Антон Емельянов – Японская война 1904. Книга пятая (страница 42)

Палкин понял, что ему не хватает воздуха, и сделал паузу. В голове мелькнула мысль, что уже через неделю им должны были выдать сигнальные ракеты как раз на такой случай, но не успели. Сложно их делать, долго везти. Обидно, но уже ничего не исправишь.

— А значит, — продолжил он, — по уставу мы посылаем рядового Кобылкина пробираться к нашим. А мы с рядовым Ковальчиком его прикроем. Все ясно?

— Так точно! — Савва вздрогнул, а потом быстро закивал.

Следующие пять минут Палкин его инструктировал. Напоминал, чтобы таился — учитывая, что японцы перерезали кабель, они могли и ждать посланника. К счастью, Савва вроде бы пришел в себя, опыт какой-никакой у него был, и Палкин заставлял себя верить, что тот обязательно справится. И вроде бы даже все началось хорошо: Савва вылез из схрона, прополз метров двести и только в низинке поднялся на ноги, тут же переходя на бег.

Прикрывать не потребовалось: врагов рядом не оказалось, но это еще ничего не значило… Пять минут — тишина, десять — тишина, пятнадцать — и вот где-то вдали раздались выстрелы. Все-таки японцы!

— Убежит. Он обязательно убежит, — молился про себя Михал.

Палкин тоже хотел молиться, но его взгляд раз за разом возвращался к передатчику, а память — к уже дважды заваленному экзамену. Ведь чем отличается проводной телеграф от радио? Да сущей мелочью: добавил антенну, генератор искровых колебаний, и готово. Сложно? Да. Невозможно? Точно нет!

И тут гремящие вдали выстрелы стихли. Всего их вышло тринадцать, значит, один из японцев не дострелял до конца свой магазин на пять патронов. А какая для этого может быть причина? Только одна: больше не по кому стрелять, и новость о японцах до центра никто не донесет. Вернее, теперь попробуют они с Михалом, но враг их явно ждет, и шансы не велики. Разве что… Взгляд Палкина остановился на запасной катушке провода, и он решился.

— Михал, — стянув с винтовки штык и примотав к нему один конец провода, Палкин оценил получившуюся конструкцию. — Это нужно вытащить наружу и закрепить на дереве повыше.

— Что это будет? — спросил тот.

— Антенна. А я пока смотаю генератор… — Палкин судорожно вспоминал дважды заваленный экзамен.

Сначала сердечник — для него пойдут гвозди, что они использовали для строительства. Как раз длинные и крепкие. Поверх изоляция — ее заменит обычная вощеная бумага — и первый слой обмотки. Толстого медного провода из ремкомплекта хватило как раз на пятьдесят плотных витков. Палкин, высунув язык, загнул концы — один к батарее, второй к прерывателю. Теперь снова изоляция и второй слой обмотки. Сюда уже пошла тонкая проволока из проводов. С ней пришлось провозиться гораздо дольше: Палкин не помнил сколько точно нужно витков, но в памяти засело, что не меньше тысячи.

Вот он и крутил — даже пальцы начало сводить. Уже вернулся Михал, без лишних слов снова засев на наблюдательном пункте, а он все продолжал. Вообще, Палкин не умел считать до таких больших чисел, но он помнил, как их учили. Минута — примерно шестьдесят оборотов, значит, тысяча — это примерно 17 минут намотки, плюс то время, что он потратил, чтобы очистить провод.

— Кто-то идет, — сверху раздался предупредительный шепот Михала, и ефрейтор остановился.

Наверно, хватит. Теперь к одному концу внешнего провода подсоединить искровик от обычного передатчика, к другому — провод антенны. Питание и прерыватель тоже пошли от телеграфа, и вот он момент истины. Питание, искры… Палкин не знал точно, получилось у него или нет, но он раз десять передал зазубренный намертво экстренный код. Дежурная станция просто не смогла бы его пропустить!

А потом можно было выдохнуть, взять винтовку и залечь рядом с Михалом. Если враг думает, что, обрезав провод, застанет их врасплох, то очень зря!

Глава 22

Александр Александрович Бильдерлинг ждал новостей о подписанном мире, но вместо этого к нему ворвался Корнилов и треснул о стол накарябанной от руки расшифровкой телеграммы. Ни одного понятного слова, только код, которым привыкли мучить свои мозги во 2-м Сибирском.

— Что это?

— Отряд ефрейтора Палкина передает сигнал — на них напали японцы. Группы слева и справа от него не отвечают на сообщения, так что это не случайный отряд противника. Они идут широким фронтом, и это профессионалы.

— Возможно, просто технический сбой? — Бильдерлингу все еще не хотелось верить в худшее.

— Один — случайность, два — еще туда-сюда, три — точно нет! Нужно высылать вперед легкие отряды, чтобы встретить врага и хотя бы понять, с какими силами он идет.

— Хорошо, я передам ваши опасения в ставку, — решил Бильдерлинг, — однако излишне рисковать людьми, даже вашими, я не буду. Силы и возможности японцев мы уже видели, вряд ли они смогут так быстро удивить нас чем-то новеньким.

Про себя же Александр Александрович в этот момент обдумывал полученные от Витте сведения. Тому про это намекнул князь Ито, Сергей Юльевич передал Линевичу, последний уже ему самому и… Слишком длинная цепочка, чтобы безоговорочно поверить в тысячи японских броневиков. Тем более со своей стороны он и так сделал все, что мог: продолжил усиливать линию обороны и заказал новые пушки. А смущать людей — лишнее это.

— У меня для вас послание от Вячеслава Григорьевича, — Корнилов, увидев, что его не слушают, вытянулся по струнке и выхватил из нагрудного кармана толстый конверт.

— Что это?

— Генерал знал, что вы будете сомневаться…

— Знал? — Бильдерлинг нахмурился. Ему не нравилось, что кто-то посмел хвастаться тем, будто бы предсказал его поведение.

— Знал, — Корнилов не дрогнул и продолжил так же твердо. — А еще он сказал, что и сам бы сомневался, получив информацию только из одного источника, тем более такого как Сергей Юльевич. Однако у Вячеслава Григорьевича есть еще подтверждения.

— Кто?

— Адъютант Витте.

— Огинский-старший? — Бильдерлинг задумался. — Николай из достойной семьи и не стал бы врать просто чтобы поддержать шефа. Но он же не один?

— Еще есть подтверждения из Японии. Имя оттуда Макаров назвать уже не готов, но… В этом конверте полное техническое описание машин, которые мы можем встретить на поле боя. А также варианты противодействия.

Бильдерлинг хмыкнул, не веря до конца в подобную подготовку со стороны обычного генерала — даже такого, как Макаров — но все же открыл конверт, и там действительно… Был очень подробный отчет.

— Не беспокоить меня, — Александр Александрович подал знак заглянувшему было адъютанту, а потом опустился на стул, раскрутил ручку лампы, чтобы светила ярче, и принялся читать.

Сначала главное: Макаров выделил у японцев две основные модификации броневиков. Американец под кодовым именем «Кабан» и англичанин под кодовым именем «Заяц». Оба легкие, построены на раме от обычного автомобиля без особых доработок. Орудия — пулеметы, у одних «Максим», у других «Браунинг». Ключевое отличие: у «Кабанов» мощнее мотор и возможны вариации с легкими мортирами, у «Зайцев» только пулемет, зато он располагается в круговой башне и оснащен очень хорошей оптикой для работы на дистанции.

Задумавшись, чего ждать от такого врага, Бильдерлинг перевернул страницу и тут же наткнулся на варианты возможного использования японцами их новой техники. Самый плохой на взгляд Макарова был бы при грамотном взаимодействии броневиков с пехотой, что дало бы им возможность пусть не сразу, но брать любые русские укрепления. Самому же Бильдерлингу больше всего не понравился вариант, когда такие машины собираются в колонны. Да, у такой тактики были риски, но и шанс прорвать фронт на всю глубину, окружить врага, лишить снабжения и маневра… Ему бы очень не хотелось оказаться под таким ударом.

И словно назло всему, чуть дальше Макаров как раз писал, что японцы, которые… цитата «не обладают должным опытом и пониманием современной бронированной техники»… именно этим путем и пойдут.

— Вы считаете, что они уже перешли в полноценное наступление? — Бильдерлинг поднял голову и посмотрел на макаровского разведчика.

— Никак нет, — Корнилов покачал головой. — Япония только начала получать поставки с техникой, так что… Еще месяца полтора-два у них уйдет на формирование ударных отрядов. Генерал, и я с ним согласен, думает, что атака возможна где-то в январе. Первый срок в день Крещения Господня. Это было бы в духе японцев: попытаться застать нас врасплох, используя такой праздник.

— Подождите, если вы ждете врага так нескоро, что же вы такую панику развели из-за пропажи связи? Получается, Ояма сейчас просто подтягивает к нам поближе свои силы.

— Так мы все можем и ошибаться, — Корнилов пожал плечами. — А еще… Чем раньше мы сядем японцам на хвост, тем больше всего мы сможем о них узнать. А ну как броневики — это совсем не главное, что они нам приготовили.

— Допустим, — про себя Бильдерлинг все-таки немного выдохнул и уже гораздо спокойнее продолжил чтение макаровского послания.

После описания возможной тактики японцев шли меры противодействия. Создание укрепленных узлов, огневых мешков… Бильдерлинг внимательнее вчитался в описание последних: значит, мины, между ними проход, в который заманивается враг, а само это место заранее пристреливается сразу из нескольких батарей. Хитро. Дальше: окопы, противоброневые рвы, колючая проволока.