Антон Емельянов – Японская война 1904. Книга пятая (страница 46)

Анна ждала реакции, но пока все решили сделать вид, что ничего не услышали.

— Если с вопросами по «Артуру» мы закончили, то позвольте представить вам тяжелый броневик Путиловского завода. Скажу сразу, эта машина еще в разработке, поэтому начать поставки мы сможем не раньше марта…

Девушка оборвала себя, увидев, что ее просто никто не слушает — все взгляды и внимание комиссии оказались сосредоточены на полигоне, куда как раз выехал покрытый паром от таящего на нем снега новый броневик.

— Почему у него шесть колес? — Сахаров не выдержал регламент и сразу стал задавать вопросы.

— У машины два мотора, что позволяет сохранить ход в случае повреждения одного из них, — Анна немного слукавила. На самом деле, в отличие от немцев, у них пока просто не было одного достаточно мощного мотора, чтобы потянуть тяжелый броневик. Пришлось импровизировать. — Также есть возможность вывести переднюю или заднюю ось на отдельные моторы, что добавит броневику проходимости.

— Почему машина такая низкая? Разве с более высокой башни не будет удобнее стрелять? — снова проявил себя Молчанов. И снова неудачно.

— По более высокой машине и попадать будет удобнее, — отбила выпад Анна, а потом начала комментировать стрельбу, где помимо стандартных деревянных мишеней были добавлены и стальные щиты. — Мы используем листы стали в 4 и 6 миллиметров толщиной…

Девушка сделала паузу, броневик как раз разнес на части первые две мишени. И каждый — каждый член комиссии и даже гость! — невольно бросил взгляд в сторону стоящих в стороне легких броневиков. Никаких сравнений в лоб, но очень легко было представить, что будет с ними после такого попадания.

— А теперь финальный этап. Обстрел броневика, чтобы мы могли представить, что с ним будет на самом деле в реальном бою.

Если до начала выступления Анну потряхивало, то теперь она была совершенно спокойна. Тем более что подобные обстрелы они устраивали и у себя. Сначала огонь из винтовок — отработала целая рота — осмотр. Большая часть пуль просто отскочила от скошенных листов брони, парочка застряла, но не пробила. Обстрел из Максима — результат тот же.

— 76-миллиметровая пушка образца 1902 года, снаряды: первые 5 — шрапнель, еще 5 — фугасные, — Анна и сама чувствовала, что от лица девушки подобные слова звучат очень странно, но никто уже совершенно не обращал на это внимание.

Все — и члены комиссии, и иностранцы — достали бинокли, чтобы во всех деталях рассмотреть, как именно броневик выдержит подобный обстрел. Впервые с того момента, как они заявились на конкурс, Анна задумалась о том, что, возможно, Макаров был прав. Что уж слишком много иностранцы узнают об их технике — вон как им интересно, ничего кругом не замечают, а про свою даже и забыли! К счастью, генерал сказал и еще кое-что.

— Пусть смотрят, — она всего лишь читала это послание, но при этом слышала его голос как вживую. — Даже если что-то заметят, если скопируют — плевать! Нам все равно нужно очень быстро расти, так что пара промежуточных решений, которые они после такого повторят, как бы в итоге не принесли им больше вреда, чем пользы.

Читаю письмо из Санкт-Петербурга. Предварительные испытания прошли успешно, все машины, и Путиловские в том числе, допустили до основных испытаний, где их уже погоняют гораздо серьезнее. Впрочем, решение о приеме нового броневика на вооружение будет приниматься не столько на полигонах, сколько в Зимнем и кабинете министра финансов. Политика, деньги — без них никуда. Кстати, насчет последнего: заготовка с возможностью выкупить мой контракт у Путиловского сработала.

— И кто попался в сети? — спросил Огинский, когда я показал ему письмо Анны.

— Англичане. Лорд Барслетт предложил выкупить все, что Путиловский сделает до официального контракта с военным министерством.

— Не рискованно? — нахмурился Огинский. — Все-таки это могли бы оказаться и наши броневики.

— Ты же знаешь темпы обучения и подготовки инфраструктуры. Мы в месяц больше 200 машин с новой сборочной линии, о которых Анна тактично умолчала, все равно освоить не сможем.

— Но все равно… Враг-то станет сильнее.

— Враг так хотел получить свое, что был вынужден заключить контракт на три года по фиксированной цене. Да, в ближайшие пару месяцев это усилит англичан, а через них и японцев. Зато все остальное время будет тянуть из них соки! «Артуры» уже к марту подешевеют, к лету устареют, а англичане будут платить за них до 1908 года!

— Платить и спонсировать наши новые разработки.

— Именно! — я кивнул.

Про себя я еще раз прикинул сроки: даже первая партия английских «Артуров» не должна была успеть до японского наступления. А потом… Если мы все сделаем правильно, это не будет иметь никакого значения!

Глава 24

Отряд младшего унтер-офицера Палкина снова закопался под землю. Только если до этого они отслеживали перемещение японцев на позициях южнее Кэсона, то теперь их кинули на восток. Редкие деревни, полное отсутствие дорог — по такой земле нельзя было провести армию, это всем известно, но полковник Корнилов подстраховался и все же разместил с этой стороны несколько десятков секретов.

Январь в Корее — это самый холодный месяц в году: ночью температура опускалась порой до минус восьми градусов, днем поднималась до минус двух. Копать было тяжеловато, зато хотя бы метелей не было, а снег если и шел, то сухой и легкий. Один раз все запорошило как раз после того, как они закончили копать, и это очень удачно скрыло все следы. Словно подарок на подступающее Крещение.

— Савва, через пять минут контрольный отзвон в центр, — напомнил Палкин.

После того, как японцы навалились на них в прошлый раз, обрезав почти все линии связи, полковник Корнилов внес изменения в устав. Теперь сидящие в засаде отряды должны были регулярно выходить на связь, подтверждая, что у них все хорошо. Не вышли вовремя — и уже без всяких сигналов в центре поймут, что японец близко.

— Савва! — снова позвал Палкин, увидев, что его солдат парит где-то в своих мыслях. — Актер, проснись!

— Да не актер я! — встрепенулся Савва.

— Актер-актер, — довольно закивал Михал. — Кто так ловко свалился и притворился мертвым, что даже японцы поверили, будто достали тебя?

— Все верно, — согласился Палкин. — Вот закончится война, всей разведкой скинемся и отправим тебя учиться дальше. В театре будешь играть, возможно, даже императорском.

Савва сначала смущался, что не смог пробраться мимо японцев, но шутки были не злые, и он понемногу и сам начал гордиться тем, что смог обмануть целое отделение японцев. Ему бы в тот момент еще гранату, и вообще бы хорошо было.

— А вы… — тем не менее, вслух Савва и не думал сдаваться. — А вас, господин младший унтер-офицер, после того как вы целое радио в чистом поле собрали мы в Московское инженерное училище отправим! А если будете хорошо учиться, то и в саму Николаевскую академию.

— Вот и правильно, — Михал хохотнул. — Вы идите учиться, а я тут останусь — и тогда все повышения только мои…

Неожиданно он оборвал себя на полуслове, все остальные тоже замерли.

— Ничего не вижу, — признался стоящий на наблюдательной позиции Палкин.

— Звуки птиц… — пояснил Михал.

— Кричат, — напрягся младший унтер-офицер. — Вроде все как обычно.

Птиц, несмотря на календари и прохладу, в Корее было много — климат тут мягкий, многие в своих полетах на юг в итоге тут и останавливались. Поэтому в воздухе всегда стоял легкий гомон.

— Не все… — пояснил Михал. — Те, что у земли сидят, кричат как обычно. А те, что повыше хищные, уже замолчали. Разве не слышите?

Палкин не слышал. Савва попробовал пошутить, что теперь Михалу тоже есть куда поступать, но его никто не поддержал. Птицы ведь просто так ничего делать не будут. Палкин на всякий случай сразу же отправил в центр сигнал о переходе на желтый уровень опасности, а потом вскарабкался на наблюдательную позицию.

— Ну что там? Видно хоть чего? — нервничал Савва.

— Нет, — Палкин даже на всякий случай протер линзы бинокля, чтобы точно ничего не пропустить. Небо было серое, словно перед грозой, и приходилось всматриваться изо всех сил, чтобы хоть что-то разобрать.

Палкин снова поднял бинокль, а потом неожиданно осознал, что это не небо серое, а огромная стена пыли поднялась и идет к ним. Первая мысль была — буря. Вторая — не бывает пылевых бурь зимой. А потом он почувствовал, как земля под ними дрожит и трясется, словно от страха.

— Что там? — Савву начало потряхивать.

— Броневики… Японские броневики, — Палкин, наконец, смог разобрать отдельные точки в прущей на них серой массе.

Сколько же их, что земля так ходит, что они смели снег, промерзшую землю и подняли облака пыли даже посреди зимы? Он успел передать в центр уже красный код, а потом по прямой линии еще пару минут отвечал на вопросы из главного штаба… Увы, потом связь пропала — похоже, японцы не просто перли вперед, но и глушили радиосигналы, забивая перед собой все частоты. И теперь их отряд оказался предоставлен сам себе.

— У нас есть выбор, — голос Палкина дрогнул. — Мы можем отойти… Свое дело мы сделали, и, учитывая количество машин врага, никто нас не осудит. Но… Я вот смотрел на их армию и не видел пехоту. Броневиков много, но их никто не прикрывает.

— Вы сражаться предлагаете? — выдохнул Савва.