действиях точно можно было забыть — пришлось импровизировать. Самые дальние окопы углубили насколько позволяла поднимающаяся снизу вода, добавили перекрытия из бревен и стальных балок, что получилось снять с «Изумруда», насыпали сверху почти три метра земли — вышло достаточно крепко, чтобы я рискнул разместить там временный госпиталь.

А то, что сыро, и дождь почти сразу начал подтапливать эту конструкцию еще и сверху… Добавили продухи, лаги, чтобы поднять пол — не идеально, но так точно было лучше, чем оставаться под открытым небом. Одновременно готовили секреты — небольшие ямы уже на расстоянии от лагеря. Сверху натянули щедро намазанную ацетоновой пропиткой ткань, на ней — тонкий слой земли. Получилось незаметно, а то, что люди в этом секрете сами ничего не видели — не страшно. В каждое из укрытий мы протянули провод и, отслеживая окрестности уже со своих позиций, были готовы подать сигнал — когда выходить и что делать.

Собственно, вражеских наблюдателей мы именно так и взяли. А лейтенант Соколов… Когда мы закончили приготовления, стало понятно, что стоянка выглядит уж слишком безжизненной. Вот и решили: офицеры потянули короткую спичку, и именно лейтенанту выпала честь остаться в лагере и изображать раненого бойца. И ведь вышло же у него! Чужаки почти что-то заподозрили, но завывания Соколова даже их опытного старшего сбили с толку.

— Закончили допрос, — ко мне подошел Хасэгава, единственный пехотный офицер, оказавшийся на «Изумруде» во время последнего перехода. Остальные перед домом вернулись на «Микасу» — готовить планы, дописывать отчетность… Если в итоге мне не хватит опытных людей из-за бюрократии, будет вдвойне обидно.

— Что сказал?

— Он успел выдать, что сюда идет один отряд. Основные силы — банда, около 600 человек. Их наняли буквально пару часов назад, доплатили за срочность.

— Значит, после перехваченной передачи, — понял я.

— Артиллеристов привезли отдельно, — продолжил Хасэгава. — Кто они, откуда — неизвестно. С остальными не говорят, форму не носят, но… Пушки английские.