Антон Емельянов – Японская война 1905. Книга 9 (страница 28)

— Верю ли я, что ваше появление разворошит муравейник? Не сомневаюсь, — Огинский улыбнулся. — Считаю ли я, что вам стоит заранее обозначить союзников? Тут нужно думать… С одной стороны, это прикроет спину хотя бы от части ударов. С другой, те, кто не получат от вас письма, сразу поймут, чью сторону вы заняли, и станут действовать гораздо жестче.

— Выдержать нейтралитет? — уточнил я стратегию, которой до этого старался придерживаться в политике.

— Невозможно, — удивил меня Огинский.

— Раньше получалось.

— Раньше вы не были в столице…

В дверь постучали. Мы решили, что это поручик Широков успел немного раньше, но на пороге стоял бледный Чернов. Волосы торчат по все стороны, а в руках — оборванный лист с расшифровкой радиопередачи.

— Война? — Огинский начал с самого плохого.

— Восстание.

— У нас? — главный разведчик за последний год успел стать пессимистом.

— У американцев. Во Флориде, — Чернов немного успокоился, а потом уже выложил нам все детали.

Как оказалось, противники Рузвельта выбили для одной из своих восходящих звезд, Эдварда Крампа, место губернатора Флориды. Им показалось, что, наладив дела в штате, тот сможет заявить о своих амбициях в грядущих президентских выборах. И, учитывая, сколько долларов демократы были готовы в это дело влить, задача выглядела не такой и сложной, но… Крамп решил действовать по-своему.

Деньги — себе, а большую часть работ могли и бесплатно выполнить задержанные в штате бывшие солдаты. Просто, эффективно, выгодно. А главное, он считал, что в перспективе, если обработать этих трудяг правильной подачей информации, они еще и благодарны будут. И останутся во Флориде, добавляя ему очков за рабочие руки и пусть не самые глубокие, но все же кошельки для местных товаров.

Сплошные выгоды, если бы военные под руководством некоего капитана Элвина Йорка не подняли бунт. Перебили пару чиновников с охраной, потом освободили почти десять тысяч своих товарищей из распределительного лагеря, куда тех свозили для отправки на работы, и теперь шли маршем на Майами, собираясь сами навести справедливость и порядок на юге Флориды.

— Уже есть реакция в обществе? — Огинский, выслушав все детали, нахмурился.

— Рузвельт в ярости. Ему донесли ситуацию так, что люди Йорка выглядят предателями, пошедшими против страны. Также уже сейчас начинают мелькать статьи, где главными виновниками трагедии называют луизианцев, чьи идеи приводят к таким вот последствиям. И это не говорят прямо — пока не говорят — но и Конфедерация тоже как будто начинает выглядеть виноватой.

— Атака! Это определенно атака на нас, — закивал Огинский. — Тот же Крамп вполне мог как воспользоваться моментом, так и перегнуть палку, чтобы самому создать его.

— Есть реакция свободных городов и Казуэ? — спросил я.

— Нет, — Чернов поджал губы. — Они делают вид, что ничего не знают. Словно и нет проблемы.

— Или на самом деле не знают, — поправил я его. — Мы ведь как получили информацию?

— Агент на месте развернул антенну, отправил срочный доклад на свой страх и риск, — начал понимать Чернов. — А так мы бы все узнали только ночью или даже утром, когда… Вся Америка и весь мир уже бы составили представление, кто на самом деле во всем виноват.

— Именно, — я посмотрел на Огинского.

— Значит, неважно, кто начал, — тот принялся раскручивать мысль дальше. — Главное, что нас хотели отрезать от информации. И почти ведь отрезали! Значит… Нам нужно как можно скорее подать в эфир свое видение того, что там происходит!

— Не свое, — теперь я немного поправил разведчика. — Мы все же не участвуем в этом бунте и не подавляем его, это тоже важно учитывать.

— Точно, нам нужно подать мнение этого Элвина Йорка и его людей! — Огинский хищно оскалился. — Я прикажу своему человеку во Флориде выйти с ним на контакт. Максимум час, и мы сможем организовать запись на вышку Нового Орлеана, потом подготовим…

— Без подготовки. Через час будут первые новости, вот их сразу и пускаем в эфир. Настоящие причины восстания, настоящие злодеи, настоящие требования. Через час вся Америка должна будет говорить только о Флориде! И смеяться над теми, кто станет делать вид, что не слышит простых людей!

— Как они это сделали? — Теодор Рузвельт скрипнул зубами, но даже один его взгляд, казалось, мог испепелить на месте любого.

Самая та атмосфера для полезного завтрака. Элис, когда взгляд президента мазнул по ней, поморщилась, а вот директор Секретной службы Джон Уилки, несмотря на то что они сейчас обсуждали его провал, остался сидеть с каменным лицом.

— Они взяли за яйца военных. Гиббонс из морской разведки и Белл из 2-го отдела Генерального штаба придержали всех моих людей, чтобы вы не узнали о реальной ситуации раньше времени… — Уилки пожал плечами.

Вот теперь Элис все поняла. Его смежники, его конкуренты поставили на противников президента, проиграли, и теперь отцу придется или терять лицо, прощая их, или отдавать еще больше власти Уилки. Тот явно считает, что у Рузвельта не будет другого выбора, кроме как пойти по второму пути. А это власть, очень много власти — по крайней мере до новых общих выборов, когда граница между Вашингтоном и Конфедерацией начнет размываться.

— Значит, нас спасло чудо и русские. Опять! — президент потер лоб. — Иногда мне хочется, чтобы они почаще были на моей стороне.

И опять все было понятно. Элис сама видела, в какой ярости был отец, когда из Флориды полетели первые подправленные отчеты. Как он был готов утопить предателей в крови, а потом… По радио из Нового Орлеана, Энсенады и Сан-Франциско пошли первые репортажи. Не просто пересказ событий, как это было с их стороны, а живые истории реальных участников событий. Как не солдаты предали страну, а страна солдат. Как они были вынуждены взять все в свои руки, но не ради бунта, а только чтобы разобраться с теми, кто поставил свой кошелек выше закона.

И вместо отправки армии Рузвельт отправил указ об аресте Крампа, а Казуэ Такамори поехала лично проводить переговоры с армией, чтобы никто лишний ни в коем случае не пострадал. Кстати, насчет нее…

— Господин президент, — когда у Элис были к отцу серьезные вопросы или предложения, она всегда называла его именно так. — А вы знали, что госпожа Такамори заведовала у генерала Макарова разведкой?

— Этим занимался и занимается Алексей Алексеевич Огинский, — Уилки впервые с начала разговора занервничал.

— И Казуэ! — повторила Элис. — Генерал считал, что их соперничество и разные подходы помогут ему заметить и понять больше вражеских идей.

Про то, что разные линии разведки сдерживают друг друга и не дают набрать конкурентам слишком много власти, вслух Элис говорить уже не стала. Но отец и так поймет. А Уилки… Тоже поймет, ну да они и не друзья.

— Не думаю, что доверять разведку КША одному из лидеров Конфедерации — это хорошая идея, — шеф секретной службы сделал еще одну попытку сохранить статус-кво.

— Наоборот, я считаю, это будет неплохим способом подтвердить наш союз и удержать старые корпорации подальше от политики, — Рузвельт принял решение, и его настроение сразу улучшилось. — Кстати, что там Макаров? Разворошил нам муравейник, а сам?

— Сегодня он и те, кто поедут вместе с ним, грузятся на корабли, — тихо ответила Элис.

Неожиданно ее накрыло чувство потери. Осознание того, что такой, какой была ее жизнь последние месяцы, она уже больше никогда не будет. Чертов русский! И ведь совершенно не обращал на нее внимания! Элис даже сама себе не хотела признаваться, о чем именно сейчас думает и что за туманные картинки мелькают на границе ее сознания.

А Казуэ-то предложила решение. Замена, новая игра, да и усы когда-то взявшего ее в плен русского офицера смотрелись очень выразительно. Но и Буденный сказал «нет» — еще один чертов русский!

— Дочь, Алиса… — девушка не заметила, как завтрак закончился, Уилки куда-то убежал, а рядом с ней на соседний стул опустился отец. — Не хочешь мне кое-что рассказать?

Сердце забилось быстрее.

— Нет.

— Если решишься, то я буду всегда готов тебя выслушать.

А что, если…

— Отец, а ты не думал о том, что Макаров смог помочь нам не просто так, а потому что держал руку на пульсе? Сам он ушел, но его люди оказались во Флориде — в нужное время! — Элис начала издалека.

— Считаешь, не случайность? — во взгляде Рузвельта мелькнуло подозрение.

— Я не про это! Лучше подумай, а может, и нам не стоит упускать руку с пульса европейских событий? Рано или поздно у нас ведь обязательно появятся интересы и по ту сторону океана. Интересы, к отстаиванию которых стоило бы начинать готовиться заранее… Особенно с учетом того, что свободные города и Такамори всегда смогут рассчитывать на совет и помощь от Макарова. А ты? Доверяешь ли ты тем послам, что сейчас без пользы просиживают стулья в Петербурге, Вене и Берлине?

— Они помогли нам заключить немало выгодных контрактов. В том числе военных!

— То есть ты сейчас сам признаешь, что они больше работают на наших промышленников, чем на тебя… — Элис подняла бровь.

— Я… Хватит меня злить. Говори прямо, чего ты хочешь!

— Отправь меня в Европу.

— Нам все же сейчас нужно столько всего восстановить дома, и ты доказала, что умеешь это делать как никто другой. Взять только твой опыт Нового Орлеана или Джексона. Уже несколько штатов неофициально просили меня передать тебе приглашения. Это деньги, репутация, женихи, в конце концов…