Антон Емельянов – Японская война 1904. Книга пятая (страница 40)

— И кого еще он сюда прислал? — Бильдерлингу очень хотелось спорить и ругаться, но в то же время польза от предложенной его армии помощи была очевидна.

— Разведка с двадцатью аэростатами, рота пластунов и столько же саперов. У них старшим полковник Корнилов, он сейчас работает в устье Имджингана, минируют вход, чтобы японские корабли точно не зашли нам в тыл, но вечером хотел подъехать и представиться вам.

— Значит, он еще и мины прислал, — Бильдерлинг закатил глаза, а потом не выдержал и улыбнулся. — А броневики есть?

— Две роты.

— Я забыл, это сколько в машинах?

— Обычно от двенадцати, но эти расширенные учебные. В них по 22 машины, и капитан Дроздовский готов предложить любым желающим записаться, пройти проверку — и в случае успеха обучение. Скажу честно, из 1-го Сибирского мне подали прошения, чтобы записаться, больше сотни человек. Я их еще не подписывал, ждал вас.

— Подписывайте, — вздохнул Бильдерлинг, а потом решительно сжал кулаки. — Пусть учатся, а когда в армию приедут уже наши броневики, то мы еще посмотрим, сможет ли 2-й Сибирский удержать звание лучшего в армии!

— Так точно, — Штакельберг, обычно собранный и сдержанный, широко улыбнулся.

А Бильдерлинг в этот момент задумался, а когда это армия из серой рутины успела превратиться в место, где интересно, где ты на острие прогресса, где на самом деле собираются лучшие люди страны.

— Чуть не забыл, — Бильдерлинг увидел бегущего к ним адъютанта и снова вытер пот со лба. Настроение опять испортилось. — Я приехал не один. Сергей Александрович дал личное разрешение, и со мной прибыла команда наблюдателей. Молодые, шебутные ребята, особенно тот американец Пейдж — совершенно не обращает внимания на правила приличия. Надо будет их куда-то пристроить и…

— И присмотреть, — нахмурился Штакельберг. — У нас нет специально обученных людей, но я попрошу вашего разрешения, чтобы привлечь к делу полковника Корнилова.

— Стоит ли? — Бильдерлинг задумался. — Не будет ли наша суета со стороны выглядеть слабостью?

— Пусть выглядит как угодно, — рубанул рукой Штакельберг и снова коснулся макаровской медали. — Главное, что рядом чужие, и мне совсем не хочется, чтобы из-за гостеприимства пострадали мои солдаты.

— И тем не менее, — Бильдерлингу все-таки надоело, что с ним все постоянно спорят. — Они — официальные наблюдатели и сами не позволят себе лишнего. Тем более вы совершенно не учитываете, как наша скрытность будет выглядеть со стороны: словно мы не готовимся защищаться, а сами планируем нападать. Так что еще раз нет, если вы не думаете о репутации русской армии, то я возьму это на себя.

Бильдерлинг закончил, грозно засопев. И пусть в глубине души его уже мучили сомнения, а стоило ли так защищать чужаков, но и отступать от своего решения он не собирался.

Глава 21

— Пленные возвращаются с условием, что они больше не будут участвовать в этой войне, — Хикару Иноуэ с сомнением смотрел на офицера генерального штаба, который встретил его сразу после спуска на берег в Нагасаки.

Почему-то ему казалось, что русские не отпустят его так просто. Тот же Макаров мог бы гордиться подобной добычей, но… Кажется, русский генерал в отличие от него самого совершенно не собирался считать друг друга главными соперниками. После того единственного разговора он больше не заходил, а потом и вовсе в рамках создания хорошего фона для переговоров Ито и Витте договорились об обмене пленными. России возвращались взятые в плен моряки и офицеры с «Рюрика» и «Новика», Япония же получала назад Хикару.

Очень странный обмен, и вот Иноуэ, наконец, узнал, зачем за него заплатили такую цену.

— Я повторю еще раз, — офицер из старшей семьи Минамото смотрел на Хикару, с трудом скрывая презрение. — Вы попали в плен, вы запятнали свою честь, но в то же время опыт ваших прошлых сражений показывает, что вы лучше других понимаете тактику русских. Поэтому именно вам император приказывает возглавить одну их новых броневых дивизий. И помните, ваша честь принадлежит ему, не вам, а значит, не вам и решать, что вы можете, а что нет.

Бесконечное самомнение и бесконечное непонимание новой войны. Хикару не знал, откуда именно Япония получила или получит столько техники, но разве не очевидно было, что одного ее количества будет совершенно недостаточно, чтобы победить Макарова?

— Я повторю, что я служу императору, но моя честь принадлежит только мне и роду Иноуэ. Поэтому я отказываюсь нарушать условия обмена.

— Проклятье, Хикару! — в глазах офицера впервые мелькнуло что-то человечное. — Нам нужны опытные офицеры! Вы были единственным, кто несколько раз пробивал оборону Макарова. Но раньше вам не хватало сил! Теперь же они будут. Разве вам самому не нужна эта победа?

— В прошлый раз, когда я решил победить любой ценой, это стоило мне половины 12-й дивизии, — зубы Иноуэ скрипнули.

— Отомстите.

— Да поймите! Чтобы победить Макарова, мало собрать такое же оружие, как у него. Дашичао, Ляоян — я учился у него. Макаров пересадил пехоту на лошадей — и я тоже. Он делал глубокие обходы, бросая вперед даже артиллерию — и я опять же повторял за ним. Но одного повторения никогда не оказывалось достаточно. Мы словно играем в сёги. Нам показали одну стратегию, мы ее повторяем, нам показывают еще, мы снова повторяем, просто не понимая, что ходов не два, не десять — их тысячи.

— Последний раз спрошу: вы готовы исполнить приказ императора? — офицер так ничего и не понял.

— Нет, — Иноуэ вздохнул и завел руки за спину, позволяя встречающим его солдатам военной жандармерии кэмпэйтай снова себя связать.

Возвращение на родину оказалось совсем не таким, как он думал, а камера, куда его отвели, была даже хуже, чем та квартира, в которой его держали в Ляояне. Ирония судьбы! Следующие несколько дней Хикару сидел один — к нему заходили только передать еду — и у него не оставалось другого выбора, кроме как раз за разом прокручивать в голове все свои решения. Как он оказался именно здесь и сейчас? Могло ли все пойти по-другому? И есть ли шанс — у него, у его родины?.. Несмотря на отказ возглавить новую дивизию, Хикару все равно любил Японию и каждый вечер молился предкам, чтобы те вразумили императора и остановили эту войну.

Пока еще не поздно…

В коридоре снова раздались шаги. Иноуэ сидел взаперти, ожидая решения о своей судьбе уже неделю, но до этого ни разу не слышал именно таких. Подобравшись, Хикару подошел вплотную к двери и замер справа от нее. Он еще до конца не понимал, чего ждать, и, главное, что он сам будет делать, если там враг… Но и просто сидеть, отдавшись чужой воле, он не собирался. Все-таки одно дело отказаться от войны, и совсем другое — от борьбы совсем.

— Я сейчас открою дверь, — с той стороны раздался тихий женский голос. — Мы поговорим, и я уйду. Так что прошу, без глупостей. Если вы, генерал, меня сейчас огреете и сдадите кэмпэйтай — это будет до ужаса глупо.

— Кто вы?

— Возможно, вы меня не знаете, — дверь отворилась без единого звука, и в комнату вошла молодая девушка. — Меня зовут Казуэ.

— Ваши глаза… Вы из рода Такамори, — Иноуэ сразу узнал характерные черты лица. Одновременно ледяные и живые — словно змея перед атакой.

— Это сейчас не важно. Важно кого я представляю.

— И кого?

— Вы слышали о тех людях, что хотели бы заключить мир с Россией? Кстати, ваш дядя был одним из них.

— Если бы со мной хотел поговорить дядя Каору, то точно бы послал не вас.

— В вашего дядю стреляли, он уже несколько недель лежит без сознания, и некоторые люди считают, что его наследник не должен продолжать его дело.

Хикару сразу все понял. Его с самого начала смутили условия, на которых его вытащили из плена — слишком щедрые для России. И возможность получить сильного командира броневой дивизии, причем без всяких гарантий, никак их не компенсировала. А вот деньги рода Иноуэ — совсем другое дело! Если бы он пошел на сделку, купленный возможностью поквитаться с Макаровым, то невольно стал бы частью партии войны. Не только сам, но и всеми возможностями и ресурсами семьи.

Как же хорошо, что он не стал спешить.

— И что вы хотите? — спросил Иноуэ вслух.

— Собственно, те, кто меня послал, хотели, чтобы вы просто понимали всю ситуацию.

— Я все понял.

— Тогда… — девушка сделала шаг назад, чтобы выйти из комнаты, но в последний момент замерла. — Еще один вопрос, лично от меня. Если бы у вас была та самая броневая дивизия и возможность решить судьбу Японии, как далеко вы бы пошли?

Если недавно внутри Иноуэ была только злость на тех, кто пытался втянуть его в свои интриги, кто ради власти и денег поставил страну на грань, то теперь к ней добавилось что-то новое. Хикару невольно представил, как ведет сотни броневиков по Токио прямо к императорскому дворцу, как новый сегунат стальной рукой направляет Японию в светлое будущее, сплавляя в единое целое технологии и традиции…

— Нет! — Хикару вскинул голову и резко покачал головой, разгоняя миражи. — Если вы рассчитываете, что я стану вашим мечом, то зря. Да, мне тоже не нравится, куда нас ведут, но… Если в интриги и политику вмешается еще и армия, то вы даже не представляете, сколько крови может пролиться!

В памяти Хикару снова прокрутились все детали разговора с Макаровым. Убить меньше, чтобы спасти больше — раньше решение казалось таким очевидным, но теперь… Иноуэ не собирался жить по правилам, которые ставят перед ним такой выбор. И, кажется, его решимость заставила задуматься даже эту Такамори со змеиной улыбкой.