Антон Емельянов – Крылатая война 1915. Книга 2 (страница 34)
— И зачем они вам?
— Помните, мы обсуждали способы эвакуации разведчиков? Что не всегда будет возможность выйти в нужную точку или, не дай бог, она окажется неподходящей для посадки, а то и скомпрометирована.
— Сигнальные ракеты! — понял я.
— Именно, — засиял Котлинский. — Я как на тех ребят вышел, сразу договорился, что они подготовят пару вариантов для тестов в разное время суток. Так что надо будет захватить образцы. А я… Хоть ненадолго выберусь из этого царства лени!
Было видно, что разведчику прям тяжело без дела, поэтому я ни капли не обижался, что нам пришлось замедлиться, чтобы он успевал на костылях. Заглянули на телеграф, оставили там Мамаева, закопавшегося в десятки прилетевших на его имя посланий. Судя по всему, с приятными новостями — сразу же после первого поручик расплылся в улыбке и показал мне большой палец.
— Кажется, самолет за фотографии у меня в кармане, — похвастался я.
— Разведка тоже про вас не забыла, — Котлинский показал, что помнит о своем обещании. — Идея десанта да с такими наглядными результатами… Нам открыли финансирование на уровне ставки главнокомандующего. В общем, Иван Андреевич… Знаю, что такое не принято сообщать заранее, но вы вроде не суеверный. Ждите в следующем году целую эскадрилью, будем работать по-новому по всему фронту.
— Мне эскадрилью? — осторожно уточнил я.
— Название, возможно, еще будет пересмотрено, — улыбнулся Котлинский, — но с учетом того, что планируется не меньше четырех диверсионных авиаотрядов — да, эскадрилью.
— Без прикрытия и превосходства в воздухе ничего не выйдет, — сразу предупредил я. — Так что если и усиливать новое направление, то только комплексно, вместе с обычными авиаотрядами. А лучше и их тоже собирать в эскадрильи, учитывая, какие задачи перед нами точно попробуют поставить.
— Это тоже секрет, — Котлинский понизил голос. — Но в целом за авиацию можете не беспокоиться. Французы готовятся к тому, что в следующем году Германия навалится на них, поэтому не стали ставить нам палки в колеса. Англия вообще непонятно чем занимается, но у них начались какие-то игры разведок с германским отделом 3-Б. В общем, никто нам не мешал, и Александр Михайлович лично договорился с какой-то испанской фирмой, и с этой зимы в России разворачивают новое огромное производство моторов. Даже на начальном этапе планируется не меньше пятидесяти штук в месяц.
— «Испано-Сюиза», — выдохнул я.
— Точно, именно так они и называются. Так что, хорошие моторы?
— Лучшие в мире, — я словил праздничное настроение.
Так с ним потом и прогулялись до складов, забрали сигнальные ракеты, а потом я собрался проводить Котлинского обратно, но тот прямо-таки бунт устроил. Уточнил, есть ли у меня еще дела, и страшно обрадовался, узнав, что со мной хотел встретиться еще Божич.
— И что у него за дело? — Котлинский старался делать вид, что ни капли не устал, но лицо у него при этом имело очень бледный вид. Я решил, что поговорим с сербом, благо он должен был ждать меня совсем недалеко от мастерских, на окраине Волковыска, а потом пусть силой, но посажу Котлинского на повозку. И пусть он сколько угодно обижается.
— Не знаю, — признался я. — Он уехал с утра, а потом передал записку с просьбой о срочной встрече. Ровно в четыре…
Я посмотрел на часы, мы немного опаздывали, но, учитывая, что дорога привела нас куда-то в район старых складов, где кроме грязи под ногами ничего больше и нет — чудо, что вообще дошли.
— И чего его сюда потащило? — Котлинскому приходилось прикладывать определенные усилия, чтобы не поскользнуться в лужах, которые становились чем дальше, тем глубже.
— Если это какая-то глупость, — вздохнул я, — то Григорию Гавриловичу придется за это заплатить. Договорюсь с Ткачевым, будет сам свой самолет мыть после вылета.
— Думаю, все же не стоит так строго, — придержал меня разведчик. — Вы же слышали, что Германия и Австро-Венгрия воспользовались тем, что отбросили нас из Польши, и начали наступление на Белград. Еще и Болгария не смогла остаться в стороне и тоже ударила по Сербии. Это больно… Знать, что ничего не можешь сделать, только молиться, чтобы отступление армии короля Карагеоргиевича оказалось не слишком кровавым.
Я был полностью согласен с Котлинским, потому что знал не только новости с начала этого наступления, но и то, чем оно закончится. Особенно учитывая, что на этот раз Болгарию дожали, и она вступила в войну с самого начала, а не ударила во фланг уже отступающим от Белграда полкам. Впрочем, итог вряд ли изменится. Полный разгром, и «Сербская Голгофа», когда остатки армии и тысячи мирных были вынуждены бежать с родной земли через Албанию в сторону Адриатического моря.
Целый народ фактически был лишен дома. И кто-то после этого еще называл Первую Мировую войну цивилизованной — чушь. Настроение немного испортилось, а когда я увидел, с кем меня дожидается Божич, то «немного» превратилось в «очень сильно».
— Госпожа Вилкас, — я посмотрел на девушку, замершую рядом с сербом. И почему меня сейчас накрывают такие нехорошие предчувствия?
Августа Виктория разложила перед собой несколько телеграмм и свежий номер «Русского инвалида».
— Все-таки эти варвары совершенно не понимают, что такое работа с информацией и людьми, — покачала головой личная фрейлина принцессы, графиня фон Келлер Младшая.
Ее тетя почти сорок лет провела рядом с женой Вильгельма II, и вот получилось пристроить к делу и племянницу. Впрочем, Августа была довольна графиней: та неплохо помогала ей в организации госпиталей, взяла на себя и прочие благотворительные дела во время ее отъезда на фронт, а теперь… Девушка была вовсе не против совета от дамы, у которой уже был опыт амурных отношений.
— А что не так с этой газетой? — Августа покрутила туда-сюда номер «Русского инвалида». Издание выглядело солидно, бумага была неплохой, да и верстка говорила о том, что газетой занимаются знающие люди.
— Это официальная газета русского Военного министерства, там обычно печатают указы, списки раненых или награжденных. До нас уже дошли слухи о скандале в Петрограде, когда многие дамы ждали ответа вашего спасителя, купили все возможные газеты, но даже предположить не могли, что кто-то догадается напечатать его ответное письмо в «Инвалиде». Разве что кто-то подумал, что это неплохой способ привлечь внимание к газете своего ведомства, но вряд ли подобные успехи окупят начавшийся скандал.
— Это да, — Августа тоже представила, как бы сама реагировала в такой ситуации, и улыбнулась. — Зато отправку они оформили очень эффектно. Аэроплан из Петрограда, передача день в день с корабля на корабль, и уже наш летчик, который доставил ответ в Берлин.
— Сейчас никто не доволен ситуацией на поле боя, и обеим столицам очень кстати красивая история, которая может перетянуть на себя внимание, — графиня фон Келлер порой была совсем не романтична.
Августа тоже чаще предпочитала действия красивым словам, но именно сегодня… Настроение у нее было немного другим. Очень хотелось, чтобы русский летчик хотя бы немного оправдал ее ожидания. Она же не так уж и много просит, ведь так? Августа на мгновение прикрыла глаза, закусила губу и вытащила из пришедшего вместе с газетой конверта бумагу со сделанным специально для нее переводом.
Глава 18
Августа читала ответное письмо, и чем дальше, тем больше блестели ее глаза. Да что ее… Даже суровая фон Келлер, заглянувшая девушке через плечо, не удержалась и приоткрыла от удивления рот.
— Это было красиво, — графиня глубоко вздохнула, и Августа с какой-то даже обидой отметила, как высоко поднялась ее грудь. В лифе она смотрелась очень монументально, словно дуновение вечного классицизма, а не ветреной эклектики, где и глазу порой не за что зацепиться. Ей самой этого не хватало.
— Даже не могу понять, на что это больше похоже, — тряхнула головой Августа, прогоняя ненужные мысли. — На борьбу разума и сердца, вдохновленную Толстым, или же бунт против судьбы Достоевского.
— В любом случае это точно лучше того вялого варианта, что на всякий случай подготовил русский МИД, — поморщилась фон Келлер, бросив взгляд на еще одно письмо.
Вальтер Николаи позаботился, чтобы у Августы на руках оказались все варианты посланий, в том числе и те, что не попали на страницы газет.
— Да, они просто налили воды на полстраницы. Причем в чем-то даже талантливо: ни одного обещания, ни одного конкретного слова, ни намека на то, чтобы кого-то задеть… Знаете, чем-то это напоминает выбор газеты: на первый взгляд самый простой и безопасный шаг, но на самом деле — ошибка, которая все только портит. Не специальный вред, но неприятный.
— А почему вы решили, что не специальный? — задумалась фон Келлер. — Вообще, в России достаточно тех, кто терпеть не может Германию и хотел бы поскорее закончить эту… дипломатическую игру.
— Для них игра, для меня… — Августа не продолжила мысль, поспешив перескочить на что-то более безопасное. — Знаете, письмо этого летчика выглядело искренним и храбрым, вы согласны?
— В отличие от дипломатов он точно не побоялся честно сказать, что ничего не понимает. Но его тон определенно доброжелательный, особенно если исключить неприятие войны, которое он мог бы не вставлять… Но вставил.