Антон Емельянов – Японская война 1905. Книга 9 (страница 32)

— То ли повредило, то ли помехи…

— Отправьте в первой же волне еще и связистов с оборудованием. Попробуем разобраться.

— Что-то еще?

— Больше не буду мешать. Рассчитываю на вас, — я не стал отвлекать капитана, которому еще нужно было лично обойти весь корабль, и, придерживаясь за перила и проемы дверей, пробрался к шлюпкам.

Вот здесь стало понятно, почему без них было не обойтись. Нос корабля вынесло на берег, но вот весь остальной корпус еще торчал в море. В таких условиях даже с завалившейся набок палубой спуститься можно было только в колышущееся месиво из воды, пены и водорослей. И если те же матросы, намокнув по грудь, там еще бы прошли, то вот с ранеными и припасами без лодок мы бы намучились.

— Ваше высокопревосходительство, ваше место, — поставленный на шлюпки мичман указал на свободное сиденье в первой же из них.

— Спасибо, — и опять я не спорю.

По-геройски надо было бы вместе с матросами пройтись на своих двоих, но их-то на берегу я усажу греться, а сам… Увы, вряд ли смогу до утра позволить себе такую вольность. А уж болеть — в такой ситуации и вовсе никак нельзя. Так и вышло… Мы доплыли до берега, и я покачнулся на твердой земле, а потом до самого рассвета больше не садился.

Надо было организовать укрытия из брезента, осмотреть раненых. Несколько десятков обморожений, под сотню ободранных рук, двенадцать переломов и… Один труп с пулей между ребер — и непонятно было, это убийство или в хаосе шторма кто-то просто неудачно разрядил пистолет.

В перерывах заходил к связистам, которые пытались реанимировать разбитый передатчик. Тут ситуация была чем-то похожа на матроса с пулей: непонятно, то ли по радио специально кто-то ударил, то ли это просто логичное следствие качки и привалившегося на бок корабля.

— Получается? — я оценил устроенный связистами беспорядок.

— Обмотка загорелась от скачка напряжения, — зачастил старший из них. — Но там только внешние слои пострадали. Мы заменили, прозвонили, все должно работать, но помехи от шторма, конечно, очень мешают.

— И генератор смогли вытащить только один, — продолжил второй. — Будь тут парочка, как на корабле, может, и получилось бы до кого добить. Разрешите, ваше высокопревосходительство…

— На корабль не пущу, — отрезал я. — Были бы еще приличные шансы там что-то запустить — а так, только судьбу дразнить. Тем более скоро вернется разведка. Если в горах найдут для антенны место получше, то вот с ними можно будет прогуляться. А просто так рисковать жизнью — не стоит.

Я бросил взгляд на продолжающий скрипеть «Изумруд» — словно огромное умирающее чудовище — с него как раз снимали очередные припасы. Нам нужно было все. Одежда, чтобы высушить и сменить то, что сейчас на нас. Еда, чтобы нормально питаться и побороть простуду, под которой ходил каждый искупавшийся в холодной воде. И, наконец, оружие и припасы к нему.

Капитан порывался ограничиться только стрелковым, но я приказал снимать еще и все пулеметы. А еще — попробовать подцепить и опустить одну 47-миллиметровую пушку на завалившемся подветренном борту. Не получится, потеряем — не так и жалко. А выйдет — что-то мне подсказывает, что даже такой не самый большой калибр нам пригодится.

— Может, дадим людям отдохнуть? — еще через пару часов лейтенант Соколов окончательно пришел в себя и нагнал меня, чтобы попросить за своих моряков.

Похвальное стремление защищать, но… Не сейчас.

— Раненые — отдыхают. Тем, кто может стоять на ногах, придется поработать.

— Но зачем нам эти окопы⁈ Для людей, для пушки? Между прочим, матрос Кошкин руку сломал, когда ее спускали! Еще и двойная работа: настоящие укрытия, ложные… Даже если рядом враг: ну кто мог бы ожидать, что шторм вынесет нас именно сюда?

Если бы не подстреленный матрос и разбитый передатчик, возможно, я бы и смирил свои подозрения, но… Они были. А еще отряд разведки, отправленный на юг, так и не вернулся.

— Я был бы рад ошибиться, — я пожал плечами. — Но, пока у нас нет вообще никакой информации, продолжаем готовиться к худшему.

— Генерал! Генерал! — крик из палатки связистов заставил сердце биться быстрее.

— Да? — я огромными прыжками добежал до приемника, как раз чтобы своими глазами услышать короткий писк кода подтверждения. Нас услышали, нашу передачу принимают.

Старший связист «Изумруда» тут же принялся отбивать наш позывной, статус… Хотелось бы сразу отправить координаты, но из-за шторма мы и сами никак не могли сориентироваться на местности. Разве что в самых общих чертах: Желтое море, где-то на юго-западе…

— Помехи! — выругался связист. — Чертова буря!

— Буря? — я тоже слышал хрипы в эфире, и они были слишком однородные, слишком правильные для обычных природных возмущений.

— Нас глушат! — понял пришедший вместе со мной Соколов.

— Глушат, — согласился я. — А если глушат…

— Значит, враг рядом. Значит, он знает, что мы здесь, — закончил лейтенант.

— Позовите ко мне капитана, — я собрался и успокоился. Как ни странно, именно сейчас все стало просто и привычно. — Будем готовиться встречать гостей.

Михаил Гордеевич Дроздовский думал, что ситуация не может стать хуже, но… Зря! Если встреча американских добровольцев прошла идеально, то вот к обеду, когда уже и до них дошли слухи об исчезновении Макарова, среди новоприбывших начались волнения.

— Мы проверили, — докладывал Корнилов. — Никаких подосланных крикунов. Они просто не верят нам, и без генерала это недоверие с каждым часом только растет.

— Что иностранцы? — присутствовавший на совещании Столыпин спросил про то, что интересовало уже его. Или Петербург: за контактами наместника следить было не принято, а со столицей он переписывался регулярно.

— Выжидают, — на этот раз ответил Огинский. — После того, как они обожглись со смертью генерала под Новым Орлеаном, давать ему «воскреснуть» второй раз никто не хочет.

— Поиски? — ведущий встречу Мелехов повернулся к Того.

Седой японец считал случившееся своей личной ошибкой и отправил все свободные корабли на прочесывание моря и ближайшего побережья вдоль их маршрута. Вместе с русскими миноносцами и крейсерами, которые тоже не остались в стороне, сейчас в Желтом и Восточно-Китайском морях было в разы более людно, чем обычно. Десятки перехваченных всего за полдня пиратов и контрабандистов уже взвыли и неофициально высказали желание тоже принять участие в поисках.

— Ничего, — Того не стал говорить много, просто еще ниже опустил голову.

— Ничего? — замолчавший было Корнилов приподнялся со своего места. — А не вы ли, адмирал, отправили Вячеслава Григорьевича прямо в шторм⁈

— Лавр Георгиевич, — Мелехов попробовал успокоить Корнилова, но того было уже не остановить.

— Скажите, адмирал! А на самом ли деле ваши люди ищут генерала? Или если ищут, то для чего?

— Вы меня обвиняете? — Того нахмурился, а брови собрались чуть ли не в одну линию. — То, что капитан «Изумруда» не заметил бурю, вовсе не повод оскорблять меня.

— Вы еще и другого виноватого нашли! — Корнилов уцепился за ответ японца.

— Тихо! — рявкнул Мелехов, а потом, когда его не услышали, решил напомнить, что он не просто губернатор Инкоу, но и боевой офицер.

Выстрел из личного пистолета выбил известковую крошку из потолка, и вот теперь все действительно замолчали.

— Пока у нас нет причин, мы не будем никого обвинять, — Павел Анастасович не обращал внимания на белую присыпку, появившуюся у него на усах. — Или у вас мало дел, раз вы можете тратить время на споры? Сделали все возможное?

— Сделал, — набычился Корнилов, и Дроздовский вздохнул. Иногда на Лавра Георгиевича находило, и он совсем не мог себя сдерживать.

— То есть военная разведка считает нормальным, что волнения среди американских гостей сдерживает девушка…

— Что? — переспросил окончательно потерявшийся Корнилов.

— Княжна Гагарина, уверен, тоже волнуется о своем женихе, но нашла время, чтобы по моей просьбе посетить американцев. За время кампании в САСШ ее успели узнать с самой лучшей стороны, поэтому она смогла достучаться до добровольцев. Они не верят нам, но поверили ей и даже готовы работать на благо города, пока мы не найдем Макарова, но… Вы хотите сказать, что в американской вольнице в итоге больше сознательности, чем у нас?

Дроздовский почувствовал себя оплеванным, но именно сейчас Мелехов был более чем прав. Не тем они занимаются, но… А что еще делать?

— За мной, — на выходе с совещания его подхватил под руку все еще красный Корнилов и потащил за собой.

— Что такое?

— Мне перед встречей принесли одну пластинку, нужен взгляд со стороны, — Корнилов затолкал Дроздовского в комнату связи и без лишних разговоров включил запись.

Сначала там было только шипение, а потом… Михаил Гордеевич сразу узнал знакомый код.

— Это же генерал? Его передача! Значит, он жив! Почему ты не показал это всем?

— Слушай дальше, — Корнилов принялся ходить из стороны в сторону.

Дальше с помехами, но можно было разобрать сообщение о крушении, а потом… Снова только треск эфира.

— Это нормально, — попытался успокоить сам себя Дроздовский. — Шторм, разбитый корабль — неудивительно, что у них не получилось сразу передать свои точные координаты.

— Трансляцию поймал и записал один из наш выносных постов. У них была направленная антенна и опытный офицер, — продолжил Корнилов. — Так что он смог указать примерное направление. Юг Желтого моря.