Антон Емельянов – Японская война 1904. Книга пятая (страница 23)

— Все верно, — пришел в себя Ванновский, — в уложении о наказаниях 1845 года уже как раз выделяют исполнителей, подстрекателей и пособников.

— Вот их всех нам и нужно будет найти, — подвел черту Макаров. — Привлеките наших докторов, пусть тоже осмотрят тут все от и до, может, еще что-то заметят. И начинайте копать. Причем не стесняйтесь привлекать молодых, — он неожиданно кивнул на Измайлова. — Как видно, они и дела не боятся, и головы у них светлые. Пусть покажут себя.

— Если будет много посторонних, то очень скоро новость доберется до прессы, — Ванновский еще сомневался.

— Если наш друг, — Макаров указал на пленного поляка, — действовал тут не сам по себе, а я в этом уверен… Тогда и наши враги уже обо всем знают. И они же пришлют прессу, когда им это будет надо. Так что поднимаем волну сами, когда они еще не готовы, и… Найдите преступника, пока меня не отстранили. Как вы там сказали, Глеб Михайлович, преступное попустительство бесовщине? Вот и не будем его допускать.

В этот момент поручик Измайлов впервые понял, чем на самом деле может закончиться это дело. Не просто страшной историей, а отстранением генерала… А если японцы снова нападут?

— Я все сделаю! — выпалил он и тут же поправился. — Мы все сделаем! Можете спокойно воевать, а со всеми внутренними врагами уже мы разберемся!

В этот момент поручик почему-то вспомнил деда, как тот рассказывал ему историю семьи… Их род, внесенный в Бархатную книгу, считался от черниговского воеводы Шаина. Тот пришел из степи, дал слово верно служить русскому царю, и с тех пор его потомки ни разу не нарушили даже буквы из той клятвы. А теперь пришла его очередь. Когда понимаешь, ради чего стараешься, ради чего нужно просыпаться по утрам и пахать до поздней ночи — вот она настоящая жизнь.

Глава 12

— Дрянь!

Удар тяжелой мужской ладони бросил Веру на пол.

— Бесполезная дрянь! — удар ногой прошел совсем рядом, а потом Станислава оттащили в сторону, но он еще долго кричал. — Столько людей! Я столько людей привлек! Охранка арестовала Людвига и Владимира! Мы поссорились с купцами, что оплатили беспорядки, которых не было! Деньги, люди — и все зря, только потому что одна трусливая дрянь испугалась выстрелить!

— Раз такой смелый, сам бы и стрелял, — Вера поднялась и плюнула под ноги кровью.

— Мне или кому-то еще нужно учиться! И мы будем это делать, раз ни на кого больше нет надежды. А ты могла бы закончить все еще неделю назад.

— Царь все время был прикрыт.

— Стреляла бы в тех, кто встал между вами! Упали бы и освободили тебе дорогу.

— Один выстрел, и суета прикрыла бы царя еще больше.

— Не оправдывайся!

— Не говори о том, в чем не разбираешься. Я сделала то, что должна была — сохранила в тайне наше оружие и возможность выстрелить с такой дистанции, не привлекая лишнего внимания, еще раз. А вот ты, как сам же и сказал, потерял людей и деньги. Ты! И не пытайся перекладывать свою вину на меня.

— Ах ты… — Станислав снова попытался броситься на Веру, но на этот раз девушка была готова.

— Знаешь, что это? — в ее руках мелькнул стальной ребристый шарик. — Нет? Зря — это граната. Маленькая переносная машинка смерти, и если твоя рука еще хоть раз меня коснется, то я засуну ее тебе в штаны.

— Вера, успокойся, — Чернецкий, который до этого молча стоял у стены, ощутимо занервничал.

— Да чего ее слушать! Чтобы такая трусливая дрянь решилась умереть вместе со мной… — Станислав с усмешкой протянул руку вперед, собираясь схватить Веру за шею, но девушка вывернулась.

Одно смазанное движение, и она, оттянув лацкан, засунула гранату под пиджак Станиславу. Тот дернулся, и Вера, воспользовавшись мгновением растерянности, скользнула к нему за спину, прижимаясь к ней, словно любовница, и пытаясь удержать его руки. Естественно, надолго ее сил не хватило. Станислав вырвался, но и гранате много не нужно было. Похожий на хлопок взрыв отбросил уже мертвое тело назад, вбивая его в стену вместе с девушкой.

— Ты! — заревел помощник Станислава, зажимая бок, куда попал один из осколков.

— Тебе не стоило так себя вести, — Чернецкий тоже был в бешенстве. Его чиркнуло по щеке, но, кажется, больше никто не пострадал.

— Стойте на месте, — скинув с себя мертвого Станислава, Вера поднялась на ноги. — Прошлая граната называется РГА — ручная граната атакующая, ее смысл в том, чтобы кинуть во врага, а тебя самого осколки почти не задели. А вот эта уже РГО — ручная граната оборонительная, — в руках девушки показался новый шарик. — Знаете, почему ее так называют? Потому что бросают только из окопа, а иначе рядом просто не выжить.

— Не трогайте ее! — тут же закричал Чернецкий, останавливая качнувшихся было вперед мужиков. — Вы же видели, она сумасшедшая! Взорвет и не поморщится!

— Правильный выбор, — продолжая удерживать гранату, Вера быстро прошлась по комнате.

Сначала забрать остальное оружие, закинуть в сумку деньги, запасную одежду… Ее провожали восемь ненавидящих молчаливых взглядов, но девушка не обращала на них внимания. Вера мысленно смирилась со смертью еще когда ее закинули в загон с пленными в Согёне полгода назад, потом она не раз видела старуху в армейском госпитале, после — когда ее пытались использовать и убить германские шпионы… И вот теперь смерть пришла, надев лица ее старых товарищей.

Было даже не обидно. Просто сегодня Вера поняла, что на самом деле может рассчитывать лишь на себя. Макаров вот хочет изменить мир, но полагается на других, и это его главная ошибка. Вера же будет верить лишь в себя, и поэтому у нее все обязательно получится. Покинув доходный дом, где она снимала квартиру, девушка в очередной раз усмехнулась. Тут был взрыв, а все делают вид, что их это не касается. Люди привыкли жить в раковинах, в футлярах, забились туда и не хотят показываться, но ничего… Она вытряхнет наружу всех и каждого. Всех и каждого!

Впереди, перебивая огни остального города, сиял Зимний.

Оставив расследование на разведку и контрразведку, я отправился к пленному японцу, ради которого и заскочил в Инкоу. В процессе заодно перечитал доклад, где именно мы уже пересекались и как в итоге его взяли в плен. И это оказалось довольно интересно. 12-я дивизия была той самой силой, с которой мы сталкивались с самого начала этой войны. Обход на Ялу, тот самый поезд, что чуть не прорвал наши позиции под Дашичао, все-таки прорыв под Ляояном и еще один на Сяошахэ. Почти моя японская копия, которая отличается только… А чем, собственно?

— Очень приятно познакомиться с вами лично, Хикару Иноуэ, — сказал я, заходя в комнату и встречаясь с парой хмурых черных глаз. — Скажу честно, удивлен, что нам удалось взять вас в плен.

— Приятно познакомиться, — японец поклонился. Резко, но уважительно. А потом так же ответил и на вопрос. — Я ошибся.

— Расскажете?

— Мы начали бой с прорыва по ледяной тропе через пролив. Многие намокли, я мог остановиться и дать им просохнуть, но решил, что еще час-другой, пока бег и атака греют тела, помогут им продержаться. Не помогли. Уже к обеду половина 12-й дивизии падала без сил, а я уже не мог ничего сделать. Я остался, чтобы умереть вместе с ними, но судьба решила по-другому. Рядом взорвался снаряд, меня оглушило, и в себя я пришел только у вас в госпитале.

— Если что, ваши люди — те, что выжили — тоже лежат тут, — рассказал я. — После того, как мои доктора заканчивают лечение моих солдат, они всегда берутся за ваших. Лично я бы предпочел, чтобы они больше отдыхали, но…

— Да, душа тоже важна для врача. Так ведь говорят христиане вроде вас?

— Я имел в виду, что практика тоже важна, и на японцах мои доктора набивают руку, чтобы потом спасти больше русских солдат. А про душу — как оказалось, об этом больше заботится наш государь, а мы… Смотрим проще.

Кажется, я смог удивить Иноуэ, глаза которого удивленно расширились.

— То есть вы могли бы оставить человека без помощи, если он ваш враг?

— Вы путаете. Я бы не бросил даже врага, но… Если стоит выбор, а учитывая, что ресурсы всегда конечны, и он всегда стоит, то тогда, выбирая между одним своим и хоть миллионом врагов, я всегда выберу своего.

— А если, чтобы спасти одного, нужно рискнуть тысячей?

Философские разговоры. Я хотел было закончить беседу и не тратить зря время, но в памяти неожиданно всплыло будущее Японии. Интервенция в Гражданскую, миллионы вырезанных китайцев во Вторую Мировую, пытки и издевательства над пленными… Откуда все это взялось? Можно ли в принципе доверять подобным людям?

— Прошу прощения, — я поднял руки, останавливая Иноуэ. — Вы же просили о встрече не чтобы обсуждать философские вопросы.

— И все же прошу, — японец еще раз поклонился. — Для меня будет важно услышать ваше мнение. Готовы ли вы пожертвовать одним человеком ради блага большинства или же есть что-то большее?

Упорный… С другой стороны, раз этот генерал настолько готов открыться, то почему бы не попробовать поговорить по душам. Тем более я как раз вспомнил одну подходящую историю. Проблема вагонетки, которую только в 1987-ом сформулировала Филиппа Фут. Железная тележка катится по рельсам, впереди развилка и выбор. Куда ее направить: на пути, где лежит только один человек, или же туда, где их пятеро?

Выглядит несложно, но это только начало. И я рассказал Иноуэ условия задачи.